Несовершенства Во Времени

Чимин открыл свои глаза, грудь отяжелела, нервозность и страх захлестнули его, когда он оглянулся, пытаясь понять, где находится. — Подождите, это же химическая лаборатория ,—громко сказал Чим,— Почему я здесь? Он пытался не думать о том, что уже использовал свой шанс и осталось только два. Если он испортит эту попытку тоже, у него будет лишь один шанс перед тем, как он застрянет в прошлом навсегда. Возможно, всё станет хуже и он никогда не сможет избавиться от боли в груди. Он должен был сделать всё правильно. У него не было выбора. Нефритовый камень ярко светился и был тёплым в руке парня. Он глубоко вздохнул и положил вещицу в карман. — Чимин! —услышал он за спиной,— Эй, Чимин! Пак развернулся и увидел МинХёка, подходящего к нему, и, внезапно его осенило. Он транспортировался во время, когда он и МинХёк собирались переспать. Это было оно. Это был шанс доказать Чонгуку, что он не разлучник, и что МинХёк солгал ему, что он - единственная причина почему он был с ним. — Привет, МинХёк, —сказал Чимин, стараясь изобразить улыбку на лице. — Я скучал по тебе сегодня, —проговорил парень, его каштановые волосы упали на глаза, как только он сделал шаг к Чимину, кладя руку на его талию. Пак пытался не хмуриться. Как он вообще нашёл это милым? Как Прошлый Чимин попался на это? — Ох, правда? —сказал Чимин, изо всех сил стараясь сделать вид, что ему нравится это. Ему нужно было продолжать играть. — Ты не пришёл в класс и не отвечал на мои сообщения… —произнес МинХёк, незаметно оглядываясь, прежде чем притянуть Пака ближе к себе,— Просто скучал по близости с тобой, вот и всё. Я не хотел думать, что ты откажешься от сегодняшнего плана. — Сегодня? — Ты ведь не забыл, Чимини? —спросил Хёк, слегка обижаясь,— Отель, о котором мы говорили сегодня для ужина? Мы планировали это несколько недель! Ты знаешь, это мой первый выходной с работы. Как Прошлый Чимин был таким глупым? Как он позволил втянуть себя в это? Поговорка о непредусмотрительности 20/20 абсолютно верна. Теперь, когда он смотрит на ситуацию с другого ракурса, зная все факты, он не мог не видеть красные флаги повсюду. Ложь, подкрадывания, сообщения, но никогда не звонки. Тот факт, что МинХёк оглядывается через плечо каждые пару минут, подталкивая их к тихому, уединенному месту, каждую секунду, убеждаясь, что никто не смотрит. Создание оправданий. Дело в том, что МинХёк на самом деле не работает в ночную смену, он всегда был с Чонгуком. — Я буду там, —сказал Чимин, сжимая челюсть, он пытался изобразить улыбку, но не смог. — Ты в порядке, дорогой? — Просто переживаю о том, что надеть, —ответил первое оправдание, которое ему пришло в голову. — Надень, что хочешь, —сказал МинХёк с нахальной улыбкой на лице,— Я в любом случае сниму это. Чимин старался не насмехаться над МинХёком. — Увидимся позже, дорогой, —проговорил Хёк, подмигнув и поцеловав щёку Пака, перед тем, как уйти, он с ухмылкой оглянулся. — Что за блядский мудак, —пробормотал Чимин, вытирая правую щёку. Он сунул руку в карман, сжимая камень, ощущая тепло и это успокаивает. Ему нужен план и нужен срочно. Он начал идти, думая, что сначала нужно привести себя в порядок. Он должен был вернуться к себе домой, даже если это рискованно. В любом случае, он не мог ничего сделать до «свидания» с МинХёком. Он прошёл мимо магазинов и заметил, что место, где был Magic Shop – пустовало. — Чимин! Чимин обернулся, останавливаясь перед пустым магазином,— Чонгук. Привет. — Ты в порядке? —спросил Чон,— Ты выглядишь немного… грустным.. или злым…Ты выглядишь Грузлым! Пак засмеялся. Он скучал по этому. Он скучал по тому, какими они были когда-то. Поддразнивания, смех, улыбки и глупые шутки. Он ненавидел то, какими они были сейчас. Теперь всё зависело от того, кто кого ранит сильнее. Кто сможет сказать самую гадкую вещь или заставить другого чувствовать себя дерьмово. — Сейчас я в порядке, —сказал Чимин. — Отлично! Потому что мне не нравится видеть тебя грустным. Я становлюсь грустным тоже. Чим не смог удержаться и поддался вперед, сгребая Чонгука в крепкие объятия, желая, чтобы Чонгук обхватил его руками и соединил разбитые кусочки вместе. — Чимин? — Я просто… —всё, что мог сделать Пак,— Я просто-Пожалуйста. Чимин почувствовал руки, обвившие его талию, когда Чонгук притянул его ближе к себе, держа Чимина так крепко, что это успокаивало ту боль в груди, где когда-то жило его сердце. Чон положил подбородок на голову Чимина, тихонько напевая. — Пусть наш свет никогда не погаснет, —прошептал Пак в шею Чонгука, сильно зажмурившись, чтобы запомнить это ощущение. — Ммм? — С нами всё будет в порядке. Наш свет будет ярко сиять еще долго. Чонгук, к большому сожалению Чимина, отстранился, улыбаясь сверху вниз,— Что ты говоришь? Я ничего не слышу. — Что ты делаешь сегодня вечером? — Работаю, —сказал Чон с надутыми губами, вздыхая,— Я ненавижу работать в ночные смены, но я подменяю друга, так что, выбора у меня нет. Но всё нормально, у моего парня учебная группа всю ночь, поэтому я не собираюсь ничего упускать. — Если я дам тебе время и место, ты сможешь прийти? —шестеренки в голове Пака крутятся,— Пожалуйста, Гук. Это важно. Брови Чонгука нахмурились, когда он взглянул на Чимина, пытаясь понять, что происходит,— Всё хорошо, Чимин? Ты ведешь себя не так, как обычно. — Так и есть. Просто…Мне нужно, чтобы ты был там. — Я попытаюсь. — Нет, Чонгук. Обещай, что придешь. — Хорошо, —сказал Чон, кивая, заметив отчаяние Чимина,— Я приду. Я обещаю. Нефритовый камень в кармане Пака теперь становился теплее, а свет от него становился ярче, чем когда-либо.

