движ

— принимай бойца. — что с ним такое? — анатомия с сервантом, — звучно послышалось в ответ, из-за чего чонгук вымученно простонал, перехватывая всхлипывающего парня и притягивая его ближе к себе. тэхен расклеился ровно в тот момент, как увидел родного человека, распахивающего руки для объятий. — веди его домой, чонгу, мне кажется, он скоро тут свалится. — спасибо, чимин, — сказал чон, ласково поглаживая по волосам тэ, который уткнулся лицом в синюю толстовку и ни на что не реагировал, заходясь в тихой истерике. чонгук позволял ему выплакаться на своем плече, прекрасно понимая, что в таком состоянии тэхен вряд ли смог бы сам что-то рассказать. вся надежда оставалась на пака, который скептично наблюдал за душещипательной сценой, все же не решаясь вмешиваться со своими язвительными комментариями. — по шкале от одного до десяти, насколько плохо все прошло? — один. — в смысле? — один балл. — он поставил тэ один балл? — недоуменно спросил чонгук, приподнимая бровь. он сам был свидетелем того, как его любимый мальчик несколько ночей сидел, пересматривая все атласы и книги, какие только мог найти, чтобы усвоить как можно больше информации перед первым в этом семестре рейтингом. сам чон и вполовину так сильно не готовился к анату, большую часть времени прокрастинируя и слушая рассказы тэ. и то умудрился сдать на четверку, попав в руки к лояльному преподавателю. самому киму, да и чимину за компанию, повезло меньше. им достался сам черт из табакерки. — как такое вообще могло произойти? — не разговаривайте друг с другом так, будто меня здесь нет, — недовольно проговорил тэхен охрипшим от слез голосом. — я в порядке уже, расклеился чутка. — иди умойся, чучело, — ким с нескрываемой агрессией во взгляде посмотрел на чимина, которого вся эта ситуация откровенно забавляла. — не буду я трогать твоего чонгука, бога ради, ты просто выглядишь страшно. — ну спасибо, друг, — сквозь зубы сказал тэхен, чмокая чона в щеку и направляясь в сторону туалета, чтобы ополоснуть лицо. — тэ, мы просто поговорим, — прошептал чонгук на ухо, получая скупой кивок в ответ. — лучший из тех, кто у тебя был! — крикнул вдогонку уходящему парню чимин, отсвечивая шкодливой улыбкой. он не рассчитывал вернуть былую дружбу с кимом, но чем черт не шутит. он честно пытается. не то чтобы ким доверял чимину, но, наученный горьким опытом, он знал, что оставлять того надолго наедине с чонгуком было сравнимо с катастрофой. впрочем, сейчас это было последним, что его волновало, учитывая тот факт, что чимин стал свидетелем его позора и падения. так что да, ему нужно было привести себя в порядок не только внешне, но и внутренне: тэ был уверен на сотню процентов, что пак сейчас в красках расскажет, как прошел рейтинг для тэхена, избавляя его от этой участи. отвратительно. он не помнил, когда в последний раз испытывал такое унижение, но медицинский не переставал окунать его лицом в грязь. — так что произошло? почему он в таком состоянии? — еще раз спросил чонгук, переводя все внимание пака на себя. чимин бы от души поржал над этой обеспокоенной мордочкой преданной собачонки, но сдерживал себя из последних сил. позже, вместе с юнги. — сервант поднялся из преисподней, чтобы довести нашего мальчика до трясучки, — да, они называли своего нового препода по анату сервантом, издевательски коверкая его имя, и имели на это полное право. мужик мерзотный, скользкий, клейкий на всякую гадость, ворчливый, ебливый, любящий унижения и унижать, со слащавой улыбочкой наблюдающий за метаниями студентов, чтобы в один момент их задушить. явно во вкусе чимина. пак видел в нем ничем неприкрытую травму, которую тот