Вдруг как в сказке...

Финдекано пару минут сидел, уставившись на своего дядю. Тогда, утомившись созерцать эту затянувшуюся сцену, Саурон вдруг произнес:
  — Ну что, не признал? Нолофинвион вздрогнул и посмотрел на майа удивленно.  — Я… признал, конечно же. Но как? Феанор сказал:  — Двинься! Финдекано пододвинулся ближе к Саурону, уступая место своему дяде. Саурон тоже с интересом слушал рассказ того, о ком в Арде не говорил только ленивый. Даже Мелькор прожужжал ему все уши этим именем. А Ангбанд был полон вещей, которые «смастерил этот бестолковый и глупый эльф, мой враг, ублюдок, который не захотел пойти за мной! Будь проклят» и все в таком духе. Наконец майа увидел его.  — Я вознесся к небесам, когда мое тело растаяло. В ту же минуту я услышал звуки. Песни, зовущие меня. Сперва — скорбь моих сыновей и моего народа. Потом — песнь моих камней. Они тоже звали меня. Но соседство рядом с Морготом — не самая приятная перспектива для вечности. А потом — зов Мандоса. Но он не казался мне приятным, и я вознесся выше, чтобы узнать, могу ли я выйти за грань Арды? И я смог. Я вырвался за пределы Арды, воспарил к звездам, что творила не Элентари. И я увидел великолепные чертоги, удивительные миры… И возвращение в наш мир меня теперь не могло бы прельстить. Я забыл обо всем — и о покинутом доме, о детях, о пережитой скорби, все мои мысли занимали эти величественные чертоги. Но все же моя душа не могла там находиться долго. И в Арду я никак не мог вернуться. Тогда я был отправлен в этот мир.  — Человеком?  — Нет. Эльфом. Я пришел сюда в том же самом облике, в котором покинул ару. Израненным, в искореженных доспехах. Меня едва не убили второй раз. Но человек тот отвез меня в больницу и помог с лечением, а потом помог мне освоиться здесь. Теперь у меня огромная ювелирная и техническая мастерская здесь.  — А твои сыновья?  — Что — мои сыновья?  — Ты не хочешь к ним вернуться?  — Если бы я смог, я бы вернулся. Но мне там, мягко говоря, не рады, как я полагаю.  — Разве тебе не интересно, что там случилось?  — Ну, я вижу, ты жаждешь мне все поведать. Я не смею сдерживать тебя.       И Финдекано рассказал. Все без утайки, на одном дыхании, совершенно забыв о том, что по левую сторону от него сидит прислужник его злейшего врага, а тот и рад был этому. Положив ногу на ногу, он прислушивался к этой замечательной беседе. Впрочем, ничего особенного он не рассказал, лишь какие-то детали уже давно минувших событий, поэтому вскоре тому наскучило и оно принялся пробовать бургер.       После рассказа племянника, Феанор несколько минут пытался примириться с тем, что ему рассказали. Пленение Майтимо, отказ от короны, битвы…  — Какой кошмар, — сказал он тихо. Финдекано же сидел, затаив дыхание. Наверно, не надо было вываливать ему всю эту информацию на не ведшего ничего чересчур эмоционального эльфа. Но на удивление, Феанаро отреагировал спокойно, — Что же… мне жаль моих сыновей. Участь их печальна и я обрек их на это.  — И… и все? Ты не злишься?  — Злюсь, конечно! — рявкнул он так, что Фингон чуть ли не отпрыгнул от него. Саурон, не ожидавший такого, отодвинулся от эльфов, но усмехнулся.  — Но что я смогу сейчас сделать? — озадачился бывший нолдаран.  — Послушай, а может мы попали сюда как раз для того, чтобы вернуть в Арду тебя? Феанор задумчиво посмотрел на него и ответил:  — И что я буду там делать?  — Воевать с Морготом, вразумлять сыновей, пытаться забрать сильмпарилли.  — Вразумлять сыновей? Ты что, думаешь, я приду к ним, отшлепаю и поставлю их в угол? Они — взрослые эльфы, мужчины, которые держат в руках оружие!  — Им бы не помешала небольшая порка, — заметил Саурон, — Хочешь, я сделаю это за тебя? — сказал Саурон. Феанор лишь холодно посмотрел на него, а тот лишь коварно улыбнулся.  — Но ты — их отец! — воскликнул Финдекано, привлекая к себе внимание.  — А ты сейчас выдержал бы выговор от своего отца?  — Но может, что-нибудь бы изменилось…  — Что?  — Феанаро, вернись в Арду! Прошу тебя! — проигнорировав вопрос, произнес Финдекано.       Феанаро встал со скамьи и чуть дальше, к дереву. Саурон оставался безмолвным наблюдателем. Ему было ужасно интересно. С одной стороны, ему бы хотелось, чтобы этот интересный эльф вернулся. Ох, как бы все закрутилось! С другой стороны, тащить в Арду еще одного врага, который потом может чинить препятствия, не больно-то хотелось. Надо было крепко подумать. Финдекано встал и подошел к Феанаро. Неизвестно, что он там ему говорил, поэтому Саурон решил подойти и прислушаться. Оба эльфа повернулись к нему.  — А ты что скажешь? Ты бы хотел, чтобы я вернулся? — обратился к нему внезапно старший Финвион.  — Ты спрашиваешь меня? Как интересно! О, я бы хотел, чтобы ты вернулся и попал исключительно в мои руки!  — Что же, я тебя услышал. Но пока твоя судьба здесь в моих руках.  — Серьезно? С чего это?  — Ну, у меня есть ночлег, еда и какое-никакое укрытие. А у тебя есть перспектива ночевать на улице, прямо на этой скамейке. Саурон ухмехнулся.  — И тебе не страшно впускать в дом прислужника Моргота?  — И тебе не страшно оставаться одному в огромном незнакомом городе?  — Что ты за это хочешь?  — Ты отберешь у своего хозяина сильмарилли  — Ого! Дорого же ты ценишь свой дом!  — Конечно. Я строил и украшал его сам. Каждая вещь — авторская работа. Там есть крытый бассейн с фонтанами, сад, каждая комната украшена по-особенному. Ну, а ты делай что хочешь.  — Это невозможно! Просто немыслимо! Нельзя так просто взять и отобрать у Мелькора сильмарилли! — сказал майа, чувствуя, что он просто попал в западню, поставленную эльфом!  — Пойдем, Финдекано. Коневозка тоже приехала, — сказал Феанаро и направился к своей машине. Саурон побежал за эльфом.  — Пойми, Феанор, Мелькор ни за что не расстанется с камнями!  — Ты — талантливый парень, ты что-нибудь придумаешь! Я в тебя верю, — сказал Феанор, обернувшись к нему. Пришла очередь Финдекано веселиться.  — Нет, не придумаю! Это невозможно! Владыка ни секунды не расстается с ними!  — Все в твоих руках! Ты же комендант его крепости, первый после него! Великий чародей!  — Остановись, эльф! Сейчас же! — крикнул Гортхаур рассерженно. Такого отношения к себе Саурон не мог терпеть! Надо же, какой-то эльф-выскочка глумится над ним. Эти нолдор…        Те загнали коня в специальную железную тележку, Финдекано снял плащ, доспехи и оружие и положил их в багажник, Феанор услужливо помог, а затем эльфы уселись точно в такую же повозку, что ездили по городу, и Феанор завел ее. Саурон понял, что он реально может остаться в чужом краю в абсолютном одиночестве и эта мысль не прельщала его нисколько.  — Ладно, я сделаю то, что ты хочешь!  — Обещаешь?  — Обещаю! — процедил сквозь зубы майа.  — Ты ему веришь? — обратился Финдекано к дяде.  — Ну ты же ему веришь, — ответил тот племяннику.  — У меня нет другого выхода.  — У меня тоже. Ладно, садись в машину. Надо сказать, автомобиль у Феанаро был удивительный. Большой, серебристого цвета, на носу красовался круг, разделенный на синие и черные доли. Саурон с удовольствием развалился на кожаном сиденье и уснул. В салоне было прохладно, звучала спокойная музыка на незнакомом языке, Феанаро тихо ей подпевал. И Финдекано тоже уснул. По крайней мере, теперь у них есть, где укрыться.