***

План был прост – Чимин будет соблазнять МинХёка, и ждать, пока Чонгук идет на поиски своего парня и тогда, наконец-таки, он узнает о том, какое, на самом деле, МинХёк дерьмо, и затем он будет жить долго и счастливо с Чонгуком в будущем. Чимин уже написал Мину, что он слегка опоздает. Он хотел держаться от него подальше настолько долго, пока это возможно. Он сказал Чонгуку встретиться с ним в гостиничном номере в 9.30 вечера, а сейчас было 8.45. Пак стоял за дверью комнаты отеля, два ключа находилось в его руке. Один он оставил снаружи в конверте с надписью «Чонгук», а другим открыл дверь. — Ты здесь, —сказал МинХёк, подходя ближе,— Ты опоздал. — Нужно время, чтобы выглядеть хорошо для тебя, —ответил Чим, немного съежившись, но внешне изобразив улыбку. Он бросил пальто на пол, показав глубокий вырез, прозрачную рубашку и невероятно узкие брюки. — Блять, малыш, —сказал МинХёк, допивая остатки пива, прежде чем небрежно бросить банку на пол, становясь перед Чимином, немедленно беря его руку. — А, а, а, —проговорил Пак, пыхтя и хлопая парня по рукам, толкая его обратно к кровати. — Ох, ты хочешь взять ответственность сегодня на себя, дорогой? —усмехаясь, спросил Хёк. — Мы сделаем это по-моему. Во второй раз это очаровательно, ммм? — Во второй раз? Мы когда-то делали это раньше? —сказал МинХёк, подняв бровь. — Шшш, —прошептал Чимин, толкая МинХёка на кровать. — Ох, мне нравится это, —проводя руками по талии Пака, проговорил парень. Чимин ненавидел каждый дюйм его кожи, каждая частичка хотела лишь одного – уйти отсюда. Но ему нужно сделать это. Ему нужно сделать это для Чонгука, и для него самого. Он не был разлучником. — Что ты собираешься делать сейчас, дорогой? Чимин хотел заткнуть его. Он хотел избавиться от этих грязных, гнусных, отвратительных рук. — Шшш, —сказал Чим, убирая руки Мина,— Позволь мне. — Тогда сделай что-нибудь, —нетерпеливо попросил МинХёк,— Не сиди просто так. Пак больше не мог сдерживаться. Он не хотел, чтобы Хёк уходил. Если он уйдёт, то у него не будет никаких улик для Чонгука. Этот план должен был сработать. Ему нужно это сделать. Прошлый Чимин уже стоял бы на коленях, позволяя МинХёку делать всё, что захочет. Прошлый Чимин был наивным и глупым, и не видел красные флаги прямо перед собой. Но этот Чимин прямо здесь, умнее, чем тот. Он не позволит этому парню сделать его дураком. Он собирался взять ситуацию под контроль, а не наоборот. Пак наклонился вперед. МинХёк попытался сократить расстояние между их губ, но Чимин увернулся и начал мычать в челюсть парня. Он старался продолжать дразнить его прикосновениями, как только мог. Ему просто нужно развлекать МинХёка до прихода Чонгука. Боже, Чимин ненавидел это. Он ненавидел то, как ощущаются касания МинХёка, ненавидел его запах, его грубость и требовательность, желая всё по-своему или никак. — У тебя был шанс, дорогой, —зарычал парень и перевернул их,— Моя очередь. — Мин–. — Шшш, —прошептал Хёк, с потемневшими глазами, как только он прижал Чимина, ухмыляясь,— Я сказал, что теперь моя очередь. Пак мог отдаленно слышать шорох около двери номера. Чонгук пришел слишком рано! Он должен был продолжать в том же духе. С глубоким дыханием, Чимин обвил руки вокруг шеи МинХёка, улыбаясь, в то время, как парень усмехнулся. Чимин дернул бедрами вверх, пытаясь заставить МинХёка сделать хоть что-нибудь! Ему нужны были доказательства после всего этого. — Терпение, дорогой, —сказал Мин с улыбкой. — Прошу, Хёки. Прошу сделай что-нибудь, —заскулил Чимин, извиваясь на кровати. — Блять, да, дорогой, конечно, —кидая на пол свою футболку, сказал МинХёк, прежде чем стянуть с Чимина прозрачный топ. — Пожалуйста, —проговорил Пак, выгибая спину, нуждаясь, чтобы парень прикоснулся к нему до того, как войдет Чон. МинХёк наклонился вперед, осыпая всю шею поцелуями, опускаясь вниз. Дверь гостиничной комнаты открылась именно в тот момент, когда Хёк расстёгивал свои штаны. — Ты слышал–, —начал МинХёк, но Чимин потянул его вниз, что бы отвлечь от открывающейся двери. Пак мог слышать, как закрылась дверь, а затем шаги Чонгука по махровому ковру. — Чимин? —позвал его Чон, не понимая. — Какого чер–, —произнес Мин, спрыгнув с Чимина. — Ми-МинХёк? —заикался Чонгук. — Чонгук, клянусь, это не то, что ты подумал, —начал уже МинХёк. Глаза Чона наполнились слезами, как только Чимин поднялся с кровати, поднимая с пола рубашку, желая объяснить всё. — Вот почему ты позвал меня, Чимин? —выплюнул парень,— Это что, какая-то грёбанная игра, в которую ты