Психушка

Гарри очнулся с резкой болью в шраме от того, что Гермиона трясёт его за плечи. Всё ещё находясь в прострации, он оглядывает их купе. Рон поспешно забирает свои вещи с полок, пока Гермиона пытается привести друга в чувство. — С тобой точно все в порядке? Ты какой-то странный, — замечает девушка, выразительно смотря на темные синяки под глазами Поттера. — Опять шрам болит? — Да нет, я просто вчера пол ночи не мог уснуть, вот и отрубаюсь на каждом шагу, — честно признался Гарри, умолчав про шрам, что не осталось незамеченным Гермионой. — У тебя, что, опять кошмары, дружище? — нахмурился Рон. — Пожалуйста, скажи, что ты не видишь опять мысли Сам-Знаешь-Кого! Это ведь правда? — Нет, он, похоже, усилил свои ментальные щиты… ну или что-то вроде того. Теперь сам от меня закрывается, — соврал Поттер. — Ну, хорошо, — смерила его подозрительным взглядом девушка. — Нам пора выгружаться — поезд, наверное, уже пустой. Троица поторопилась и, сойдя с поезда, стала забираться в кареты. После душного поезда свежий воздух был райским наслаждением. Скрип карет, фырканье фестралов, яркие огни Хогвартса – всё вселяло в старшекурсников ностальгию о безмятежном детстве. ( Гарри с весельем подумал о своём детстве - жизнь у Дурслей, потом ежегодные столкновения с Волдемортом. Что может быть прекраснее, правда?) Доехав до Хогвартса, ученики зашли в Большой зал и стали дожидаться распределения. Сев за стол Гриффиндора, Гарри обратил внимание на стол преподавателей. Снейп о чем-то тихо переговаривался со Слизнортом. Недалеко от них сидел Хагрид, который сразу повеселел, как только встретился взглядом с Гарри, и начал радостно махать троице. Хагрид никогда не мог управлять своими эмоциями так, как это делала с достоинством профессор МакГонагалл, декан Гриффиндора, макушка головы которой находилась где-то между локтём и плечом Хагрида, так как они сидели рядом, и которая неодобрительно смотрела на полное энтузиазма приветствие великана. Гарри был удивлён, увидев учителя предсказаний, профессора Трелони, сидевшую с другой стороны от Хагрида; она редко покидала свою комнату в башне, и Гарри никогда не видел её на церемонии начала учёбы ранее. И что бы это все значило? Он с уверенностью знал лишь одно — в этом году он точно попросит Предсказания. — Ето и ефть тот самый Слишнорт? — с набитым ртом спросил Рон. На столе стояли лишь пустые тарелки, кубки с тыквенным соком да тарелка с яблочными пирожками. Видимо именно ими набивал рот Уизли. — Ну к которому вы с Дамфлдором ходили? — Да, он, — коротко ответил Гарри. — Настоящий слизеринец. Закидал меня вопросами про Министерство. — И что конкретно хотел узнать профессор Слизнорт? — спросила Гермиона. — Я же сказал — про Министерство Магии. Про наше с вами сражение с Пожирателями и встречу с Волдемортом, — ответил парень. Гермиона слегка дёрнулась, а Рон зашипел не хуже Нагайны. — Слушайте, пора бы вам привыкнуть, — недовольно заметил Поттер. — Гарри, во время Первой Войны Волшебников на это имя накладывалось Табу, — медленно пояснила Гермиона. — Я прочитала недавно об этом в статье Мартина Хлоя «Тот-кого-нельзя-называть: факты и вымысел». Это заклинание вызывает магические помехи на месте «несанкционированных действий». Тот, кто произнёс это имя, из-за этих помех лишался всех своих защитных и маскирующих заклятий, его местоположение мгновенно становилось известно Пожирателям смерти и работавшим на них охотникам за головами. Очевидно, что какое-то время с места происшествия нельзя трансгрессировать. Весьма умное и действенное средство выявлять врагов. Видимо, к этому привела агитация Дамблдора называть Его по имени. В Ордене Феникса много кто проявляет излишнюю храбрость… Девушка прервалась, потому что началась процедура Распределения. Шляпа в этот раз пела про единство и дружбу, необходимость объединиться против общих врагов. Становилось понятно, кого она называла Врагом… Всё Распределение Гарри думал над словами Гермионы. Имеет ли какое-то отношение Табу к тому, что Тёмный Лорд вторгается в его сознание с такой лёгкостью? Поттер всерьёз задумался над возможностью перестать произносить Его имя, может Табу нейтрализует стены оклюменции в его голове… Считается ли такая уступка поражением? Наверное, да… Тем временем на столах начала появляться соблазнительно пахнущая еда. — Неудивительно, что Слизнорт спрашивал тебя о Министерстве, — внезапно сказал Рон. — Нас тоже допрашивали об этом в поезде. Ну, когда мы были в вагоне старост. Все хотят узнать что произошло с «Избранным». — Ага, конечно, национальный Герой, — раздраженно хмыкнул Гарри. — Мне бы дожить до Рождества и не сойти с ума… — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Гермиона. Она хотела сказать ещё что-то, но увидела, как Дамблдор встал из-за стола, и захлопнула рот. Шум в зале стих. — Теперь, когда мы начали переваривать этот великолепный ужин, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким кратким сообщениям, — сказал Дамблдор. — Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы — запретная зона для учеников. Некоторые из наших старших школьников, надеюсь, теперь уже это запомнили. (Гарри, Рон и Гермиона обменялись ухмылками.) Мистер Филч, наш школьный смотритель, просил меня сказать, что запрещено покупать любые вещи в магазине Магические Трюки Уизли. Все, кто хочет играть в квиддич за свой факультет, должны записать свои имена главам их факультетов. Мы так же ищем нового комментатора матчей. Мы рады приветствовать нового члена преподавательского коллектива в этом году, профессора Слизнорта… Слизнорт встал, его лысая голова поблескивала на свету свечей, а его живот затенил стол. — … Это мой бывший коллега, который согласился занять свой старый пост учителя Зельеварения… — Зельеварение? — Зельеварение? Это слово пронеслось по всему залу, так как люди не поняли, расслышали ли они Дамблдора правильно. — Зельеварение? — сказали Рон и Гермиона вместе, начиная глазеть на Гарри. — Но ты же сказал… — Профессор Снейп, тем временем, — сказал Дамблдор, повышая голос, чтобы перебить бормотание в зале. — Займёт пост Учителя по Защите от Темных Искусств. — Но Гарри, ты ведь сказал, что профессор Слизнорт собирается преподавать Защиту от Тёмных Искусств! — сказала Гермиона. — Но я действительно так думал! — ответил Гарри, напрягая мозги, чтобы вспомнить, когда Дамблдор сказал ему это, но сейчас, когда он начал думать об этом, он не мог даже вспомнить, чтобы Дамблдор когда-либо говорил ему, что Слизнорт вообще собирается преподавать. Снейп, который сидел справа от Дамблдора, не встал, когда упомянули его имя; он просто лениво поднял руку, как ленивое признание аплодисментов со стороны слизеринского стола. Гарри был уверен, что увидел выражение триумфа на лице, черты которого он терпеть не мог. — Ничего, есть в этом одна хорошая вещь, — сказал он свирепо. — Снейп уйдёт к концу года. — К чему ты клонишь? — спросил Рон. — Эта работа проклята злыми чарами. Никто не продержится на ней больше года… Квирелл вообще умер, работая на этом посте… Лично я собираюсь скрестить пальцы на ещё одну смерть… — Гарри! — сказала Гермиона укоризненно. Но ему было плевать. Снейпа он на дух не переносил, он отравлял Поттеру школьную жизнь, а теперь собрался лишить юношу ещё одного удовольствия — нормальных уроков по Защите.