пытался возместить за счет страданий второкурсников, и это его до глубины души веселило. злобный душнила-анатом, который довел тэ до трясучки, наслаждался происходящим, подпитывался молодой непорочной энергией человека, который несмотря ни на что продолжал гореть медициной. это было до больного смешно: в самом серванте убили все то высшее духовное, зарождающееся в медике, все то невинное, наивное и верящее в лучшее, все то, что свойственно студентам первых курсов. и теперь он сам пытался задушить это в следующих поколениях. не на тех нарвался. — чонгу, это было похоже на цирк. непонятно только, кто для кого клоун: он для нас, или мы для него, — продолжил рассказ чимин. — все началось с того, что меня поставили дежурным. чтоб он сдох, я в анатомичку ходил раз десять за пару туда-обратно просто потому, что или эта схема ему блять не такая, или я принес не тот мозг, — впрочем у самого пака с анатомичкой были связаны весьма и весьма яркие воспоминания. надо бы попросить юнги повторить. — мозг и мозг, хули надо-то? нет, не такой, неси влажный препарат, неси сухой препарат, неси ламинат, ой иди нахуй. пока я мотался с этой воняющей формалином ебучей кашей на подносе, он успел дойти по списку до тэ, и тут началось самое веселое, это надо было снимать, — чонгук нахмурился, внимательно слушая каждое слово. когда чимин говорил «веселое» — это явно было что-то страшное. — понимаешь, в чем несправедливость, тэ же ему все ответил. ну вот все. правда как-то неуверенно и зажато, я так понимаю, что с этой падалью надо было на одном языке разговаривать, языке боли, но для первого раза нормально. и внешнее строение спинного мозга, и его расположение относительно позвонков, ну золотце, а не мальчик. а потом на середине ответа к нам в аудиторию залетел какой-то другой препод с возгласом: «ты слышал, у нас на кафедре лаборант утопился?!» — не понял, — перебил чонгук. — в смысле утопился? — в прямом, — насмешливо ответил чимин. — а теперь представь картину: сидит тэ перед этим монстром, держит трясущимся пинцетом волосатую мерзкую трубку, по руке и халату у него нахуй течет все, что может течь из этой трубки, пока два долбоящера обсуждают, что их общий знакомый препод по анату неудачно ебнулся со скалы и утонул. если у тэ не осталась травма после этого, то она осталась у меня. — пиздец, — выдохнул чон. — пиздец, — вторил ему чимин. — а один балл-то почему? тэ же все выучил. — а я не ебу, — пак раскинул руками. — не попал в настроение? кто ж его знает. тэхен не ответил ему схему проводящих путей, но эта штука весьма сомнительная. анатомия как предмет нахуй схлопнется, когда какой-то гений изобретет единые картинки для всех учебников. тэ просто как потеряшка сидел, когда сервант, так сказать, достал из широких штанин, — чимин прокашлялся. — ламинат. — настолько штаны широкие? — шире только его неуемная потребность самоутвердиться за счет второкурсников, — отшутился пак. — ну ты сам понимаешь, что единичка для тэ — это как ты говно ебаное, но так уж и быть, я зачту тебе эту тему, чтобы ты больше не позорился. личная трагедия. — и он так сильно из-за этого расстроился? на нем же лица не было, — покачал головой чонгук, чувствуя сильное беспокойство вперемешку с сюрреалистичностью ситуации. добро пожаловать в мед, здесь вам не рады. основано на реальных событиях. — конечно расстроился, он выглядел как тот пацан с реакцией на егэ по географии, — чимин набрал побольше воздуха, прежде чем заорать. — это пиздец блять нахуй пришли результаты по анату, ОДИН БАЛЛ, ОДИН БАЛЛ, СУКА, — чонгук истерично заржал, — ДВЕ НОЧИ, ДВЕ НОЧИ ГАЙВОРОНСКОГО УЧИЛ, МАТЬ ЗА МЕТОДЫ ПЛАТИЛА, ГОВОРИТ, ВСЕ НА ПЯТЬ СДАВАЙ ИЛИ ИДИ НАХУЙ БЛЯТЬ, ИДИ В АРМИЮ СВОЮ БЛЯТЬ… — я смотрю, вам тут весело, — заметно успокоившийся тэ подошел к орущей парочке, закидывая руку на шею рядом стоящего чона. тот обхватил его за талию, радуясь тому, как тэхен быстро отошел от всего произошедшего. отошел ли? — все ему рассказал? — спросил ким, поворачивая голову в сторону чимина. — все самое лучшее, — гадливо ответил ему пак, посылая яркую улыбку. ну и паскуда. — а о своем позоре поговорить не хочешь? — тэ вздернул бровью. — это еще не все? — чонгук перевел взгляд с одного на другого. повисло какое-то мутное напряжение, какое могут испытывать только эти два полудурка друг к другу. — ну обосрался я, че бубнить то, — скомкано проговорил чимин. — какой там участок? — тэхен широко улыбнулся. — садовый блять, тэ, иди нахуй. — а область? — архангельская, — скукурузив лицо, ответил пак. — а теперь на нормальном языке, пожалуйста, иначе я решу, что сервант вас там не только морально изнасиловал, но еще и ебнул обо что-то головой, — вмешался в разговор чонгук. — короче, — на выдохе начал тэхен, — чимин попутал определения, и эта мразота начала доебываться к каждому его слову, придумывая на них аллегории. ты бы видел лицо чимина, — тэ улыбнулся, наблюдая за недовольной рожей бывшего друга. — я думал, он либо встанет и пизданет серванта, либо кинет в него этот ебучий мозг. — могу сказать, что я держался из последних сил, и остановил меня только тот факт, что за проебанный кафедральный мозг мне бы пришлось положить туда свой собственный. — ты неисправим, — протянул тэхен с явной издевкой. — а ты рыдал из-за единички в журнальчике, — ехидно сказал пак, показывая язык. — комплекс отличника жить не дает, да? — я хотя бы пытался, а у тебя ноль ебаный, как и ты сам. — воу-воу, все, брейк, — одновременно проговорили чонгук и юнги, неожиданно появившийся из-за поворота на кафедру физиологии. они оба схватили своих парней, оттягивая их в сторону, чтобы если что, те не кинулись друг на друга как собаки чумные. — вот это я вовремя подошел, — воскликнул мин, перехватывая чимина за талию и целуя в висок в попытке успокоить. — мальчики, ну не здесь же. разберетесь в отношениях потом. — ой да завались ты, — рыкнул на него чимин, получая шкодливую улыбку в ответ. — можешь отпускать, сегодня смерть отменяется, — проговорил он, — если сервант кое-кого ранимого не добьет. — иди нахуй, окей? — вновь вспылил тэ, вырываясь из крепкой хватки чонгука, который тянул его в сторону выхода, не желая устраивать цирк на потеху всем окружающим. — как был мразью без тормозов, так и остался. научись блять фильтровать то дерьмо, которое ты вываливаешь на людей каждый день. — зачем? — чимин ухмыльнулся. — если я могу наблюдать за такой реакцией. смотри, какой ты злой. — чтобы не остаться по итогу одному, чимин, — устало произнес тэхен, уводимый чонгуком от греха подальше. — не все будут терпеть твою сучью наружность. — без тебя разберусь, ангелочек! — крикнул ему вдогонку ошарашенный пак, обращая внимание на юнги, который в ступоре смотрел на уходящую парочку. — досталась в друзья истеричка ебаная… что с тобой? — я умер, — ответил мин, находясь в прострации и пропуская последнюю сцену мимо ушей. иначе он бы не упустил возможность доебаться еще и до чонгука. — … — я забыл шапочку на физиологию. — … — это больно. — … — меня увидел завкафедры. — ты долбаебик или да? — фигурально спросил чимин, потирая рукой переносицу. — мог у меня одолжить. — правда мог? — юнги ошалело на него взглянул. — ну да, — в недоумении согласился пак, наблюдая за чужой реакцией. народная мудрость гласит: шапочку можно давать