пытаешься втянуть меня, да? — Что? Чонгук, нет, пожалуйста просто позволь мне–. — Ты, блять, позвал его сюда? —сказал МинХёк, в его глазах полыхал гнев. — Боже, Чимин! Я думал, мы были друзьями! Я думал, что когда ты сказал, что я должен прийти сюда сегодня, это потому, что тебе нужна была моя помощь, не потому что ты хотел рассказать тот факт, что ты спишь с моим парнем! —слезы текли по его щекам. Он старался быть твердым и злым, но вместо этого слова выходили искаженными и сломанными. — Чонгук, подожди, дай мне просто объяснить–. — И ты! —указывая на МинХёка, сказал Чон, так сильно желая кричать и выкрикивать в его адрес ругательства, но Гук говорил тихим, сломленным голосом,— Почему? Чимин чувствовал, как тепло от нефритового камня в его кармане медленно исчезает. Его голова резко повернулась к Чонгуку, когда он сунул руку в карман, температура падала всё больше и больше с каждой секундой. — Наш свет угасает, —сказал Чимин почти шепотом, смотря прямо на Чонгука. — Я просто не понимаю. МинХёк… Я был недостаточно хорош? —произнес Чон, вытирая слезы, пытаясь быть сильным, сжимая ключ так сильно в своей руке, что пластик начинал резать его кожу,— Я не был достаточно хорош? Что я сделал не правильно? — Я исправлю это, Чонгук, —сказал Чимин, крепко сжимая камень в руке. — Исправишь что, Чимин? Ты грёбанная причина почему это происходит! —кричал Гук. Со вздохом он закрыл глаза и сильно сжал нефритовый камень, Чимин разрешил себе загадать желание в наполненной напряжением комнате, надеясь, что на этот раз всё образуется само по себе. — Пусть наш свет никогда не погаснет, Чон Чонгук.

***

Когда Чимин открыл свои глаза, он стоял посередине поля. Он огляделся вокруг и заметил, что остался совсем один. Он не помнит, как оказался здесь. Где он был? Почему его разум перенес его сюда? Он вынул камень из кармана, он был ярким и теплым в ладони, отражая солнце, впитывая его энергию. — Чимин? Что ты делаешь здесь? — Чонгук, —быстро засовывая камень в карман, произнес Пак. Чон подошел к нему, слегка потный, на нем была футбольная майка, ноги грязные, хотя не так, как бутсы. — Ты никогда не приходишь на мои тренировки. Всё хорошо? —спросил парень, беспокойство слышалось в его голосе и больших глазах, как у Бэмби,— Хочешь сесть? Теперь Чимин вспомнил. Он вспомнил, где находился, и почему решил вернуться в это время. Это было, когда они были близки. Он пришел на тренировку Чона после долгого дня, когда всё пошло наперекосяк. Он не собирался, но его ноги сами привели его сюда, и он вспомнил, что заблудился, запутался и больше всего хотел сдаться. Но Чонгук был здесь для него. Он увидел Чимина, когда убирал оборудование с поля, привел на трибуны, усадил и они поговорили. Они разговаривали о плохом дне Пака, говорили о том, как Чонгук был напуган, что никогда не станет художником и что он занимается наукой, как запасной работой. Они говорили о том, как Чонгук боялся делать недостаточно и как он чувствовал, что его парень отдаляется от него. Они говорили о ночном небе, и была ли у них цель в жизни. Они говорили, и говорили, и говорили до захода солнца и даже после этого. — Чонгук… —это было всё, что мог выдавить Чимин, уставшим голосом, находясь на грани, чтобы сдаться. — Ну же, —поторопил его парень, роняя оборудование, которое держал в руках. Он протянул руку и подождал, пока Пак возьмет её, прежде чем проводить к трибунам. Чимин еще никогда не чувствовал такого тепла от нефритового камня. — Сока? —спросил Чон, держа бутылку напитка, протягивая парню. — Я в порядке, спасибо, —ответил он, качая головой, смотря на пустое поле, но только не на рядом стоящего. — Сюда, —сказал Чонгук, ставя холодную бутылку на штаны Чимина,— Я не могу пить один. — Спасибо, —пробормотал Чим, открывая сок и поднося горлышко к губам, делая желанные глотки. — На того, кто не хотел сок – ты не очень похож, —подшутил Чон, сам делая глоток. — Да… —пробурчав, он начал играть с крышкой, смотря вниз. —Никакой реакции? Должно быть, это серьезно. Пак ничего не ответил. — Давай же, Чимини, —подталкивая его плечом, сказал Гук,— Расскажи мне. — Я уже пробовал это сделать. Дважды. Это не сработало. — Ты пытался? — Может быть, некоторым вещам не суждено сбыться, Чонгук. Может быть, всё уже предопределенно и я не имею права что-то сделать. Может быть, Судьба и Предназначение решили сговориться и просто послать меня на хер, и теперь со смехом наблюдают, как я пытаюсь что-то изменить, что никогда не изменится. Может быть, просто может