Дневники Наблюдателя

Я растерянно глотал воздух ртом как рыба, а пальцы отбивали нервную чечетку по столу. Как же я мог это допустить?! Если срочно ничего не предпринять, Черв успеет прочитать записи и отнекиваться будет просто бессмысленно. Выход был лишь один. Я вихрем вырвался в галерею, хоть и слегка слабоват для таких забегов, на кону стояла моя репутация. Ждать лифта не было времени, расталкивая всех на лестнице и слушая возмущенные крики мне в спину не казалось такой уж плохой идеей. Сейчас дождь лил еще пуще, кожаные туфли промокли насквозь, а я, ничуть не сбавляя скорости, бежал в сторону вокзала Короля. Капюшон слетел с головы, на мантии было уже много брызг, а сердце стучало как бешеное. Я ничего не слышал, перед глазами мелькали лишь пятна бледных стен и вот, наконец-то платформа. Старик, управляющий повозкой, что-то читал, надвинув на горбатый нос пенсне и неторопливо перелистывал страницы потрепанной книжонки. Я заскочил в повозку, на ходу отжимая полы мантии. Старик недовольно что-то пробурчал, снял очки и спрятал книгу. — Куда спешите, сударь? — В Белый Дворец, как можно скорее! — дыхание забилось от долгого бега, я едва мог отдышаться, а руки совсем незаметно дрожали. Ямщик ударил кнутом лошадь, та вздыбилась, и мы понеслись сквозь темные, сырые тоннели к самому сердцу королевства. Меня трясло и качало из стороны в сторону, пыль летела в глаза и щекотала нос. Но тряска резко прекратилась, а я еле успел ухватиться за бортики телеги, чтобы не влететь лицом в грязь. Наскоро поблагодарив старика, я быстро вышел с вокзала, выполненного из белоснежных панелей и изысканных столбов с табличками и списком возможных станций. Я глубоко вдохнул и выдохнул. Главное: не дать волю панике и эмоциям. А вдруг он еще не успел прочитать, или быть может, решил не лезть не в свое дело… Ах, это все лишь пустые отговорки, попытки обмануть себя. Конечно он прочитает это, а вдруг там заговор или планы по поводу революции (Ксеро: просто здравствуй, просто как дела), которые так коварно строит его преданный слуга прямо перед носом монарха? По спине пробежало стадо мурашек от того, что реакцию Черва было невозможно угадать. Он будет в ярости или просто рассмеется мне в лицо, унижая и глумясь надо мною? Он слишком непредсказуем, и в глубине души я знал, что мне это нравилось. Еще одна причина, по которой, когда Бледный Король входил в комнату, мне становилось невыносимо душно и жарко, а лицо так и норовило залиться краской. Шаги гулким эхом раздавались по коридору. Сравнивать Белый дворец со Шпилем было просто кощунство: высокие, серебристые потолки были украшены белыми растениями, которые, оплетая колонны, спускались вниз, ложась на замысловатые поручни. На стенах были искусно вырезаны гербы и печати Халлоунеста, какие-то записи, служащие путеводителем для слуг и, на удивление, огромное количество пил и шипов. Я во дворце бывал уже не один раз и знал все короткие пути и тропинки, но шум пил так действовал на разум, хотелось закрыть уши руками и в жизни не слышать этот противный лязг. Стук капель дождя о стекло в этом плане был куда более лучшим успокоительным, нежели пилы. Да и в целом строение сильно отличалось, в Шпиле этаж за этажом шли сглажено, без всяких сбоев, а вот в замке потеряться в многочисленных проходах, коридорах и залах было проще простого. Но я знал, куда мне нужно. Кабинет Бледного Короля находился чуть выше тронного зала, в правом коридоре от ступеней слева. И вот передо мной выросла дверь, не отличавшаяся от других ничем, кроме как большим количеством узоров на ней. Внезапно стало тихо. Очень тихо, будто я оглох, слышалось лишь стучание крови в висках от напряжения. Я уже занес руку, чтобы постучаться, но резко убрал ее. Я… Я не могу это сделать. Слишком переживаю, слишком нервничаю, слишком боюсь. А если не войду, так и буду жить в неведении, как изменил свое мнение обо мне Черв. Я еще раз вдохнул побольше воздуха и медленно выдохнул. Это ведь несложно: притвориться, будто все хорошо, и сказать, что кто-то из слуг решил подшутить над монархом, подкинув такие записи в протоколы и документы. Костяшки пальцев звонко ударились о двери несколько