только тому, кого любишь, иначе будешь проклят всей кафедрой физы. — я уже говорил, как сильно обожаю тебя? — мин притянул несопротивляющегося парня поближе к себе. — жаль только, что это не спасло меня от рапорта в деканат. — боже, горе ты мое луковое, — чимин погладил его по волосам. — ну рапорт и рапорт, главное, что ты вернулся почти здоровым. чонгука, я заметил, физа потрепала больше. — а он сменку забыл, — заржал юнги, ловя ответную улыбку в ответ. — все, поехали домой, не хочу проводить вечер субботы в этом злоебучем месте. — полностью солидарен, — задумчиво протянул пак. — к тебе или ко мне? — есть вариант поинтереснее.

ххх

— ну и падаль последняя! — на эмоциях воскликнул тэхен. — я не понимаю, что с ним не так, — продолжил он, пробираясь в уже знакомую квартиру как в свой собственный дом. к счастью или нет, здесь он проводил гораздо больше времени, нежели раньше, изредка возвращаясь к себе за какими-то вещами. — ты про серванта или про чимина? — уныло спросил чонгук, захлопывая дверь. хорошее настроение медленно и верно покидало его. у них с тэ было столько надежд на этот вечер, который они планировали посвятить только друг другу, не отвлекаясь ни на что. они оба с нетерпением ждали того момента, когда смогут перейти на другой уровень отношений, постоянно оттягивая его и томя друг друга нередким флиртом и заигрываниями. готовились, сближались, узнавали каждую мелочь. и тэхен, и чонгук хотели большего, хотели, чтобы этот день стал для них особенным… все испортил сервант. как бы блять смешно это не звучало. — ты не понимаешь масштабы всей катастрофы, чонгу, — жалобно протянул тэхен, садясь на кровать и поджимая под себя ноги. чон присел рядом, жестом предлагая парню лечь головой на чужие колени. тэ вздохнул и поудобнее устроился, поворачиваясь лицом к животу и носом утыкаясь в мягкую ткань толстовки. так спокойно стало на душе, из-за чего ким хотел еще раз расплакаться. но больше он не мог себе этого позволить. — это отдельная часть всей нахуй медицинской системы. — что ты имеешь в виду? — чон мягкими поглаживаниями перебирал волосы лежащего на нем мальчика. тому явно стоило выговориться, а чонгук не то чтобы был против послушать. — ты понимаешь, — продолжил свою мысль тэхен, — когда мы закончим все шесть курсов, мы выйдем просто терапевтами. ахуительно ахуевшими терапевтами. и если мы не хотим ими оставаться, нам надо идти в ординатуру. логично? — логично, — подтвердил чонгук, не прекращая своих движений. — год ординатуры может стоить как три моих почки, — ким перевел дух. — У МЕНЯ НЕТ НАХУЙ ТРЕХ ПОЧЕК. — тэ… — а нам надо проучиться как минимум несколько лет, ты знаешь, сколько это денег? — чонгук задумчиво кивнул, услышав тяжелый вздох. — можно взять кредит, окей, можно взять целевое, хуй блять это, а не целевое, и можно поступить на бюджет. так вот, чтобы поступить на бюджет, студенты-медики убивают друг друга. мы убиваем друг друга, чонгу. это игра на выживание, голодные блять игры. — ты знаешь, какое у нас соперничество, тэ, мы ничего не можем с этим сделать, — устало проговорил чон, зарываясь пальцами в чужих волосах и слегка их оттягивая. — шестой курс — это очень страшное время. а вся суть в том, что это как ебаные баллы егэ: только теперь ты набираешь баллы в ординатуру. каждый год там меняются критерии, все дела, но что-то остается неизменным — можно получить их за работу, за волонтерство, за научную деятельность. ну и собственно говоря, за красный диплом. — но нам пока еще рано думать об этом, — перебил чонгук, понимая, что кима начало заносить куда-то не туда. — ты так в этом уверен? — тэхен перевернулся на спину, смотря