быть, всё будет не так, как я мечтал и я буду жить с этой болью в груди всю оставшуюся жизнь, потому что я облажался. И я облажался чертовски сильно. И ничего из того, что я делаю, и никакая сила во вселенной никогда не поможет мне исправить всё. Чон позволил Чимину выговориться, и он внимательно выслушал. Он постарался извлечь из рассказа как можно больше смысла, но ничего не получалось. — Что случилось? Пак усмехнулся,— Ты не поверишь, если я скажу тебе. — А ты попробуй, —проговорил Чонгук с ободряющей улыбкой. Чимин наконец-то взглянул на парня и увидел его широкие, как у Бэмби, глаза, поддерживающие и внимательные, мерцающие солнечным светом, и ощутил, что камень в кармане практически горит и обжигает его кожу. — Это только я, Чимин. Только ты и я, я и ты, и никого больше. Он ничего не мог с собой поделать,— Пусть наш свет никогда не погаснет, Чонгук. — Что? —произнес Чон, слегка наклонив голову. Чимин покачал головой, и приподнял уголки губ, проведя ладонью по волосам,— Ничего. — Скажи мне, Мини. — Ты веришь мне? —вздохнул он. — Конечно, —успокаивающе кладя руку на руку Чимина. — Ты можешь не верить после того, что я расскажу. — Ты мой друг, Чимин. Я знаю, ты заботишься только о моих интересах. — Чонгук, я–. Страх овладел им. Это был последний шанс. Если он облажается сейчас, он останется здесь навсегда. Ему придется всё переделать. Ему придется шутить те же шутки, жить с теми же оскорблениями, притворяться, что ненавидит Чонгука, но, на самом деле, хочет быть с ним. И если Чонгук не хотел его видеть, он согласен быть его другом. Пак не знал, стоит ли рисковать. Он боялся. Он был напуган. Если это провал… Их свет действительно погаснет. Он исчезнет в небытие. — Чимин? Что такое? —тихо спросил парень. — Прошу просто знай, что я говорю это не для того, чтобы причинить тебе боль, и не потому, что… Послушай, я говорю это потому что искренне забочусь о тебе. Ты мой друг и я хочу, чтобы ты был счастлив, —он сказал это как отказ от ответственности,— Чонгук, ты значишь всё для меня. И я волнуюсь о тебе, так, так сильно. Я не хочу ранить тебя. — Расскажи мне. Чимин мог видеть страх и тревогу в его глазах. Он видел это по тому, как появилась нежная улыбка, по тому, как внезапно похолодела его рука, по тому, как нахмурились брови и потемнели зрачки. — Чонгук, —начал Чим,— МинХёк не хороший парень. Он не подходит тебе. Чонгук. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет–. — Как ты узнал его имя? —спросил Чон, отдергивая руку, словно обжегшись,— Я никогда не говорил тебе имя моего парня. — Пожалуйста, Гук, —прозвище легко слетело с губ,— Прошу, выслушай меня. Я обещаю, что всё объясню. Чонгук устало кивнул. — МинХёк ко многим приставал. Я был одним из тех, кто пошел дальше. Он ходит вокруг да около и всем говорит, что холостяк. Он уже давно этим занимается. И сначала я верил ему; я думал, что сладкие слова, которые он говорил были для меня, и только для меня. Но потом я узнал, что он встречается с тобой, и я просто…Я не хотел, чтобы ты узнал это от кого-то другого. Я не хотел, чтобы ты думал, что я нарочно причиняю тебе боль. Я не хочу, чтобы ты страдал, Чонгук. Чон откинулся на спинку трибуны, его лицо и глаза не выражали каких-либо эмоций. — МинХёк – мудак, Чонгук. Он не заслуживает такого удивительного и талантливого человека, как ты. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет любить тебя так, как ты этого заслуживаешь – Всецело, безоговорочно, каждой своей частичкой. Кого-то, кто будет баловать тебя твоей любимой едой, покупать цветы и шоколад и разыгрывать каждое клише в книге. Ты будешь притворяться, что ненавидишь это, но, на самом деле, правда любишь. Кого-то, кто будет смотреть все эти дрянные романтические комедии, которые ты говоришь, что не смотришь и заставишь их вытереть твои слезы. Кого-то, кто будет писать стихи и песни для тебя, кричать, что любит тебя из каждого здания в мире. Кого-то, кто ляжет рядом с тобой посреди поля, посмотрит вверх и напишет твое имя на звездах… Глаза Чонгука наполнились слезами. — Ты заслуживаешь кого-то, кто нанесет на карту каждое созвездие на твоем теле и вытатуирует твое имя на своем сердце. Ты заслуживаешь любви, Чонгук. МинХёк не тот, кто тебе нужен. Чимин судорожно вздохнул, не желая класть руку в карман, опасаясь, что нефритовый камень окажется холодным. — Ты заслуживаешь всё то счастье, что есть в мире и любви больше, чем есть звезд во вселенной, —сказал ему Чимин, вставая с трибун. Рука Чона протянулась и схватила