Дневники Наблюдателя

Я с трудом смог разлепить глаза, все плыло и кружилось, а в разуме сплошной туман. Медленно поднял голову, пытаясь понять, что вообще произошло, и заметил текст, написанный мною ночью. Я тяжко вздохнул и снова упал головой на стол: лечь пришлось очень поздно, конечно не впервые, но работы оказалось больше, чем перечислял мне Хаск вчера за завтраком. По его плану, нам надо было составить отчеты только по поводу продовольствия в столице, но позже выяснилось, что протоколы по количеству зараженных тоже не были отправлены, а обычные документы уж тем более остались без внимания. Такое происходило часто, и каждый раз я давал себе обещания, что сделаю и сдам все вовремя. Но пора вставать, отдам бумаги Хаску и отправлю его снова во дворец с полной сумкой, а сам займусь своей главной задачей — наблюдением за Городом Слез. Высокие башни, красивые дома и аккуратные улочки — это одна завораживающая столица, и я любил ее всем сердцем. Но никогда из моей памяти не сотрется момент посвящения в Наблюдатели: тогда я впервые увидел Бледного Короля и был крайне поражен, как такое могущественное божество оказалось с меня ростом. Аура его источала величие и силу, насмехаться над ним было бы крайне необдуманно. Так и началось мое служение. Первое время я сам ездил в дворец отчитываться пред Червом, но после того, как Хаск вызвался помогать мне, такая необходимость отпала, хоть и разочарованию было место. Я поставил табурет в нормальное положение, и с меня, тихо шурша, скатилось одеяло, которым меня заботливо накрыл слуга. Ткань была мягкой на ощупь и, судя по всему, свежевыстиранной. Я усмехнулся. Было действительно приятно, и даже в таких мелочах находилась своя красота. Телескоп снова заскрипел, когда я выставил его в нужное положение. Пора смазать уже, а то таким скрежетом и напугать прислугу можно. Я глянул в трубу: у меня был свой план по наблюдению за столицей. Вначале Главная площадь с одиноким, простым фонтаном, затем нижние аллеи и дома знати, а напоследок высшие уровни, которые отведены под склады и выходы к Грибным пустошам. Туда сюда сновали часовые, проверяя жителей на Чуму, хотя, как по мне, симптомы были слишком очевидны. На ранних стадиях, безусловно, распознать их было проблематично, но когда на тебя несется с злобным рыком твой прежде миролюбивый сосед, все и так становится ясно. Я передвинул телескоп ближе к самому фонтану. Тут было намного тише, чем вчера, а вместо обычной толкотни на площади было человек пять от силы, зато стражи в два раза больше. Судя по некоторым солдатам, которые валились с ног, смена караула все еще не произошла, а значит, было около семи утра. А вообще, если подумать, то разделение дня и ночи в Городе Слез казалось чем-то очень абсурдным, ведь здесь даже солнечного луча никогда и в помине не было. Я перевел окуляр дальше от фонтана, в глубь города. Сквозь завесу дождя было видно не слишком хорошо, но в Наблюдатели меня взяли не только за способность справиться с ответственностью, а также и за острое зрение. В коридоры лилось непонятное по своей природе голубоватое свечение, создавая мистическую атмосферу, но кое-что другое привлекло мое внимание. Ворота в город запечатывали, а рядом красовалась каменная рогатая статуя. Мои брови удивленно поползли вверх, неужели меня решают сменить настолько быстро?! Я присмотрелся, пальцы крепче ухватили трубу: статуя еще не доведена до нормального состояния, но в ее руках я заметил углубление, подозрительно подходящее по форме Герба Города. Я оторвался от телескопа и посмотрел на стену: местами покрытый трещинами и пылью, герб висел в моем кабинете, выделяясь на фоне темно-синих обоев своим ярко-бардовым окрасом. Так значит, теперь доступ к воротам будет лишь у того, кому прямо сейчас выдалбливают из куска камня статую, в задумчивости я потер подбородок. Паршивое с самого утра настроение стало еще хуже. Судя по очертаниям скульптуры, это могучий Хегемол, он славился своим добродушным