прямо в склонившееся над ним лицо. до безумия красивое лицо, которое он не против был бы покрыть поцелуями. может позже. — красный диплом для врача получить невозможно. — но можно попробовать. — и чтобы получить красный диплом, надо иметь семьдесят процентов пятерок за сданные экзамены, — тэ замолчал, что-то обдумывая. — так вот чтобы я на шестом курсе не бегал как в жопу ужаленный и не пересдавал ебаную блять анатомию, мне нужно сделать все сейчас. мне нужно получить пять баллов за эту тему сейчас. — балл как член — должен быть один и стоять. — чонгук, ты идиот? — заржал тэ. — спасибо, утешил блин. — все ради тебя, дорогой, — улыбнулся чон, наклоняясь ниже, чтобы чмокнуть подставленный лобик. — и это все осложняется тем, что мы реально друг друга пиздим, — продолжил свою мысль ким, нежась в теплых объятиях. — очень тяжело из-за того, что каждый пытается выбить себе хоть что-то: срачи за баллы, срачи за места волонтерства, срачи за работу в нормальных клиниках… и когда возникает вопрос, почему медики такие злые, почему врачи такие безжалостные циники без принципов… знаешь, почему? — м? — потому что нас вся эта система убивает, — выдохнул тэхен, зажмурив глаза. — вот ты прикинь, ты шесть лет ебашишь вот это вот все: ловишь срывы, нервы, срывные нервы и нервные срывы. не спишь, не ешь, все мысли об одном. о том, что тебе нельзя делать ошибок — у тебя нет такой роскоши. у тебя ахуительно ебнутые преподаватели, которых гнобили в меде ранее, и они вернулись обратно, чтобы гнобить будущее поколение. это цепная реакция. это механизм, который невозможно остановить. и мы все попадем под него, — ким замолк, давая время на раздумья. чонгук ничего не ответил. — я думал, в чем проблема, преподавать нормально? так же можно делать. можно относиться по-человечески, все же по факту были молодыми, зелеными. теперь понимаю, что нет. я смотрю на первый курс и чувствую непреодолимое желание поугарать над их детской глупостью и наивностью, просто потому что знаю, что тридцать процентов из них заберет документы сразу после первой сессии. я преисполнен в своем познании, я познал жесть и кровь, и сервантов всяких. сегодня сервант унизил меня только для того, чтобы спустя время я вернулся и унизил кого-то другого. а этот кто-то другой — третьего, и так до бесконечности, пока сами врачи не уничтожат друг друга. то есть вот так это работает — это сгнившая, мать его, система. круг сансары дал оборот. — и вот так все шесть лет… — обреченно произнес чонгук. — ты проходишь все круги ада, начиная от практик в каких-то блин страшных больницах, ты срешься, ты пиздишься за эти баллы все шесть лет. ты выходишь без психики, без сожалений, без чувств и без эмоций. ты машина для убийств, ты не лечишь. ты выходишь ебаным блять терапевтом, чтобы работать за какие-то копейки. — ты утрируешь, тэ, при должном мастерстве можно получать приличную зарплату и развиваться в своей сфере. — конечно! — ким закивал головой, не скрывая сарказма. — если ты хочешь добиться чего-то большего, тебе надо идти в ординатуру. и знаешь, у тебя могут быть там золотые руки, ну прирожденный хирург просто, а нет денег, чтобы стать хирургом. и ты вместо хирургии, которая стоит дороже, идешь куда-нибудь офтальмологом. и ты проебываешь свою мечту. чонгу, это же самое страшное. ты проходишь новые круги ада. потому что ты идешь в ординатуру тупым, тебе говорят забыть все то, что ты учил шесть лет, ты никому здесь не нужен, у тебя нет никаких навыков. вон, иди полы помой, да клизму поставь, — тэхен грустно усмехнулся. — и ты еще платишь за то, что тебя унижают. ты выходишь офтальмологом и идешь обратно работать в