Чимина за запястье. — Гук? — Как ты узнал, что я люблю романтические комедии? —он наконец-то посмотрел на парня. — Что? — Романтические комедии. Я никогда никому не говорил, что они нравится мне. Я всегда смотрел их втайне. — Наверное, я просто хорошо тебя читаю. — Я не открытая книга, —противостоял Чонгук. — Ты можешь не быть открытой книгой, но страницы, которые ты позволяешь людям прочитать – говорят им больше, чем нужно знать, если бы они просто обратили внимание, —сказал Пак с улыбкой,— Я обратил внимание. — Почему? — Потому что я не хочу, чтобы наш свет погас, —ответил Чимин, осторожно освобождая свою руку из тисков Чонгука. — Он не любил меня. — Он никогда не заслуживал этого. — Я недостаточно хорош для него? —спросил Чон сломленным и тихим голосом. — Эй, эй, —встав на колени перед парнем, сказал Чим,— Посмотри на меня. Чонгук сморгнул появившиеся слезы и поднял голову. — Боже, ты такой красивый, —не выдержав, проговорил Чимин. — Я что? Пак улыбнулся, нерешительно поднеся руку к щеке молодого человека, нежно лаская кожу почти призрачными прикосновениями. — Ты хорош, Чонгук. На самом деле, забудь об этом. Ты не должен быть достаточно хорош. Ты всё! Ты великолепный, добрый, забавный и умный! Тебе не нужно принижать себя, или пытаться быть кем-то другим для какого-то тупого, испорченного ребенка, который не может оценить тебя за то, кем ты являешься! Ты не безупречен, и ты совершаешь ошибки, но это не значит, что ты не достоин любви, ласки и счастья, Гук. Ты удивительный, вдумчивый и трудолюбивый человек, каким я тебя знаю, ты всегда будешь стараться быть лучше. — Почему ты помогаешь мне? —спросил Чон с всхлипом, который он старался скрыть. Чимин улыбнулся, смотря на него,— Почему ты только что пытался мне помочь? Парень ничего не ответил. Он всхлипнул, наклонившись к Паку. — Ты останешься со мной? —осторожно спросил Чонгук, словно боясь получить отказ,— На какое-то время. — Я буду с тобой так долго, пока тебе это нужно, —садясь рядом, ответил Чим,— И даже после этого. Чонгук кивнул, глубоко вздохнув и подняв руку, чтобы вытереть слезу. — Чимин? — Да, Гук? — Спасибо. Я знаю, что тебе, должно быть, тяжело носить что-то подобное с собой. Я знаю, что это должно было тяготить тебя. Но я очень рад, что ты сказал мне правду. И тогда Пак понял, что ему не нужен был сложный план, и ему не нужно было кричать об этом в лицо Чонгуку. Ему просто нужно было сказать ему всё, как другу. Чимин нерешительно протянул руку, желая взять его за руку, но отдернул ее. Чон заметил это и слегка улыбнулся. Он протянул ладонь и переплел их пальцы, держа скрепленные руки на своих коленях. — Можем мы просто остаться здесь на какое-то время? — Пока солнце не зайдет и не взойдет вновь. — Я люблю закаты, —сказал Гук со вздохом, пытаясь устроиться поудобнее на деревянных трибунах. — Значит, мы будем здесь, пока солнце не сядет. — Я люблю восходы тоже. — Значит, мы посмотрим восход вместе. Они сидели в тишине, не произнося ни слова, но чувствовали себя комфортнее, чем когда-либо. Со временем, страх Чимина пропадал. Если это не сработает – подумал он – оно всё равно стоит того. Он не возражал против того, чтобы тосковать на расстоянии. Ему нравилось жить в этой реальности, но ничего не менялось. В этой реальности, Чонгук не ненавидит его. В этой реальности, возможно, каким-то запутанным образом, у Пака был шанс рассказать Ему, что он на самом деле чувствует. И он сделал это. Он рассказал Чонгуку, как хотел бы любить его, что он был всем…И даже если Чимин не был тем, кого он любит, и не покажет ему, как его нужно любить…Чимин всё ещё оставался другом. И этого уже было достаточно. Он решил, что сможет жить с болью в груди всю оставшуюся жизнь, даже если это означало, что они будут счастливы, просто как друзья. — Чимин? — Да, Гук? — Я счастливчик, что у меня есть ты, —сказал парень, положив голову на его плечо. Чим с трудом подавлял желание поцеловать его в волосы. — Я уверен, что всё наоборот. И пока они сидели там, наблюдая, как небо меняет оттенки, как солнце медленно исчезает, сменяясь луной, всегда яркой и сияющей, Чимин наконец набрался смелости и полез в карман. Он закрыл глаза и вынул нефритовый камень, держа его на ладони. Камень светился ярче, чем когда-либо, и казался теплее, чем когда он держал его в первый раз. Чимин закрыл глаза, и на его лице наконец появилась улыбка. Он оглянулся на Чонгука, который всё ещё лежал на его плече, и, не удержавшись, сказал: — Пусть наш свет никогда не погаснет.

