Брызги

Фест валентинок 2017 Валентинка II-23: У Баки железное сердце. По-настоящему. 500 слов, PG-13, ангстота, но это ХЭ. Концовка метафорическая, означает сами-знаете-что. Он потерял его в семьдесят восьмом, в июле, возле Северного Йемена. Группа возвращалась с задания, самолет был сбит. Он выжил, но его изрешетило осколками фюзеляжа, и хотя ячейка в Омане вовремя отреагировала на исчезновение самолета с радара и нашла его оперативно, он был обречен. Он умер на базе в Маскате. Чтобы спасти, его поместили в криокапсулу, но это была временная мера. Сердце не успело регенерировать и встало. Запустить не смогли. Ему пересадили сердце донора. Оно не прижилось, как и последующие три. Сыворотка отторгала их. Через год он обзавелся новым. Сердце билось ровно и не содержало органики. Почему-то он был уверен, что оно из металла. Все это вспомнилось через неделю и четыре дня после посещения музея, где с экранов и стендов на посетителей смотрело его лицо. Он обеспокоился. Просидел всю ночь, слушая шумы в груди. И вместо «ту-дум, ту-дум» слышал тревожное «тик-так, тик-так». Как бомба. С тех пор эта мысль не давала ему покоя. Он в бегах. Он опасен. И однозначно, должен быть механизм защиты от такого, как он. Может, там устройство слежения, превращающее его в точку на дисплее. Его могут взорвать, если подберется слишком близко к базам и станет угрозой. Или если будет в подходящем месте рядом с подходящими людьми, чтобы цель оправдала его ликвидацию. Он подумал, что надо покинуть Вашингтон и затаиться. Во вторую очередь. В первую очередь он подумал: «Надо держаться подальше от Стива». *** Стив нашел его в Бухаресте. Не потому, что Бухарест было не жаль – радиус поражения у этой штуки не мог быть большим, он вычислял. Просто здесь не было ничего, что представляло бы ценность для ГИДРЫ. Он был осторожен. Селился в малонаселенных районах. Подумывал лечь на стол механика, чтобы убедиться. Чувствовал себя инверсией Железного Дровосека. И все ведь почти наладилось... Стиву объяснить ничего не успел. Не было времени. Они бежали, дрались, скрывались, бежали и опять дрались. Попав в этот калейдоскоп событий, в пылу схватки он сам забыл о том, что тикает у него внутри. Вспомнил уже в Ваканде, когда испуганный медик подался назад от монитора. Конечно, он доложил Т’Чалле, а тот Стиву. Бежать было некуда. Стив был настойчив. Слушал, хмурился. Они сидели рядом, и хотелось отдалиться. Вблизи от Стива сердце стучало чаще. Это казалось опасным. Он встал и отошел к окну. Город внизу устилало вечерним туманом. - Ты уверен? - Нет. Но лучше не рисковать. - Даже если есть способ проверить? Он резко обернулся. «Не вздумай», - хотел сказать... Не успел, попав в крепкое кольцо твердых рук. Тик-так. Тик-так. Тик-так... Он не дышит. Мгновение тишины перед взрывом растягивается, дробится на секунды, на десятки секунд. Клапаны внутри заходятся, лязгают, щелкают. Кровь в сердце кипит, как в кастрюле. Вся грудь наполнена медным гулом, из горла рвется стон. Необходимо немедленно вырваться. Потому что ему больше нечем любить Стива. Нечем скучать по нему. Нечему так сжиматься от страха, когда Стив прижимает к груди бомбу и рвано выдыхает с облегчением. Нет ничего, что могло бы так болеть. Но он трясется весь, теряет самообладание. Просто больше не может ждать, когда тишина взорвется... Повернув лицо, впивается Стиву в губы. И начинается взрыв.