эту ебаную больницу, откуда уходил с надеждой на большее будущее. возвращаешься, но уже не терапевтом! не терапевтом за десять тысяч! уже офтальмологом за пятнадцать. опа, апгрейд! — ким похлопал в ладоши. — и после этого к тебе на прием приходит какой-то мудак, считающий тебя работником сферы услуг, и в очередной раз унижает твое достоинство. а ты должен проглотить это и помочь ему, ведь когда-то это было твоей самой яркой мечтой, — тэ замолчал, переводя дыхание после столь эмоциональной речи. — выговорился? — мягко улыбнулся чонгук, трогая чужие покрасневшие щеки. — это была краткая история о том, как становятся медиками, — насупленно произнес тэ, получая поцелуй в нос и расплываясь в улыбке. порция нежностей после эмоциональной встряски — что еще нужно для счастья? — ты загнался, малыш. у нас все будет по-другому, веришь? пройдем все круги ада и останемся такими же, какими были прежде. — конечно верю, потому что я буду пересдавать серванту первую тему бесконечное множество раз, пока он не поставит мне сраные пять баллов. я его уничтожу, — воодушевленно проговорил ким, приподнимаясь с чужих коленей. — переиграешь и уничтожишь, — согласился чонгук. — вернулся боевой настрой, чудо ты мое? — и не только он, — заманчиво протянул тэхен, пробегаясь пальцами по коже, скрытой толстовкой. — ты мне кое-что обещал… сегодня. — да? — в изумлении спросил чонгук. — что-то не припомню. — да-да, ты, — ким запустил пальцы под плотную ткань, нащупывая чужой напряженный пресс и шкодливо улыбаясь. — напомнишь мне? — куда я денусь, — повторив чужую интонацию, ответил тэхен. — а где…? — в ванной на верхней полке, — предугадав чужой вопрос, произнес чон. — примем душ вместе, м? — обожаю, когда наши мысли совпадают, чонгу, — радостно проговорил тэ, подрываясь с кровати. — кто последний добежит до двери, тот снизу, — кинул он на ходу, не ожидая тяжелой хватки, возвращающей его на место. — а ну стой, мерзавец, мы так не договаривались. первое слово дороже второго, — чонгук притянул парня обратно к себе, устраивая его меж ног и задирая голову, чтобы взглянуть на смущенное лицо. — не готов быть сегодня снизу? — первое слово съела корова, — на выдохе сказал тэ, опускаясь поцелуями по подставленному лицу и ощущая широкие ладони, обхватывающие его талию. — я готов, правда, — он прислонил пальцы к горячим щекам, после проводя по линии подбородка. чонгук млел от каждого прикосновения. — дай мне немного побыть недоступным. — ты буквально стоишь между моих ног, тэ, — чон рассмеялся. — когда-нибудь я привыкну к твоей необъяснимой потребности постоянно выебываться, но это уже совсем другая история, — тэхен прыснул, неожиданно вскрикивая из-за того, что чонгук поднял его на руки, заставляя обхватить свой корпус словно коала, и направился в сторону ванной. — ты как кабанчик. — от кабана слышу, — возмущенно ответил ким, получая извиняющийся чмок в губы. — а если серьезно, тэ, то заканчивай со своими диетами, — проговорил чонгук, ставя парня на холодную плитку. — по ощущениям ты снова сбросил, — продолжил он, пробегаясь глазами по всей фигуре тэхена. тот и правда выглядел слишком изможденным. — или просто кто-то раскачался как свинья в своем спортзале, — перевел тему ким, ловя предупреждающий взгляд напротив. — это не я, оно само… — тэ… — мы правда будем об этом сейчас говорить? — пойми, я не могу запрещать тебе что-то делать или не делать. но я волнуюсь, — сказал чонгук, включая воду в душе и настраивая ее на нужную температуру. — ты не спишь, нервничаешь, каждый день как новая горка… а теперь выясняется, что ты еще толком и не ешь. как скоро я скажу тебе пока? — какое пока? — тэхен