***

Когда Чимин вновь открыл свои глаза, он обнаружил, что уютно устроился под одеялом, положив голову на мягкую, пушистую подушку. Он резко встал и заметил, что на нем нет рубашки. Где именно он был? Он огляделся и тут же заметил телефон на прикроватном столике, быстро схватив его. Свет слишком ярко освещал его лицо. Потерев глаза, он попытался привыкнуть к внезапной яркости. Перед ним замелькали белые цифры, а прямо под ними – была дата. Настоящее. Он вернулся в настоящий мир. Это сработало? Он изменил их историю? Неужели, они стали друзьями? Что изменилось? Хоть что-нибудь? Всё это было сном? Он услышал тихий стон рядом с собой, сопровождаемый шелестом простыней. Чимин замер, не делая ни единого движения. Он не знал, где находится, и не знал, кто лежит рядом с ним на кровати. Пак крепче сжал мобильный в руке и слегка откинул одеяло. — Малыш, что ты делаешь? —раздался низкий, хриплый, грубый голос,— Холодно. Кто это был? Чимин снова потянул одеяло на себя. — Мини, что ты делаешь? — Чонгук? — Что? —проворчал Чон, еще сильнее зарываясь в простыни. — Ты в моей кровати, —всё, что мог выдавить из себя парень. — Малыш, мы живем вместе уже шесть месяцев, и я думаю, что могу с уверенностью сказать, что это и моя кровать тоже, —пробормотал Чонгук,— Теперь либо обнимай меня, либо уходи и дай мне поспать. — Вместе живем? Чонгук вздохнул и сбросил с себя одеяло, потирая глаза тыльной стороной ладони, пытаясь проснуться,— Малыш, что происходит? — Малыш? — Да? —ответил немедленно Чон. — Нет, эм, ты называешь меня «малыш»? — Всё хорошо, Минни? —спросил парень, неожиданно проснувшись и не понимая, что происходит в голове рядом сидящего. — Мы встречаемся? И живем вместе? — Малыш, мы встречаемся уже год. Тебе приснился странный сон или что-то вроде этого? — Странный сон…—боль, некогда занимавшая его грудь, полностью исчезла. Он почувствовал, как его сердце согрелось, почти загорелось, когда он поднес руку к шее Чонгука, нежно ее поглаживая. — О чем был твой сон? — Что ты ненавидишь меня. Что ты не хочешь иметь со мной ничего общего. — Тогда ясно, что я показываю тебе недостаточно любви, —нахально сказал Чонгук, наклоняясь вперед и захватывая губы Чимина своими, двигаясь томно, любовно, медленно. Они больше не спешили. Не было никаких несказанных чувств, теперь они были вместе, влюбленные и счастливые, и это показывало, что их губы знали друг друга. В том, как они двигались, знакомые и теплые, ленивые, нежные, идеально скроенные вместе. Они не торопились с поцелуем, им не нужно было спешить, они просто чувствовали тепло, то, как их руки касались друг друга, как их дыхание смешивалось, и они чувствовали друг друга. Чонгук отстранился первым, его грудь тяжело поднималась, а дыхание было томным, когда он улыбнулся Чимину с любовью и нежностью в его прекрасных глазах. — Ты великолепен. — Не забывай говорить мне это чаще. — Это будет моей любимой частью этого дня, —сказал Чимин. Чонгук покачал головой, улыбаясь,— Ты смешной. — Ты не видел моего парня? —проговорил Пак с бьющимся сердцем,— Я был полным идиотом, если бы не сказал, как его любят и ценят каждый день своей жизни. Чон вновь затянул парня в поцелуй, одна рука была в его волосах, а другая на талии. Язык Чонгука раздвигая чужие губы, проскальзывает внутрь и трется о его собственные. Он почувствовал, как Чимин выдохнул в поцелуе, открывая доступ к его рту, пока Гук исследовал его знакомое тепло. Чимин подвигал бедрами, прижимая свою одетую эрекцию к эрекции Чона. Парень застонал в рот, твердея под боксерами. — Чимин, —простонал Чонгук в поцелуй. — Тише, малыш, —сказал Пак, двигая их так, чтобы Чонгук лежал под ним,— Я позабочусь о тебе. Чонгук посмотрел на парня рядом, прикусив пухлую, распухшую, покрасневшую губу и раздвинул ноги, чтобы Чимин мог устроиться между ними. Пак скользит взглядом по своему парню, позволяя его руками упасть на живот, наклоняясь и осыпая поцелуями гладкую, тонкую и загорелую кожу. — Мой великолепный, великолепный малыш, —умолял Чонгук, поднимая бедра в воздух, желая большего, нуждаясь в этом. Ему нужно было почувствовать Чимина. Пак рассмотрел все очертания полностью эрегированного члена Чонгука, видимого