нравом, хотя в живую я его ни разу не видел, сколько бы раз не был в дворце. Я надеюсь, что Город Слез попадет в надежные руки после моего… кхм, отхода? Я вновь прильнул к трубе. Взгляд мой поднялся выше, в район складов, место это было мрачнее остальных в городе, но не менее важным. Стража разгружала только что прибывший утренний рейс с сырьем, наверное сейчас уже восемь. Старик, управляющий повозкой, что-то крикнул часовым, и те начали переносить ящики быстрее. Пустая повозка двинулась, исчезая во мраке тоннеля, а оживленная суета поутихла. Обычно наблюдение за столицей поднимало настроение, ведь не выходя из Шпиля, можно было почувствовать себя не просто Наблюдателем, а частью Города Слез. Я был одновременно и на бульварах и возле фонтана, на узеньких переулках и на кварталах зажиточных горожан. Но когда вообще в последний раз доводилось покидать здание? Я отпрянул от окуляра и уставился в окно. Думаю, если оторваться на пару часиков и прогуляться по городу, ничего не произойдет, главное предупредить Хаска. Встав со своего места, я подался к шкафу. Мантия, которая сейчас на мне, уже давно должна была быть в стирке, но руки все никак не доходили поменять ее. В шкафу оказалось всего три или четыре запасных накидки, так что выбирать не приходилось. Я достал самую опрятную, такую же темно-синюю, как на мне сейчас, но с разукрашенным серебряными нитями подолом и печатью Халлоунеста вместо брошки. Быстро переодевшись, я вышел в тускло освещаемый коридор. Здешний интерьер целиком и полностью отличался от моей комнаты, слишком много бардового, как по мне. Часовых в башне поубавилось, почти все они были рассредоточены по городу для дополнительной защиты, а я и не против: меньше народу - больше кислороду. Пока я спускался к выходу, около десятка слуг успели поклониться мне. А я ведь даже не знаю, кто они и чем занимаются в Шпиле. Но вот возле одного из лифтов мелькнула беленькая макушка Хаска, который торопливо шел в сторону кухни, а в руках у него было несколько грязных тарелок да чашка с недопитым кофе. Я невольно скривился: как вообще можно употреблять эту гадость? Пару раз из вежливости в Белом Дворце я пил кофе, делая вид, что заинтересован в разговоре, а мысленно проклинал этот кисловато-горький привкус на языке и почти не слушал Бледного Короля, который воодушевленно рассказывал о новых мерках безопасности в Городе Слез. О чем, конечно, еще не раз пожалел. Я едва догнал Хаска, кладя ладонь ему на плечо. От перепуга парень чуть не выронил посуду из рук.       -Мастер, зачем же так пугать? Вы могли просто позвать меня, — обиженно буркнул слуга, поправляя волосы и воротник.       -Мог бы, да не стал кричать. Я прогуляюсь по городу, если кто-нибудь спросит, скажи им, что я сплю или очень занят, — я хлопнул себя по лбу, чуть про документы не забыл, — А еще на моем столе лежат отчеты, занесешь их во дворец сегодня? Бери все бумаги, которые там лежат.       -Будет сделано, — он пошел дальше, а тарелки тарахтели на весь коридор, ну и шумиха. Я двинулся дальше к выходу, открывая двери, ведущие непосредственно наружу. Стоял чудесный аромат дождя, до того приевшийся, что запах стерильной чистоты в Белом Дворце вызывал чувство неуютности и чуждости. Я поднял голову к небу, на нос упало несколько капель, улыбка маленького ребенка заиграла на моем лице. Как же все-таки прекрасен мир вокруг, в котором мы живём. Жаль, что я больше не смогу увидеть его красоты всего через каких-то пару лет. Я не уверен, как быстро растут созданные Червом сосуды, но судя по всему явно быстрее, чем другие живые существа. Если Пустоту можно назвать живым существом. При следующей встрече с монархом стоит уточнить срок, который отведен мне до усыпления. Я неторопливо шел по аллее, дождь лился, не прекращая отбивать чечетку по плитке, а горожане нехотя плелись по улицам, негромко обсуждая что-то между собой. Иногда мимо пробегали взъерошенные часовые, а над головой слышалось хлопанье перепончатых крыльев и громкие