ошарашенно на него посмотрел, стягивая свою футболку и помогая избавиться от толстовки. — ты меня бросишь? — дурак что ли? — проворчал чонгук. — ты же сляжешь, тэ. и твой организм попрощается с нами обоими. — ты прям как моя мамочка, — попытался отшутиться ким, становясь под горячую воду и ощущая толпу мурашек, пробежавших по коже. — папочка, — поправил его чон, заходя следом и закрывая дверки душевой кабинки. — мы еще не настолько далеко зашли, чонгу, — проворковал тэхен, намыливая мочалку, чтобы после провести ею по накаченному телу чонгука. господи боже прости, ну какой же он ахуенный, у тэ скоро слюна потечет. и все это великолепие — его. — так сказать, планы на будущее, — ответил тот, перехватывая чужую руку и оставляя на ней легкий поцелуй. повернув несопротивляющееся тело к себе спиной, чонгук прикоснулся губами к загривку, медленно ведя языком вниз по шее и по выпирающим позвонкам. тэхен задрожал, нагибаясь ниже и подставляясь под каждое прикосновение так, будто ждал только его. пластилин в руках чона — можно было делать с ним все, что душа пожелает, но чонгук никогда бы не зашел за рамки его доверия. — мой мальчик, — произнес он, наблюдая за тем, как дернулся чужой член от горячего шепота на ухо. — мой самый лучший, — рука прошлась вниз по позвоночнику, останавливаясь на пояснице. — мой родной, — жадно огладила распаренную кожу. — ты позволишь мне…? — да, — простонал тэхен, еще больше выгибаясь под незатейливой лаской. — все, что хочешь, чонгу, я так люблю тебя. — я тоже люблю тебя, — напор воды снизился, а смазка пролилась на пальцы, приближающиеся к чужому растянутому проходу. чонгук удивленно вскинул бровью, слегка шлепнув по ягодице и оставив на ней красный след. тэ тяжело выдохнул. — когда я спрашивал тебя, готов ли ты, я думал, что ты оставишь это удовольствие мне. — не смог удержаться, — с легкой улыбкой ответил ким, повернув голову назад, чтобы встретиться с возбужденным взглядом напротив. — ты все еще можешь побаловать меня лаской и наконец-то засунуть свои чертовы пальцы внутрь, — тэ зашипел, почувствовав еще один шлепок, но ни слова не сказал против этого. — никакой от тебя романтики, — обреченно протянул чонгук, оглаживая пальцами одной руки проход, а второй обхватывая напряженный член. — все хорошо? — да, черт возьми, — ким еще больше выгнулся, подставляясь под чужие торопливые движения и раскрывая самого себя. — ну почему ты такой ахуенный, чонгу-у-у, — прохрипел он, не сумев сдержать эмоций. — тебя надо запретить. — я запрещаю тебе меня запрещать, — усмехнулся чонгук, выцеловывая тонкую шею. — запрещалка еще не выросла, — воскликнул тэ, чувствуя усилившуюся хватку на члене. это делало что-то с его телом, из-за чего он ладонями и лбом прижался к охлаждающей плитке, пытаясь хоть на секунду отвлечься от умелых движений внутри себя, чтобы позорно не кончить так быстро. хватило унижений и на анате. — скоро узнаешь, что у меня там выросло, а что нет, — чон, вытащив пальцы, похлопал ими по бедру, заставив обратить внимание на себя. тэ повернул к нему голову, расплывчатым взглядом осматривая обнаженное тело перед собой, прежде чем понял, что все прекратилось. — а что…? а как…? — пойдем в спальню, малыш, — мягко прошептал чонгук, откровенно наслаждаясь тем, в каком состоянии пребывал тэхен из-за него. возбуждение, словно тягучая патока, охватывало его с головы до ног, готовясь уничтожить в один момент. кима совершенно не держали ноги, отчего он неуклюже завалился на плечо своего парня, который опять подхватил его на руки, перенося из одной комнаты в другую. к такому виду транспорта и привыкнуть можно, а в отношениях с