Симфония жизни.

Брат мой, брат — душа водопада, Мне ответь, где твоя радость? Как же так? Наполнилось ядом То, что пело, то, что смеялось. — Во имя Всех Богов! — раздался мальчишеский голос, когда рыжеволосый мужчина внезапно рывком поднялся с лежанки… Ну, как поднялся, вернее сказать с грохотом рухнул на пол. — Ребята, Эд проснулся! Пробуждение произошло неожиданно. Просто в какой-то момент его разноцветные глаза распахнулись, а грудь поднялась колесом, с упоением вдыхая кислород. А дальше вы и так знаете… Молодой человек с шипением потянулся к ушибленному месту, но вместо того, чтобы почувствовать ожидаемый холод от протез, он ощутил тепло живой плоти. Удивление было похоже на ушат ледяной воды, опрокинутый внезапно на голову, когда блаженное неведение сменяется почти мгновенным болезненным осознанием горечи реальности. Он больше не был собой. Нет, Сет помнил свою жизнь и осознавал себя как божество Пустыни, сына Геба и старшего брата Нефтиды, но это теперь была только часть него… Если бы в последнем крупном сражении на границе Египта и Эфиопии он был внимательней, а Сехмет лучше следила за своим оружием — хотя было у него чувство, что ехидная стерва сама проклятый клинок противнику подкинула. Тот старик-колдун тоже хорош… Но винить во всем одном старика было бы не правильно — чаровник просто хотел отблагодарить молодое божество, за спасение дома и дорогих ему людей, а разрушение души, вызванное проклятым оружием Сехмет, простым заклинанием не излечишь. Для этого был нужен особый ритуал и душа, достаточно сильная и совместимая с божественной сутью, дабы можно было восстановить повреждённые фрагменты в душе Сета. Благо ещё, тело необходимого духа уже погибло после финальной битвы в Обетованный День родного мира… Вот только никто не ожидал, что «донорская» душа окажется намного прочнее и две личности сольются в одну полноценную. Внешним проявлением этого был правый глаз, сияющий теперь философским золотом, а вот внутреннее… Сет ни с кем не был достаточно близок, так что изменения если заметили в нем, то только единицы. Теперь он мог с трудом назвать Нут матерью, так как для него мамой была женщина, долгие годы растившая его с братом одна, та что они попытались вернуть… Для богини неба это не была такая уж проблема — старших детей ей было намного проще любить. Её супруг, бог земли Геб же напротив, проявлял беспокойство за младшего сына, пусть не показывал это так явно, как было на самом деле. Хотя Сет был его более любимым сыном. Называть кого-то сестрой тоже не составило труда: Милая и добрая Нефтида была только рада помочь дорогому брату, когда он начал осваивать своё новое "Я", заключённое в этой Сущности. Проблем также не возникло с Исидой — они с Сетом ещё в детстве плохо ладили, а повзрослев, старательно держались на почтительном расстоянии друг от друга. А вот брат… Пока что единственным, кого он может теперь называть братом был тот, кто пошёл в след за ним, несмотря на то, что потерял тело из-за его ошибки. Тот, за кого он отдал себя Вратам… Осирис был царём земель, которые Сет поклялся оберегать — мудрым, достойным уважения и располагающим к доверию правителем. Но не братом. Пока нет. Возможно, рыжик со временем сможет принять его таковым, но не сейчас — слишком свежи воспоминания о утраченном прошлом. Посему забота старшего сына Нут о благополучии младшего вызывала в Сете чувство вины. Но бывали момент, когда привязанность во взгляде обсидиановых глаз преобразовывалась в нечто тёмное и ядовитое… — Эдвард, ты как, — снова этот мальчишеский голос. В следующую секунду маленькие руки обхватили и потянул, намереваясь помочь подняться, а из коридора раздался шум приближающихся шагов. Сообразив, что опять потерялся в мыслях, Сет наконец окончательно осознал где толком находится… И кто с ним… И что произошло накануне. — «И как я должен буду объяснять возникновение ледника на окраине Пустыни?» Я ушел и теперь не жди, Снег размоют весной дожди. Средь воды и звенящих льдин, Ты теперь один. Ты теперь один. Ты теперь один…