Избранник богов

      POV Тилия       Предназначение — это счастье. Все, кто знают об этом явлении мечтают, чтобы их жизненный путь привёл их в руки человека или феи, предназначенного тебе самой судьбой. Решает ли предназначение все проблемы в отношениях? Определяет ли заведомый успех во всех начинаниях? Я понятия не имею, и потому невольно накручиваю себя.       Ведь мы такие разные, а судьба, как известно, та ещё злодейка. Предназначенные зависят друг от друга, как дитя от пуповины матери. Благо ли это? А что если мы совпадаем не во всём? Не выбираем кого любить, и привязываемся намертво, сходя с ума от разлуки и дурея от особенного аромата, что источает твой партнёр, но… значит ли это, что он будет удовлетворять тебя во всем? Сколько я знала пар, обычных, не предназначенных, которые любили друг друга до беспамятства, но в самом интимном у них было всё настолько пресно, что они махнули на это рукой, наслаждаясь остальными гранями совместной жизни. И ведь счастливы же, любят друг друга, несмотря ни на что. А вдруг у предназначенных бывает также?       Не хочу зависеть от ложных надежд и морально готовлю себя к тому, что мы с Томом ничем не отличаемся от других пар, и первый раз может получиться не как в любовных романах. Только так, не питая иллюзий, мы сможем построить нашу реальную, счастливую жизнь.       Отгремели свадебные колокола и на Белый замок опустилась ласковая, не жаркая ночь, обещающая море любви новоиспечённым супругам. А между прочим я девственница. И это в мои сорок с лишним человеческих лет. Столько теории и ни дня практики. За эти годы я отлично изучила своё тело, точно зная, что и как хочу, и сейчас мне страшно, что то, что произойдет, не оправдает моих ожиданий.       Я люблю Томаса больше жизни, и никого другого не желаю, но путаница между духовным и физическим возникает с завидной регулярностью. Его запах пробуждает бурю чувств, от нежности и желания обнять, до неясного волнения. Я сейчас даже не могу сказать красив ли он, потому что больше не объективна. Его лицо для меня совершенно — такие пленительные, точёные черты, которые я отметила ещё в первую нашу встречу. Его изумительные янтарные глаза обладали магией ещё до того, как я её в нём открыла… но его тело — это плоть больного человека. Слишком худой, чтобы нормально себя удерживать в пространстве, но при этом ростом выше среднего. С руками, привыкшими к тяжелому физическому труду: крупными и красивыми, жилистыми, но с шероховатой кожей. И не смотря на всю эту неидеальность — я хочу его. Жажду его прикосновений. Жду большего, чем наши поцелуи, от которых кружится голова, и нервничаю так, что он наверняка это заметит. И это ещё не всё…       Магия Дейрана все ещё действует и Том нёс меня по тускло освещённым коридорам в нашу спальню. Так приятно и волнительно лежать на его руках, обнимать за шею, слышать, как бешено колотится его сердце.       — У тебя холодные руки, — мягко заметила я, ощущая его ладонь на своей голой спине.       — Прости… — смущенно сказал Том вполголоса. — Я волнуюсь…       Едва молодой герцог перенес меня через порог, как сразу спустил на пол. Обнял меня одной рукой, а другой с тихим щелчком закрыл дверь. Ощущала тяжесть его тела и понимала, что он снова буквально держится за меня, чтобы не упасть. Действие магии заканчивалось.       — Тили… — ласково прошептал Том и склонил ко мне своё прекрасное лицо. Я снова чувствовала его губы — плотные, чуть прохладные. Согревала их своих теплом, накрывая ртом так полно, что невольно утверждала свою власть и перехватывала инициативу. В этом поцелуе всё, что не передать словами, что стыдно сказать и проще показать, и руки Тома дрожали от нетерпения, блуждая по моей спине.       Всё ещё тяжело под его весом и кажется, что становится только тяжелее. Это был длинный день и молодой герцог устал ещё до магии Дейрана, и без того долго удерживая своё тело в вертикальном положении. Сейчас же усталость даёт о себе знать, и Том это понимал, отрываясь от моих губ, глядя виновато и чуть растерянно. Нам надо где-то сесть, и это «где-то» — только кровать. Сегодня Тому меньше всего хочется чувствовать себя пациентом, потому что это та самая особенная ночь, когда быть мужчиной для него — самое важное.       