***

Но по дороге Финдекано вдруг стало дурно и им пришлось остановиться у обочины. Оказывается, они выехали за город и их окружали леса. Выскочив из машины, Финдекано согнулся и его стошнило. Саурон проснулся.  — Что случилось?  — Ничего. Просто эльфа тошнит.  — С чего это вдруг?  — С непривычки, — отвечал Феанор, — Вы попали в незнакомый мир и наелись незнакомой еды из трактира. А в том трактире все ненастоящее. Даже салфетки.  — В каком смысле — ненастоящие?  — В том смысле, что еще ни один смертный не разгадал, из чего делается мясо в том трактире и откуда у них растет картофель. Не ешьте там больше.  — Ну, отныне за наше питание отвечаешь ты, так что там мы точно не будем кушать. Ну что, король-менестрель, здесь тебе никто не поаплодирует! — с насмешкой заметил Саурон, — Эта песенка никому не понравится.  — Очень смешно! — ответил эльф, выплюнув. Феанаро подал ему воды и тот выпил и вернулся в машину. Они продолжили путь.  — Со мной тоже такое было. Я набрел на какую-то продуктовую лавку и по глупости наелся чипсов, а потом два дня не мог встать с кровати и есть что-либо, кроме жидковатых каш. Больше на гадости меня не тянет.  — Эрухини какие хрупкие… А почему меня не тошнит? — спросил Гортхаур.  — Ты — майа, ты можешь объесться опилок и тебе ничего не будет, — ответил ему Феанор.  — Да? Опилок я еще не пробовал. Далеко нам еще?  — Еще минут сорок езды. Спи, я разбужу, когда приедем. И путешественники с удовольствием послушались его.