чоном тэ был тем еще избалованным ребенком, получавшим каждую свою хотелку. — хочу тебя, — тихо произнес ким, спиной укладываясь на кровать и придвигаясь ближе к изголовью. — и ты получишь, тэ, — чонгук навис над ним, скользя ладонями по раскрытым ребрам и мягкому животу, из-за которого тэхен ни на минуту не переставал комплексовать. чон оставил поцелуй возле пупка, встречаясь взглядом с таким же мутным напротив, и провел языком дорожку вверх, прямо к шее, закусывая местечко возле кадыка. тэхен дернулся, но не отстранился, послушно позволяя вытворять с собой безумные для обоих вещи. наконец чонгук остановился возле приоткрытых податливых губ, сразу же начиная с резкого и глубокого поцелуя, который заставил тэ пророкотать где-то глубоко в груди. парень открыто выгнулся, закидывая руки на голые плечи и проводя ногтями по крепкой спине. чонгук зашипел в поцелуй, прикусывая чужую губу и сразу же зализывая ее языком в извиняющимся жесте. — как ты хочешь? — торопливо спросил чонгук, еще раз взглядом пробегая по открытому телу, которое принадлежало ему и только ему и которое он до беспамятства любил. — тэ, как ты хочешь? — повторил вопрос, не услышав внятного ответа. — глаза в глаза, — заторможенно ответил парень, внимательно наблюдая за тем, как чон раскатывал презерватив по члену. — и чтобы ты обнял меня и больше не отпускал, — чонгук на это сладко улыбнулся, вновь нависая над распластавшимся по постели тэхеном. тот призывно раскрыл ноги, позволяя чужой плоти войти внутрь, и издал глубокий стон. — малыш, ты как? — чон слабо дернулся вперед, почувствовав горячие обхватывающие его стенки. блять, как же было хорошо. — м-м-м, замечательно, — простонал тэ, закидывая голову назад и ударяясь ею об изголовье кровати. — сделай так еще раз, чонгу. — все, что пожелаешь, — ответил парень, начав методично двигаться вперед и назад, постепенно ускоряя темп. ким под ним был маслом, нежился, расплавлялся. позволял разводить свои ноги шире, чтобы после и вовсе закинуть их на плечи. не сопротивлялся, когда чонгук прижал его запястья к подушке, наклоняясь ниже к лицу и запрещая хоть как-нибудь извиваться под ним. открывал губы, чтобы получать в них удушающие поцелуи. стонал на каждую мимолетную ласку и прикосновение, потому что руки чонгука олицетворяли самую настоящую любовь. не мог не любящий человек так жадно проводить пальцами по коже. с таким взглядом, будто под ним лежало самое настоящее произведение искусства. тэ неотрывно смотрел в родные глаза перед собой, светящиеся в этот момент даже ярче солнца из-за наполняющих их чувств. он заметил капельку пота, стекающую по виску, и потянулся вперед, чтобы ее слизать, получая протяжной стон в ответ. чон держался из последних сил, лишь бы самому тэ было хорошо, и эта мысль заставила тэхена круто изогнуться. он сжал мышцы сильнее, получая сильный укус в плечо и тяжелое чонгуково: — блять. пока тот продолжал кончать в презерватив, ни на секунду не сбиваясь с установленного ритма и обхватывая чужой член рукой, чтобы и сам ким дошел до своего пика. чонгук заторможенно вытер их тела полотенцем, которое он предварительно захватил из ванной, и отбросил его в сторону, рассматривая довольное и расслабленное лицо тэ. — я люблю тебя. — я люблю тебя, — сказали они одновременно, глупо улыбаясь тому, как совпали их мысли в этот момент. чонгук устало откинулся на подушку, позволяя тэхену устроиться на своем плече и мягко обхватывая того рукой. он оставил поцелуй на влажной макушке, слушая тихое сопение. неожиданная мысль возникла в голове, пока чон наслаждался сладкой негой. он не потеряет свою мечту, пока тэхен будет рядом с ним.