раз. Я робко, осторожно заглянул в кабинет: — Здравствуйте, Ваше Величество. Я приношу извинения, кое-какая тетрадь с… эм, важными записями попала в отчеты. Король оторвал взгляд от, к моему ужасу, дневника и безразлично осмотрел меня с ног до головы. — О, Лурьен, это ты. Как вовремя, я уже хотел послать за тобой гонца, — монарх лениво взял чашку с кофе, стоявшую на столе и сделал глоток. Я затаил дыхание в ожидании, но лицо оставалось спокойным и внимательным. — Подойди сюда. Мне ничего не оставалось, кроме как повиноваться приказу и стать напротив сидящего Черва. Вновь воцарилась напряженная тишина. — Сними маску, — я опешил. Он конечно, в праве приказывать, и я вряд ли захотел бы ему противоречить, но это несколько личная просьба. Хотя, с учетом того, что сейчас у него в руке мой дневник, личностней уже некуда. — Но, Ваше В-высочество… — Я сказал, сними маску, — повторил он с нажимом. Последнее, чего бы мне хотелось в этой ситуации, так это злить Короля. Я послушно отстегнул ремешки на затылке и, будто отрывая часть себя, убрал костяную пластину, открывая на обозрение монарха остаток лица. Главное не смотреть в его серые глаза, которые изучающе сверлили меня взглядом. Абсолютно без понятия, насколько растерянно я тогда выглядел, ведь без маски меня видел только Хаск. Король протянул мне дневник, я трепетно его взял. Очень хотелось бы знать, что он задумал. — Читай. Читай все, что там есть. Вслух, — Черв откинулся на спинку стула, делая еще глоток этого омерзительного напитка. Он ждал. Я перевел взгляд с него на дневник, с дневника на корону монарха, а потом снова на тетрадь. Мне кажется, я догадался, зачем он попросил снять маску. — Обязательно все? — Ты меня слышал, Лурьен, — сопротивляться бесполезно. Я откашлялся и начал читать, голос сбивался: — Сегодня у нас была встреча на Городских Складах по поводу резко возросшего количества потребления запасов. Я едва мог заставить себя слушать эти занудные речи, не отвлекаясь на его выразительные глаза. Хорошо, что все прошло более менее удачно, и монарх не заметил мои витания в облаках, — я сглотнул, записям было около двух месяцев, а самому дневнику не больше чем полгода. Руки стали трястись еще сильнее, листы смялись под моими пальцами. Сейчас я, как никогда раньше, жалел о том, что я не писатель. — Завтра намечается еще один визит Черва, не думаю, что успею подготовиться. На каждую мою фразу Король медленно кивал головой, внимательно слушая, и настолько пристально смотрел в мои очи, будто пытался прожечь насквозь. А я продолжал читать до того момента, пока речь не дошла до последнего нашего разговора. Тут я остановился, замялся. Глазами пробежался по тексту. — Чего же ты притих, а? Разве там не осталась еще одна, последняя запись? — значит, он уже читал это, но зачем тогда я перечитываю это вновь? Я закусил губу, но продолжил, уверенности в голосе почему-то прибавилось: — Вчера Бледный Король предложил мне стать Грезящим, пусть должность и не заманчивая, я просто не в силах ему отказать, даже если бы хотел. Хоть меня и волновала судьба Города Слез, монарх заверил, что столица не пропадет, очень бы хотелось в это верить. Может ли это значить, что я чего-то стою, если не для него, так для королевства, — последнюю фразу я прочитал очень тихо, а осознание сказанного больно ранило в сердце. На что я вообще надеялся? Да и было ли у меня право надеяться вообще? В Халлоунесте сейчас все не шибко красочно, у Черва много забот, а тут еще и я со своими глупыми чувствами. Король в задумчивости потер подбородок, размышляя о чем-то. Уже опустевшая чашка с кофе отправилась обратно на такой же белоснежный, как и все вокруг, стол. По его лицу не было понятно, думает он о том, стоит ли меня по-прежнему выдвигать на роль Грезящего, или о том, как все это проскакивало перед его носом достаточно долгое время. Я же истуканом стоял посреди кабинета, выделяясь заляпанной в спешке темной мантией на светлых стенах комнаты. Горло пересохло. Перед очами все плыло, ноги превратились в вату, но я молча ждал вердикта, не позволяя себе ни на минуту отвести глаз от монарха, от его белых одеяний и прекрасно утонченных черт лица. Ну