Я не стала тянуть время и, подхватив его за талию, довела до края нашего брачного ложа. Большую двуспальную кровать, на которую теоретически можно было смело положить троих, застелили белоснежным льняным бельем. Лепестки роз покрывали нашу постель, восхищая и смущая одновременно. Кто-то позаботился о романтической атмосфере. Полумрак от витых жёлтых свечей делал наши силуэты практически произведениями искусства. За ширмой источала цветочный аромат горячая ванна, специально набранная для двоих.       Том сел как можно глубже, чуть откинулся и оперся руками о постель, широко расставляя ноги, оставляя мне уголок. Это даже хорошо, что я могу примоститься к нему только спиной. Не хочу, чтобы он видел, как дико я краснею. Меня мучает совесть. Стыд разъедает душу, и только так, не видя его лица, смогу признаться в том, что совершила.       — Какая же ты красивая, — сбивчиво, с придыханием говорил Том, и его на удивление мягкие пальцы скользили по моей обнажённой спине. Потеплевшие губы ласкали шею, спускаясь к плечу и ниже, вдоль позвоночника, возвращаясь вновь к чувствительному месту за ушком.       — Можно я сниму его? — чуть хрипло спрашивал Том, цепляя край кружева у ключиц. Едва кивнув, чувствовала, как его ладони проникают под изящную ткань, скользят по рукам, стягивая рукава, как кожу змеи.       Не думала, что это займёт какую-то минуту, но вот уже обнажена по пояс. Прохлада комнаты будто лизнула кожу, покрывая еë цепью мурашек, и я непроизвольно закусывала губы, борясь с волнением. Даже сквозь платье чувствовала ягодицами, как отвердел его пах, и никакая магия не нужна. Там внизу сладко тянет, когда ладони Тома соскальзнули со спины, а пальцы невесомо провели по бокам, пока наконец не достигли моей маленькой груди.       Даже не сомневалась, что крупные ладони мужа полностью накроют её, но никак не ожидала, что это будет так приятно. Том то ласково сжимал мою грудь, то чувственно очерчивал пальцами кольца вокруг отвердевших сосков, и я невнятно пискнула, погружаясь в новые, возбуждающие ощущения.       — Тебе неприятно? — сквозь шумящую в голове кровь и бухающее сердце услышала голос Тома. Я так взволнована, что тяжело дышать, и совершенно ничего не соображала. В тот же момент его волшебные руки отпустили мою грудь, спускаясь на талию и обнимая так крепко, будто утешая. Я даже не успела ничего сообразить, как Том уже прижимался щекой к моей спине и говорил виноватым голосом.       — Я не хочу тебя принуждать. Если ты не хочешь, мы отложим это. Тили, я знаю, что тебе пришлось пережить и ни в коем случае не стану на тебя давить.       О, Боги, ну какая досада! Не хочу, чтобы он останавливался, и до ужаса боюсь его реакции, но… Не желаю, чтобы в нашей жизни была ложь, и сказать правду нужно сейчас.       — Прости меня, — начала я, уже чувствуя, как расстроенный Том готов снова натянуть на меня это чёртово платье. — Я обманула тебя. Знаю, это было ужасно, и ты переживал, но у меня тогда кончились все идеи, а нам срочно нужна была твоя магия. Понимаешь… Тот палач только облапал меня, и я всё ещё невинна...       Пауза затянулась, вынуждая меня обернуться через плечо, чтобы увидеть огромные янтарные глаза Тома, растерянные и осуждающие. Он поджал губу и собирался с мыслями, тяжело и глубоко дыша, а потом наконец сказал.       — Мне было очень больно, Тиль. Я же тебя люблю. Я тогда жалел, что не могу убить его дважды…       Я развернулась к Тому окончательно, наплевал на наготу груди, которую он мог теперь свободно лицезреть, и обняла ладонями его огорчённое лицо.       — Том, любимый, прости! Мне удалось сберечь себя для тебя. Я клянусь, что больше никогда и ни в чём не солгу. Я невинна, поверь мне, пожалуйста.       Молодой герцог притянул меня к себе нежно обнимая, и шепнул на ухо.       — Я тоже.       Не то что бы я этого не понимала — откуда у парня-инвалида могли быть отношения? Но почему-то смутилась. Такое приятное и волнительное чувство — быть для него первой и единственной. Ещё одна деталь, объединяющая нас с Томасом — начитанность. Но помогут ли в данной ситуации книги, и не лучше ли довериться инстинктам?       — Можно мне посмотреть? — робко спросила я, расстёгивая золотую пряжку на его брюках. Прекрасно скроенная ткань натянулась, внушительно выступая вперёд, и я отметила про себя, что даже тяжёлое признание не сбило возбуждение парня.       — Только посмотреть? — вдруг улыбнулся Том и потянулся к пуговицам на камзоле. Я улыбнулась в ответ и подалась вперёд, опрокидывая мужа на спину, стаскивая с него ботинки; брюки, тянущие за собой бельё. Томас краснел, глядя на моё лицо, на распахнувшиеся от нахлынувших эмоций глаза. Нет, возбуждённого мужчину мне видеть уже приходилось, и первый шок давно прошёл, но Том бы очень субтильный, и зрелище его абсолютной наготы было таким, что я невольно испугалась, что для подобного размера у меня просто не найдется места.       — Боишься? — спросил Том, не спуская с меня глаз, и не дав мне ответить, продолжил. — На самом деле, это только из-за контраста. У меня не хватает мышечной массы, а он вполне средний. Я знаю, что это миф, что женщинам надо, чтоб было, как у коня.       О, Вита, он ещё умудряется пошутить. От волнения я невольно хохотнула, понимая, что мы сейчас можем довеселиться до того, что вообще всякий настрой пропадёт, поэтому, прекратив хихикать, я ответила низким, сексуальным голосом, который может воспроизвести только истинная фея.       — Мне всё нравится. Очень.       С этими словами выскользнула из платья, оголяясь полностью, и влезла на постель, нависая над Томом. Шпильки полетели на пол, и Том с наслаждением распустил мои длинные медовые волосы, запуская в них пальцы, вдыхая аромат. Мне же захотелось потрогать всё, что раньше было трогать запрещено, и я протянула руку к его паху. Едва касалась, ощущая подрагивание плоти, словно живущей отдельной жизнью, пока наконец не сомкнула пальцы у самого основания. Ну надо же, какая нежная кожа покрывает практически скальную твёрдость. Ощущение под ладонью мне нравилось, и хотелось водить ею вниз и вверх до самой головки, в чём была не в силах себе отказать. Я совсем не хотела спешить, но будто не вполне осознавала, что одних моих пальцев может хватить, чтобы всё закончилось очень быстро. Том, дышащий всё чаще, впивающийся в мои губы короткими, почти болезненными поцелуями, думал также.       — Подожди, Тиль, не торопись… Можно я кое-что попробую?       Я нехотя убрала руку и в тот же миг оказалась под Томом. Он полулежал, опираясь на локоть, и несколько секунд изучал моё лицо, пока его рука медленно скользила по всем изгибам моего тела.       — И что же? — спросила я, глядя в его помутневшие от страсти глаза. Мне безумно хотелось, чтобы он снова меня поцеловал, чтобы коснулся там, где я столько раз трогала себя сама, думая о нём, после наших целомудренных свиданий, продолжающихся два месяца до свадьбы.       — Хочу увидеть твоё лицо, когда это случится, — хрипло сказал Том и накрыл губами мои губы. Даже не успела подумать, что он имел ввиду, как все мои желания вмиг исполнились. Пальцы мужа, что сегодня казались особенно нежными, ласково прошлись по животу и мягко развели мои бёдра. Тело само выгнулось навстречу чувствительным прикосновениям. Я уже такая влажная, какой себя давно не помню, и его рука это чувствовала. Том мягко и безболезненно проникал внутрь пальцем, а потом возвращался и открывал лепестки половых губ, скользя так приятно, как мне никогда не удавалось сделать самой. Его поцелуи везде: на груди, шее, ключицах, а руки, что оказались такими умелыми, доводили до состояния невменяемости. В каком-то дурацком приступе вежливости хотелось остановить — не всё же мне одной получать удовольствие, но Том не дал этого сделать, и я выгибалась дугой, уже не сдерживая стонов, когда электрическая волна била вдоль позвоночника, а внизу всё пульсировало в наслаждении, невыносимом до боли.       Лицо разгладилось в умиротворении и поцелуи стали невесомее. Я счастлива и одновременно смущена. Не каждой девушке в первую брачную ночь доводится испытать оргазм, пусть и не совсем тот, который планировался. Том улыбался безмерно довольный, но я всё ещё чувствовала бедром его не спадающее возбуждение. Так вот, что ты хотел увидеть, мой желанный...       — И как тебе? — спросила я слегка с вызовом.       — Сгорающая от наслаждения ты ещё прекраснее, — честно ответил Томас, даря мне чувственный поцелуй. Его руки вновь блуждали по моему телу, но теперь их дрожь была ещё более ощутима. Чувствуя его жадные губы, припадающие к моим бесстыдно торчащим соскам, я всей кожей ощущала, как он всё больше теряет над собой контроль.       