— Тебе не стоит раскаиваться в своих словах. Ты и так терпел Снейпа все эти годы. Справедливо желать ему смерти — он что и может, то плеваться ядом, напыщенный ублюдок. Он портит тебе жизнь — значит надо испортить его… Признаться, я даже удивлён твоим самообладанием и выдержкой в отношении Северуса Снейпа — я бы убил его ещё на первом курсе…

По спине Гарри пробежал холодок, точно такой же, какой он почувствовал, заснув в поезде. У него не было ни малейших сомнений, кому принадлежал этот голос. По телу побежали мурашки — не от страха, но от непреодолимого влечения. Юный волшебник с лёгкостью мог представить, как этот голос шепчет ему вещи намного более волнующие, пока эти горячие руки гуляют по его телу… Гарри подавился тыквенный соком и замотал головой, прогоняя наваждение, пока его дружок, ещё чего доброго, не начал реагировать на столь эротичную картину. Невилл Лонгботтом, сидящий рядом, похлопал парня по спине. — Эй, Гарри! С тобой все в порядке? — участливо спросил он. — Спасибо, Невилл. Просто испугался, что нормальных уроков нам теперь не видать, — нашёлся Поттер, прочищая горло. — Это да… ЗоТИ — один из моих любимых предметов, а теперь со Снейпом вряд ли я смогу нормально заниматься, пока он стоит за моей спиной и дышит, как дементор… Может активируем ОД и снова будем заниматься сами? — с надеждой спросил Невилл. А Гарри не хотелось его расстраивать. — Может быть… Неплохо было бы, — туманно ответил Поттер. Дамблдор сказал ещё несколько слов про Волдеморта, безопасность и защиту замка. Гарри раздраженно подумал, зачем ждать опасности снаружи, если она может исходить изнутри, быть встроенной в мозг. Его мозг. Нет, ему явно стоит попросить Сириуса не писать никаких подробностей про Орден Феникса. Хотя его крестный и так шифровался, боясь, что письма могут перехватить. Может на Рождество остаться в Хогвартсе? Зачем подвергать опасности дорогих людей? С такими мыслями Гарри выходил с Большого зала, вслед за толпой. Гермиона убежала вперёд вести первокурсников до гостиной, а Рон шёл в конце толпы вместе с Поттером. Гарри специально шёл самым последним, чтобы, не привлекая большого внимания, улизнуть в больничное крыло. Не хотелось беспокоить друзей своими проблемами. Оказавшись в коридоре, юный волшебник скользнул в тёмную нишу и, достав из кармана слегка помятую мантию-невидимку, растворился во тьме. Уж сегодня он будет спать спокойно…