отвращение к новому.

Учитель в тишине обрабатывает невероятно хрупкое тело новой ученицы. Глядит временами на Фос. Та сидит, не шевелится. Золотом растекаясь, скрывая лицо под тягучим полотном. Кажется, дрожит. Закончив, Адамант дает униформу зимнего патруля. Терпеливо ждет, когда самоцвет оденется. - Тебя зовут Антарктицит. Добро пожаловать в семью, - и треплет знакомые волосы. Улыбается кротко, тихо зовет Фос. Та моментально поднимается, встрепенувшись. На деревянных ногах приближается к ней. К копии его напарника, от одного взгляда на которого становится нечем дышать. Чувствует некоторое презрение к новому самоцвету, что совсем не вяжется с её характером. - Слишком похожа на свою предшественницу, - кидает Фос, гордо поднимая подбородок. Её голос более грубый, холодный, как зимние ночи. Пренебрежительный. Так и говорящий, мол, "ты заняла её место, но ты все равно никто и звать тебя никак". Адамант качает головой еле заметно. Но не комментирует слова ученицы, понимая, как ей сейчас тяжело. Лишь даёт волю действиям, возвратившись ко сну. Новая Анита смотрит с открытым любопытством на переливающиеся руки своей первой в этой жизни напарницы. Того, кто нашёл её. Согрел. Не дал исчезнуть в жуткой беззвучной темноте. Фос смотрит на неё устало. - Иди за мной. Нужно проверить спящих, - даёт указания и стучит каблуками по полу. Юный самоцвет спешит за ней, осматриваясь по сторонам. Она не чувствует эту странную ауру, исходящую от члена своей семьи. Не слышит злобы, отвращения, боли в голосе. Наивна, глупа. Только внешностью похожа. Она другая, это не та Анита, которую я помню. Знаю. Скучаю.. В комнате все спят. Фос уверенно обходит каждую сестру, поправляет простыни и подушки. Анита тихонько продвигается по краю. Чтоб не отвлекать. - А я смогу познакомиться с ними? - шепчет, стоит позади. Фос отрицательно качает головой. Она уверена, что это наваждение. Банальный мираж, которому подыгрывает учитель. Но в тоже время эта Антарктицит ходит, разговаривает, смотрит иначе. Живая. Не расколотая. Не покрытая тысячами трещин. С целой ступнёй, наконец. Но страх, смешанный с чувством пренебрежения заставляет вести себя грубо. Фос не понимает, что так движет этой злобой. Одно знает точно: чем дольше смотрит в эти серые глаза, на бледные губы, чёрные перчатки, сверкающие льдом волосы, тем сильнее хочется обнять, заключить в своих руках, опутать жидким теплом и ни за что, никогда не отпускать. Выходят из храма. Фос вручает лопату напарнику. - Идём откапывать ледоруб, - говорит указания и идёт вперёд. Анита с трудом пробирается сквозь снега. Застревает в них. Просит передышки, держа лопату над головой. Но ответа не получает, потому настойчиво прибавляет шаг. И пускай, что снег ей по грудь. А следы кривой вереницей кажутся бесконечными. Спираль жизни начала новый круг. Фос терпеливо ждёт Аниту. Кивает на мелкие бугры. И самоцвет принимается за дело. Позабыв об отдыхе. Копает недолго - ударяет черенком о рукоять ледоруба. Потом руками разгребает снег. Вытаскивает на свет и отдаёт напарнику. Облака расходятся. Солнечные лучи падают на улыбающееся лицо Антарктицит. Лазурное небо не предвещает беды. Для неё одной. Как тогда. Фос широко распахивает глаза. Ей не нужно смотреть наверх: она закрывает переливающимся щитом самоцвет. Сжимает рукоять. Стрелы тонут в тягучем золоте. Трескаются агатовые ноги. - Закопайся. Сиди тихо, - ровным голосом отдаёт приказ. Ждёт, пока новая сестра не скроется под чистым снегом. Встаёт, злобно бросает ледоруб в сторону аппарата. На золотых ступенях быстро поднимается выше, волнами раскидывая лунян. Возвращая стрелы отправителям. В глазах пламя, не свойственное ей. Опять жесты, полные отчаяния. В голове - простое желание уничтожить. Хватает ледоруб, бросается на главенствующую фигуру. Отрубает голову. Аппарат расходится туманом. Пустышка. Фос медленно опускается. Левая рука - бесформенный щит. Подходит к месту, где закопалась Анита. Садится на корточки, вытаскивает её за предплечье. Та, в изумлении, оценивает ущерб на полосатых ногах. Наверняка и спина вся в многочисленных трещинах. - Пойдём, Анита. Здесь небезопасно, - улыбается, встаёт. Ей всё равно, что пудра слетела, обнажая истинный цвет поверхности. Всё ещё держит сестру, перехватывает за плечо в попытке приобнять. Накрывает золотом. Смотрит пустыми глазами куда-то далеко вперёд. Словно видит очередной мираж настоящей Антарктицит. Не этой подделки. Неудачной копии. - Всё хорошо? - интересуется самоцвет, касаясь пальцами сколотых мест на скуле. Золото прячет их. Рисует на теле резкие линии. Фос тормозит, прижимает подбородок к груди. Невозможно слушать этот родной голос из прошлого. Не теряя при этом самообладания. - Всё отлично, - шелестит листвой, улыбается чуть шире. Не покажет эти омерзительные чувства. Нельзя говорить лишнего. Быть твёрдой. Мудрой. Не поддаваться гневу. Оставаться рассудительной. Слишком много "нет". Интересно, думала ли та Антарктицит точно также, когда защищала меня? - Я жалею, что меня не забрали вместе с тобой, - кидает в пустоту. Оставляет без комментариев. Молча бредёт к храму, не обращая внимания на напарника, который еле волочит ноги сквозь снега.