сквозь тонкую ткань, разделяющую их, влажное пятно преякулята только росло. Он наклонился и впился губами в ткань, делая ее мокрой, улыбаясь парню, что извивается под его прикосновениями. Он стянул с себя ткань и медленно потянул ее вниз, небрежно отбросив в сторону. Он откинулся назад, обводя взглядом каждый участок кожи своего теперь уже полностью обнаженного бойфренда. — Чимин, пожалуйста, пожалуйста, —напряженно и тяжело простонал Чон, — Малыш, пожалуйста сделай что-нибудь. Я нуждаюсь в тебе. — Черт, малыш. Ты так невероятно красив. Весь мой. — Твой, Чимини. Весь твой. Только твой. Чимин наклонился, захватывая губы Чонгука в страстный и влажный поцелуй. Он отстранился первым и прошелся поцелуями вниз по челюсти Чона, целуя его в шею, оставляя влажные дорожки на груди, вплоть до соска, водя языком вокруг затвердевшего бугорка, слегка царапая зубами, становясь всё более нуждающимся с каждым стоном и скулением, которые издавал Чонгук. Он отпустил пурпурный сосок с чмоком, продолжая ласкать чужую грудь поцелуями, двигаясь вниз к животу, касаясь Чона и давая ему трение, которое он желал. Пак видел, как член Чонгука истекает смазкой, умоляя прикоснуться к нему. Чимин чувствовал, как его собственная плоть твердеет и натягивается под тонкой тканью боксеров. Но его это не волновало. Дело не в его удовольствии. Это о Чонгуке, и убедительности, что он знает, что его любят и ценят. И Чимин наверстывал упущенное. Он знал, что если захочет, то сможет связать Гука и заставить всех соседей выучить его имя, но он не хотел. Он хотел поклоняться Чонгуку, он хотел запомнить, как тот стонет и стонет. Он хотел запомнить, как выглядели его карие глаза Бэмби, когда они были наполнены страстью и любовью. Он хотел видеть, как Чон извивается под ним. Он хотел знать, что он был единственным, кто мог заставить Чонгука чувствовать себя так хорошо. Чимин взял член парня в свою руку, услышав слабый звук шипения, исходящий от Чонгука. Большим пальцем Пак размазал преякулят по всей головке, прежде чем взять длину и погладить один раз, а затем второй. Чимин наклонился и легким поцелуем прикоснулся к члену, и без предупреждения лизнул по всей длине. Чонгук застонал, откинув голову на мягкую подушку и выгнув спину, подставляя бедра под чужие прикосновения. Чимин разжал челюсти и взял всю длину в свой горячий, влажный рот, надувая щеки так сильно, как только мог. Пак чувствовал, как руки Чонгука путались в его волосах, дергая их, постанывая, и только одно имя слетало с его губ – имя Чимина. Чим закрыл глаза, качая головой вверх и вниз. Он обвел языком головку и продолжил двигаться. — Черт, малыш! Блять, котенок, ты удивительный, —простонал Чон, двигая бедрами, преследуя трение влажного и горячего рта парня. Еще несколькими ударами Чонгук оттащил Чимина от себя. — Я хочу на твой член, Чимин, прошу. — Принеси смазку, —сказал Пак, наклонившись и целомудренно поцеловав в губы. Чонгук потянулся к боковому ящику и вытащил бутылку, бросив ее на кровать. Он развернулся, встав на четвереньки. — Нет. Я хочу видеть тебя. Чимин откинул крышку бутылки, намазав палец вязкой, липкой жидкостью. Он разогрел ее между пальцами, прежде чем поднести их к краю ладони Чонгука. Пару раз пройдя вокруг края, дразня, он просунул один палец внутрь, чувствуя, как Чон сжимается вокруг него. Он слышал, что сладкий, мягкий и низкий стон слетел с его губ. — Громче, малыш. Я хочу слышать тебя. Чимин медленно просунул еще один палец, желая, чтобы Чон почувствовал легкое жжение и потянулся, ощущая всего Пака. Гук застонал громче, выгибая спину, когда парень начал не спеша толкаться, увеличивая темп, наблюдая, как Чонгук корчится и умоляет о большем. — Чи-Чимин, пожалуйста, ма-малыш. Другой. Пак хотел бы дразнить его часами напролет, хотел бы слышать, как он умоляет о большем. Но он не хочет этого прямо сейчас. Ему просто нужно было, чтобы Чонгук чувствовал себя хорошо. Ему нужна была уверенность, что всё это реально. Что всё это наяву, а не во сне. Ему нужно знать, что он действительно изменил историю и что Чонгук был его, и он был Чонгука. Чимин медленно вставил третий палец. Он слышал восхитительный звук стонов парня, растяжение