Том отчаянно хотел большего и едва сдерживал себя, как в самом личном, так и во многом другом, также как делал это всю жизнь, боясь поступить неправильно. Нежно взял мою ладонь и снова приблизил к своему паху, недвусмысленно призывая приласкать его рукой. После чего откинулся на спинку кровати, открываясь для меня, шумно сглатывая и взирая жаждущим взглядом на то, что позволял делать.       Новая волна возбуждения пришла с недоумением — это и есть его план? Лежит так, будто всё идёт как нельзя лучше и на этом можно будет закончить? Он что, так боится сделать мне больно, что даже не попробует зайти дальше?       Я была с таким поворотом решительно не согласна и встала, пытливо глядя на Тома. Он взирал на меня с надеждой и страстью, одновременно пугаясь того, что я задумала и отчаянно этого желая. Парень мучился сомнениями, осилит ли такой марафон, когда из доступных средств для поступательных движений — только сильные руки, ибо двинуть бёдрами — возможная проблема. И тогда я перехватила инициативу.       Ветер с балкона трепал полупрозрачный полог балдахина, а я сидела на бедрах у мужа. Том гладил мои колени, скользил выше и рвано дышал. Тело ещё помнило острое наслаждение, которое получило несколько минут назад. Я, всё ещё влажная, привстала на коленях, и придержав член Томаса рукой, медленно опустилась на него.       — Хочу увидеть твоё лицо, когда это случится, — вернула ему его слова, чувствуя легкую резь и распирание там, где несколько мгновений назад всё пульсировало. Том заполнил меня без остатка и я не в силах была пошевелиться, страшась того, что с первым же движением дискомфорт усилится. Лицо же мужа приводило в трепет. Будто гримаса боли исказила его черты, сменяясь изумлением и наконец восхищением, плещущимся в янтарной глубине волшебных глаз. Он шумно дышал; покорённый, заключенный в долгожданный плен, не в силах более совладать с эмоциями.       Прошло, наверное, пару минут пока я привыкла, и ладони Томаса потянулись к моим бёдрам, сжали их нежно и уверенно, приподнимая чуть выше. Совсем небольшое движение, не столько болезненно, сколько неудобно, и о приятных ощущениях говорить не приходилось. Но я была твёрдо намерена довести дело до конца, ибо выражение лица моего любимого мужчины было бесценно и возбуждало не меньше поцелуев. Сильные руки двигали меня то вверх, то вниз и я невольно помогала ногами, ощущая себя наездницей, впервые осторожно объезжающий строптивого коня...       Наши ощущения уже не отделить друг от друга. Будто весь мир томительно пульсирует: в трепещущем сердце, в шумящей голове, во всём моем женском естестве и в волнующей плоти внутри меня...       Пленительное лицо мужа искажало всё нарастающее наслаждение. Закрыв глаза, запрокинув голову он возносился к пику чувств, безгранично вверяя себя моей воле. Боль едва уловима. Она ускользает, тает под жаром любви и заботы, оставаясь призраком на задворках сознания.       Лишь в муках минуты тянутся бесконечно, в радости же они пролетают мгновенно. Даже не успела устать, как всё закончилось, и Том протяжно охнул, дернувшись подо мной. Будто все мышцы его разом окаменели, но уже мгновением спустя расслабились так, что пожелай я куда-нибудь пойти, это было бы невозможно.       — И как тебе моё лицо? — пробормотал обессиленный Томас, обнимая меня, пряча улыбку в волосах на моей макушке.       — Возбуждающе, — честно ответила, припадая губами к его разгорячённой шее.       — Больно? — вполголоса спросил Том, и я почувствовала, как напряглись его руки, обнимающие меня.       Вспомнив, что поклялась не врать, ответила честно.       — Немного. Меньше, чем рассчитывала. Знаешь, а ты сделал для меня этой ночью куда больше, чем я рассчитывала...       Слышала, как Томас ухмыльнулся, и подняла голову, заглядывая в прекрасное и безгранично довольное лицо.       — Просто я тебя очень люблю. Дарить тебе радость — всё равно, что радовать себя.       — Ты украл мои слова, — чувственно пробормотала и снова дотянулась до его губ.       Спустя минуту, или две, когда поцелуй вновь стал многообещающим, мне пришла в голову мысль.       — Как думаешь, ванная не остыла?       — Мне давно уже никто не помогал принимать ванную, но сейчас я бы не отказался от помощи.       И Том посмотрел так страстно, что у меня вновь перехватило дыхание.       Надо ли говорить, что для успешного начала совместной жизни влюблённых нужно всего ничего: забота, уважение и взаимная любовь, а опыт — дело наживное. И предназначение тут вовсе не причём.