только сейчас мне думать об этом… — Так значит, это все правда. Занятно. Дневнику не так уж и много времени, но готов поспорить, что продолжалось это все гораздо дольше, верно? — Черв поднялся со стула и подошел ко мне почти вплотную, все ища подвох. Я кивнул, дар речи отобрало от такой близости. Я буквально чувствовал его дыхание, по спине пробежалось стадо мурашек, а внутри все сжалось. Что бы он не собирался сделать, мне ужасно хотелось отойти подальше, слишком уж мало расстояния. Ох, Лурьен, не обманывай себя, ты всегда этого желал, всегда хотел оказаться так близко.. Я закрыл глаза, не в силах выдержать оценивающий взгляд монарха. Неожиданно, рука Короля крепко ухватила мое запястье, касания обжигают холодом. — Если тебя это успокоит и ты прекратишь отвлекаться на всякие глупости, да будет так, — я не сразу понял, о чем речь, до того момента, как его губы не коснулись моих. Мир остановился, я удивленно распахнул глаза, и тут же попытался отпрянуть, но монарх сильнее сжал руку в мантии, почти до боли, не позволяя этого сделать. Я слегка приоткрыл рот, уста Черва были такими же холодными, как и пальцы, он сам весь был похож на осколок льда. Мои щеки снова загорелись, но сейчас я не в состоянии этого унять. Это был, на первый взгляд, беспристрастный, лишенный чувств, поцелуй, но для меня он значил многое. Черв отстранился, не сводя взгляда с моих глаз и красных ушей. Откинув белые локоны назад, он все так же спокойно продолжил: — Свободен. Но вдруг я узнаю о чем-то подобном снова, тебе могут не понравиться последствия, — монарх развернулся к столу, собирая небрежно разложенные на столе документы, не обращая на меня ни малейшего внимания и давая понять, что разговор окончен. Я, пятясь и спотыкаясь, вышел из кабинета, попутно вновь застегивая маску. Как только дверь мягко захлопнулась, сразу же коснулся губ дрожащими пальцами. Чувство его уст на моих не давало покоя. Быстрым шагом, почти бегом, я покинул бесконечные коридоры, полные монохромной живности и, как только покинул величественную арку, замедлил ход, бредя обратно к станции. Голова гудела от мыслей, которые роились маленькими жучками. Того старика на станции уже не оказалось, вместо него был молодой паренек с забавно взвихренным хохолком на затылке, а его, видно, совсем юный жеребец, так и рвался, брыкаясь и пыхтя, лишь бы куда, лишь бы не стоять. Заметив меня, парнишка приосанился и крепче сжал вожжи. Я устало завалился в телегу: — На Вокзал Короля пожалуйста, молодой человек, — тот лишь кивнул и припустил коня в глубины тоннелей… Ступени казались мне непреодолимым препятствием, я едва волочил ноги, то и дело спотыкаясь. Порой слуги порывались помочь мне, спрашивали, что случилось, но я лишь отнекивался, нечего грузить этих людей своей ношей. Только зайдя в свой кабинет, я почти сразу рухнул на небольшое кресло, которое было предназначено для гостей. Оно жалобно скрипнуло. Странно, что я ни разу не встретил Хаска по дороге, может, он вышел куда-то, или снова болтает с поварихами на кухне. Но возня из-за гор хлама, который я копил годами, выдала слугу. Парень стоял, в охапку с множеством мусора в виде поломанных перьев и пустых баночек с чернилами и втихаря ругался, проклиная здешний бедлам и мою неряшливость. Я едва смог выгнуть уголки губ в улыбке: какой бы не была ситуация, Хаск всегда будет следить за чистотой и порядком. Да мне бы и самому не мешало хотя бы раз в неделю выбрасывать ненужные, уже исписанные листы бумаги. Заметив меня, юноша тут же бросил все на стол и, ударившись бедром о столешницу, подбежал ко мне. — Мастер, с вами все хорошо? Вы неважно выглядите. — Все славно. Помимо того, что Бледный Король прочитал дневник, — Хаск удивленно выгнул брови, не веря моим словам. — Как? Он же не мог к нему попасть. Или мог… - кажется, его все-таки осенило. — Ох, я сожалею, Мастер, мне стоило тщательнее проверить то, что я кладу в сумку, — он виновато опустил голову. Я похлопал слугу по плечу. — Ты ни в чем не виноват, друг мой. Это мне не стоило разбрасываться такими личными вещами направо и налево. — И… что он сказал? Он был зол? — Пусть это останется между мной и Его Величеством.