возгласы стражи. Сколько уже управляю городом, но для меня навсегда останется загадкой, как некоторые солдаты уродились с крыльями, а другим пришлось довольствоваться лишь приземлёнными благами. Из окна Шпиля я частенько видел этих крылатых воинов и они, как никто другие, умели заставать врасплох зараженных, убивая их смертоносным ударом гвоздя или пики в голову, а их сухопутные товарищи убирали тела, сбрасывая в канаву или сжигая за складами. Вот и сейчас какой-то особенно буйный прохожий рявкал на всех, порываясь разорвать чью-нибудь глотку, но его быстро усмирили, проткнув грудь насквозь. Оранжевый сок фонтанировал, обрызгивая все вокруг, и мои туфли не стали исключением. Хотелось потрясти ногой, смахнуть тяжелые капли, но дождь успел смыть их постоянным потоком воды. Я отошел в сторону, прячась в тени под козырьком одного из домов и натягивая капюшон посильнее: будет очень нехорошо, если меня кто-то узнает и эта новость дойдёт до самого короля. Шаг за шагом, тропинка вывела меня к главной площади, где вода весело плескалась в фонтане. Каменная чаша, коей и являлся фонтан, начинала покрываться зеленым мхом, который гладить было одним удовольствием. Я усмехнулся своим же мыслям: наверное, со стороны я выгляжу как какой-то чудик, который испытывает дикое блаженство от обычного поглаживания такого же обычного мха. Тем более, когда рядом никого нет, может показаться, что чудак специально ждал подходящего момента, где останется лишь он да мох, чтобы никто его не отвлекал от любимого занятия. Впрочем, на площади были лишь ветер, дождь и я. До главной площади, должен сказать, раньше было ближе. Или я постарел? Дальнейшая дорога вела к складам, там мне делать нечего, полагаю. Но всегда можно было пойти в обход, огибая центральные улицы. *** Шпиль приветствовал меня своей тишиной и блеклым светом, в коридорах почти никого не было, я с облегченным вздохом скинул капюшон. К сожалению, никакая ткань не выдержит такого напора воды и волосы все равно намокли, влажным ежиком торча во все стороны, словно меня окунули в чан с клеем. Ничего, высохнет. Я невидящим взглядом уставился в окно, дожидаясь лифта. Мои мысли были вновь о Черве. Так не могло продолжаться долго, мне стоило сделать крайне важный выбор: либо я говорю ему обо всем как есть, либо просто продолжаю молчать, давя эту назойливую муху, которая все время отвлекает меня от поставленных задач и мешает вежливо улыбаться монарху, словно ничего и не произошло. К горлу подступил ком. Решать глобальные проблемы я мог в два счета, но вот справиться с настолько простым выбором мне не под силу. Лифт подъехал к моему коридору, дверь в кабинет выглядела мрачной, украшенная неказистыми завитками и спиралями, отпугивающая для других и родная для меня. Я зашел в кабинет, недавно расставленные свечи вновь догорели и следовало поставить новые, а то в таком мраке снова упасть было как два пальца об асфальт. Мой лоб напрягся, куда же я мог спрятать запасные свечи? Лучшим (и единственным) местом для хранения чего-то такого был шкафчик, запыленный и забытый от ненадобности. Эта тумбочка, громогласно названная шкафом, ютилась в самом темном, дальнем углу комнаты. Я наклонился, открывая слегка тугую дверцу и достал оттуда несколько длинных, тонких белых свечей и расставил их по всей комнате, одну на стол и одну как раз на тумбочку, чтоб ее не спутать со стеной. Осталось лишь зажечь. По щелчку пальцев, свечи вмиг загорелись, рассеивая тьму и кидая причудливые тени на окна. На столе, как и следовало ожидать, было чисто, и бумаги не летали повсюду, разносимые сквозняком. Я присел, открывая один из ящиков в поисках дневника. К моему удивлению, его там не оказалось. Так, в последний раз я доставал его вчера вечером для записей, а потом… Весь ужас осознания дошел до меня медленно, липким и холодным чувством крадясь по спине. Хаск отнес дневник вместе с документами Бледному королю, приняв несчастную тетрадку за одну из нужных для доставки записей.