мышц, вызывающие похотливые, громкие, беззастенчивые стоны, срывающиеся с губ, изгибаясь, слегка касаясь простаты, оставляя его жаждущим большего. Чонгук посмотрел на Пака с вожделением, умоляя,— Прошу, Чимин. Больше. Прошу. Нужен ты. Чим не мог не застонать от того, как разбитый, выебанный и отчаявшийся Чонгук звучал. Пак вытянул пальцы, любуясь колечком мышц, сжимающихся и разжимающихся в пустоте. Он схватил смазку и брызнул себе на руку, не потрудившись разогреть, прежде чем скользнуть членом вверх. Гук смотрел на Чимина с любовью и нежностью в глазах. Он обхватил ладонью щеку и потер подушечкой большого пальца мягкую кожу. Он наклонился и нежно поцеловал Чонгука, входя. Он двигался медленно, входя глубоко, желая ощутить каждый сантиметр Чонгука, который он только мог. Чон чувствовал, как растягивается на члене, легкое жжение, которое было восхитительным, когда Чимин входил и выходил из него. Он ощущал, как Чим с каждым толчком упирается в его простату, стимулируя ее. Чонгук стонал, повторяя имя Чимина, как молитву, протягивая руку, царапая его спину своими короткими ногтями, двигаясь вверх по спине к волосам, проводя пальцами по ним, нуждаясь в чем-то, что могло бы его успокоить. Чон сжался вокруг него, двигая бедрами в такт его толчкам, слыша приглушенные звуки его стонов на своей коже, когда Чимин сделал засос у его ключицы, царапая зубами кожу. — П-почти, —заикаясь, выдавил Пак, смешав стон и скулеж. Чимин в последний раз поцеловал его в плечо, отстраняясь и любуясь большим фиолетовым синяком, который он сделал на коже. Он посмотрел вниз и увидел, как член Чонгука истекает. Взяв его в руки, поглаживая. Чон заскулил, громко и жалобно, умоляя позволить ему кончить. Теперь парень двигался более нетерпеливо, поглаживая длину жестко, быстро, бедра неистово двигались, когда Чонгук стонал и извивался под ним. Он чувствует, когда капли белой спермы разбрызгиваются по всему телу. — Давай же, котенок. Кончи на меня. Я хочу чувствовать тебя. Чимин вылез из Чонгука, шипя от внезапного холода на своем члене. Он смотрит вниз на парня, который выглядел абсолютно неземным. Всё, что потребовалось, это пара толчков и Чимин кончил на Чона, попав даже на грудь. Гук удовлетворенно замурлыкал, когда Пак встал, чтобы пойти в ванную, вернувшись с мокрым полотенцем, вытерев себя и парня, затем отбросив ткань в сторону и забравшись в постель. — Это было хорошо, —сказал Чонгук, обнимая Пака. — Хмм. — Ты в порядке? —спросил Чон, бездумно рисуя узоры на бедре парня. — Просто думаю. — О чем? — Я напуган, —признался Чимин тихим голосом, как будто громкие слова могли разрушить эту реальность. — Из-за чего, малыш? Чонгук сел и протянул руки вперед. — Что ты делаешь? — Показываю тебе, что это не сон, —его карие глаза блеснули, взглянув на Чима,— Говорят, во сне у тебя не хватает нужного количества пальцев. Так что, чтобы узнать, сон это или нет, мы будем считать. — Чонгук–. — Тише. Считай со мной. — Один, два, три, —Чимин медленно считал, пока Чонгук поднимал пальцы одним за другим, грудь его тяжело вздымалась, и он надеялся, что это действительно так. — Четыре, пять. — Шесть, семь. — Восемь, девять. С дрожащим вздохом, Чимин произнес,— Десять. — Видишь, малыш. Не сон. — Да, ты прав, —проговорил он, с облегчением откинувшись на простынь. — Я все равно не уйду, малыш. Я ненавижу ранить тебя, но кажется ты застрял со мной. Чимин засиял, Чонгук хихикнул. Это всё, что ему нужно было. — Нет места, где я бы предпочел быть больше, чем рядом с тобой. — Заткнись, сырный шарик, —улыбаясь, сказал Чон,— Который час? Мне скоро готовить поесть. Чимин не смотря потянулся к прикроватной тумбе, чтобы найти телефон, но вместо этого нащупал что-то твердое. — Одну секунду, малыш. Пак посмотрел на столик и не смог сдержать улыбки. Теперь он знал, что это был не сон. На тумбочке, греясь в лучах солнца, сквозь занавески проглядывал нефритовый камень. Чимин потянул руку и осторожно поднял его, чувствуя тепло на своей коже, закрыв глаза, и тихо поблагодарив Джина. Он открыл свои глаза и увидел, на зеленом нефритовом камне, элегантной золотой каллиграфией были написаны слова – Пусть наш свет никогда не погаснет.