Ineptness

      Одеяло привычным теплом окутывало тело, когда Гарри проснулся. Он в панике огляделся, но тут же успокоился: он был в Хогвартсе, в своей спальне, рядом храпел Рон и громко сопел Невилл. За окном уже светило приветливое солнышко, были видны совы, возвращавшиеся с ночной охоты или несшие посылки.       Он приподнялся на локтях, чтобы достать с тумбочки свои очки. Комната сразу же приобрела четкие очертания, и он медленно сполз с кровати, нащупывая ступнями ботинки. Желудок уже недовольно ворчал, и Гарри даже на секунду почувствовал себя вечно голодным Роном. Который, к слову, тоже просыпался.       К завтраку они спустились одними из первых. Гермиона, нагнавшая их у портрета Полной Дамы, выглядела энергичной и вдохновленной на новый учебный день. Рон ее рвения совершенно не разделял, но и делать недовольное лицо в первое же школьное утро ему не хотелось.       — Как думаете, какое у нас будет расписание? — мечтательно спросила Гермиона, подперев голову рукой. На столах уже было полно еды; Рон уже начинал накладывать себе яичницу с беконом. — В какие дни у нас будет много общих уроков?       — Правильнее будет сказать, в какие дни у нас их не будет, — улыбнулся Гарри, откусывая пироженку. Рон активно закивал, мыча что-то с набитым ртом. — Ты ведь выбрала себе столько новых предметов, что я удивлюсь, если в этом году мы вообще хоть раз с тобой пересечемся.       — Это не важно, Гарри! — закатила глаза Гермиона, с некоторой брезгливостью наблюдая за тем, как жадно ест Рон. Сама она только потянулась к блюду с кашей. — Я просто хочу знать как можно больше, чтобы потом хорошо разбираться во всем!       — Животики надорвешь, — хрюкнул Рон, наконец-то прожевав бекон. — Гермиона, не будь заучкой больше, чем ты есть!       Гермиона вспыхнула, насупилась и не проронила ни слова до тех пор, пока не пришла почта. К ней подлетела сова, уже знакомая Гарри сипуха, и принесла что-то от ее родителей. Гарри с надеждой задрал голову к потолку, но нигде не увидел белоснежного оперения Букли. Он немного расстроился отсутствию писем, но потом справедливо решил, что в начале года даже ему писать еще некому. К тому же, Рон сидел рядом тоже без единой весточки и его это нисколько не тревожило.       Заслышав негромкий стук обуви, он повернул голову к учительскому столу. К ним величавой походкой направлялась профессор Макгонагалл, сжимая в руках единственный свиток. Остановившись у гриффиндорского стола, она развернула пергамент — то был список учащихся факультета, постучала по нему палочкой, и к каждому немедленно разлетелись кусочки пергамента поменьше. Гарри поймал свое расписание одновременно с Роном, и они тут же начали их сравнивать, хотя этого можно было и не делать — они выбрали одинаковые предметы. Гермиона с восторгом изучала пергамент, доставшийся ей. Гарри не было видно со своего места, но он мог представить, что на бумаге не осталось ни дюйма свободного места. Тем временем шаги Макгонагалл все еще приближались к ним, и он удивленно задрал голову, взирая на профессора снизу вверх. Но та даже не взглянула на него — все ее внимание занимала сидевшая напротив Гермиона.       — Мисс Грейнджер, я думаю, вам все же будет полезно зайти в мой кабинет прямо сейчас. Я бы хотела поговорить с вами о вашем расписании.       Гермиона подскочила, как ужаленная, и устремилась за выходящей из зала Макгонагалл, напоследок подмигнув друзьям. Те лишь недоуменно переглянулись и поспешили доесть все, что оставалось у них в тарелках, поскольку чувствовали, что удары колокола прозвучат уже совсем скоро.       — Она классная, но иногда просто страшная заучка! — посетовал Рон, хватаясь за свой рюкзак. Гарри лишь согласно кивнул.       Их с Роном расписание совпадало полностью, как и ожидалось, а потому они направились к хижине Хагрида, гадая, что нового узнают на его уроке, а заодно — на уроке прорицания, что как раз был перед обедом. «Что бы там не говорила Гермиона, а еда — это очень важно!» — с видом знахаря поделился с ним Рон, а Гарри на это лишь улыбнулся.       Хагрид уже ждал их на пороге своей хижины. Он широко и немного смущенно улыбался, выглядывая у дверей замка выходящих учеников. Гарри и Рон подошли первыми.       — Готовы к уроку? — добродушно спросил у них Хагрид, хлопнув Гарри по плечу так, что у того подогнулись колени. Рон разумно отошел в пределы досягаемости огромной руки.       — Ничего, порядок, — ответил он, разлохматив волосы. — А вы готовы, профессор?       Хагрид посерьезнел и смутился больше прежнего.       — Непривычно, — объяснил он друзьям. — Волнуюсь я очень… Что, если я проведу просто ужасный урок?       — Не ужаснее, чем если бы его провели мы с Гарри, — успокоил его Рон, похлопывая по здоровенному локтю, когда смог до него дотянуться. Хагрид улыбнулся и хмыкнул в бороду, а глаза-жуки засветились уверенней.       — Спасибо, Рон. Ну, что ж, — сказал он уже громче: вокруг собирался третий класс, — здравствуйте. Давайте начнем урок. Все за мной!       Он широко ахнул рукой, едва не задев стоявшую в первом ряду Парвати, и направился на опушку рядом с Волшебным лесом. Ребята засеминили вслед за ним.       Заметив корзины с лукотрусами, Гарри даже выдохнул. Не по наслышке зная о любви Хагрида к опасным и крупным тварям, обычные древесные лукотрусы вызывали у него чуть ли не благоговение. Хагрид громко распорядлся, давая задание изучить строение маленького тельца каждого существа, и все принялись за работу, иногда увлеченно переговариваясь. В какой-то момент Гарри показалось, что он увидел Гермиону, что ее волосы взметнулись прямо возле его лица, но стоило ему обернуться, и ему в лицо прилетело лукотрусом, которого держал в руках Рон.       Дождавшись колокола, друзья побросали своих существ в корзины и направились к Хагриду, что стоял на крыльце своей хижины и заламывал огромные ручищи, провожая взглядом разбредающихся учеников. Завидев мальчиков, он встрепенулся и слегка улыбнулся.       — Как я провел первый урок? — поинтересовался он, скосив глаза на Малфоя и компанию, что уходили крайне недовольными, хотя даже не пытались сорвать урок своими возмущениями. Гарри проследил за его взглядом и поджал губы.       — Отлично! — опомнился он, когда получил несильный тычок от Рона. — Мы никогда прежде не видели такого!       Хагрид зарделся. Гарри говорил абсолютную правду: лукотрусы, хоть и были своенравными и немного кусачими, все-таки были волшебными существами. Он жил в колдовском мире уже третий год, но по-прежнему приходил в восторг от магии и ее обладателей. Гермиона именно поэтому иногда называла его «вдохновленным».       — Гарри! Рон! — к ним бежала Гермиона, немного растрепавшаяся в спешке. Гарри расплылся в улыбке: вспомнишь солнце — вот и лучик. — Кабинет профессора Трелони находится высоко в башне, нам надо поспешить, если мы не хотим опаздывать!       — Пока, Хагрид! — тут же попрощались они и с великаном и быстрым шагом направились к замку.       «И угораздило же ее туда забраться!», посетовал про себя Гарри, когда они поднимались вверх по серебряной лестнице. Хуже всех пришлось Гермионе: ее рюкзак просто разрывался от количества учебников и был настолько тяжелым, что Рон, помогая затащить его в люк, поразился, как Гермиона справляется с ним в одиночку. Гарри улыбнулся, твердо решив не напоминать другу о существовании магии, любуясь смущением Гермионы.       Профессор выплыла к ним из-за ширмы практически сразу же, как они расселись в маленькой душной комнате. Увидела ли она их своим третьим глазом, Гарри не знал, но ему показалось, что и своими двумя она могла видеть сквозь людей — настолько огромными они казались через стекла очков. Рон тут же тихо обозвал ее стрекозой, но ожидаемо получил тычок от Гермионы. Ничего не менялось.       — Здравствуйте, дети, — замогильным голосом поприветствовала их преподаватель, сильнее закутываясь в десяток шалей. Стрекоза-капуста.       — Здравствуйте, профессор, — с придыханием ответили Парвати и Лаванда, остальные же тактично (и с большим скепсисом) промолчали.       — Сегодня наше первое занятие по прорицанию. Предсказывать будущее могут не все, еще меньшее количество существ могут его видеть. Тем из вас, чей третий глаз слеп, я ничем не смогу помочь, но попытаться вам все же стоит — это никогда не будет лишним, — она обвела весь класс загадочным взглядом и судорожно вздохнула. — Начнем мы с гадания на чаинках. Откройте пятую страницу вашего учебника, будьте добры. Сейчас я разолью вам чай с особыми травами, которые помогут видеть больше.       — Нам это пить? — ужаснулся Рон, когда увидел в своей чашке серо-зеленую жидкость с множеством чаинок на донышке.       — Ну конечно, мой дорогой! — удивилась профессор и всплеснула руками так, что чуть не пролила весь остаток чая из чайничка Гарри на голову. Гермиона хмыкнула. — Только ни в коем случае не глотай чаинки! Они могут не указать тебе верного будущего в таком случае.       — Я удивлюсь, если он не проглотит их вместе с чашкой, — шепнула Гермиона Гарри на ухо, и они тихо захихикали, пока Рон пил чай, стараясь не морщиться.       — Когда выпьете свой чай, обменяйтесь с соседом чашками, пусть он приоткроет вам завесу тайны и расскажет о судьбе! — профессор Трелони внимательно наблюдала за учениками сквозь свои очки-лупы, и от одного этого взгляда Гарри стало жутко. Он поежился и в несколько глотков выпил остывающий чай, сплевывая чаинки обратно в кружку и протягивая ее Рону.       — Держи и давай сюда свою, — он открыл нужную страницу учебника. — Сейчас мы посмотрим, что ожидает тебя в будущем.       Но, как и следовало ожидать, серьезного предзнаменования не получилось. Они чуть не расхохотались в голос, когда у Рона обнаружилась «осторожность перед лунными козявками», у Гарри «радость с солнечными улитками», а у Гермионы и вовсе «смерть с кровью единорогов». Вскоре профессор, проходившая между круглых столиков, запинаясь о пуфики, подошла к ним и попросила рассказать о том, что они видят. Рон с полным серьезностью лицом сообщил Гарри, что того ждут радостные перемены, которые принесет новый солнечный день, а Гермиону — встреча с единорогом. Профессор покивала, замечая, что у Рона могут быть способности, а потом и сама заглянула в чашку Гарри.       — Мой бедный мальчик! — громко вскричала она, отталкивая посуду. Громко хрупнул фарфор, разваливаясь осколками по столу, а трое друзей в недоумении воззрились на переполошившую весь класс Трелони.       — В чем дело, профессор? Рон неправильно указал мою судьбу? — спросил у нее Гарри, стараясь прочитать на беспокойном лице хоть какой-то ответ. Женщина встрепенулась, переводя на него взгляд испуганных глаз.       — Мой бедный мальчик… Тебе грозит страшная опасность, будь осторожнее!       Гарри даже разочаровался. Сам он считал, что «страшная опасность» грозит ему с тех самых пор, как он родился, а смертельная — сразу после того, как Волан-де-Морт не смог его убить. Но и Рон, и Гермиона, и вообще весь класс были явно под впечатлением куда большим.       — Вы не могли бы уточнить, профессор, что за опасность мне угрожает? — спросил он максимально вежливо, но Трелони дернулась как от пощечины.       — Мой дорогой… Я не вижу так далеко, но очень прошу тебя быть осторожнее.       Гарри кивнул, стараясь хмыкнуть как можно тише. Спас его колокол: пора было отправляться на обед, и даже необычно большое количество домашнего задания уже в первый день не омрачало его настроя как следует подкрепиться.       — Гермиона, ты как дальше? — спросил он у нее, когда они в тишине вошли в Большой Зал. — С нами или на другой урок? И что вообще у нас?       — Гарри… — он обернулся и приподнял брови. Гермиона была непривычно растеряна. — Ты серьезно считаешь, что ее словам можно не придавать значения?       — Конечно, конечно, я так считаю, — он даже закатил глаза и пошел вперед. — А ты все еще сомневаешься?       — Ну, я тоже не уверена…       — Значит, закрыли тему! — сказал он несколько жестче, чем хотел, и сел за стол. Он никогда не любил переживать больше, чем было необходимо. А особенно — из-за будущего, которое точно и не известно.       — Так что у нас там по урокам? — спросил он уже мягче, когда все трое расселись за столом. — Кажется, я потерял свое расписание.       Гарри смущенно разлохматил свои волосы, а Гермиона звонко цокнула языком, отмечая, какой же он беспечный. Рон полез в рюкзак и достаточно быстро нашел в нем смятый листок.       — Дальше защита от темных искусств, — произнес он, вчитываясь дальше. — А потом, кажется, история магии…       — Я с вами до конца дня! — объявила Гермиона, засияв ярче новогодней елки. — Ну разве не чудесно?       — Конечно, чудесно, — Гарри вдруг вспомнил что-то важное, и кусок мяса едва не застрял у него в горле. — А помните ли вы, кто у нас в этом году в преподавателях? Двое новых профессоров!       — Точно! — Гермиона засветилась сильнее. — Профессор Люпин и профессор Блэк! Как думаете, они хорошо знают свое дело, или же такие же, как профессор Квиррелл?       — Здесь надо сравнивать не с ним, а с прекрасным Златопустом! — хохотнул Рон, заставив Гермиону возмущенно покраснеть. Гарри решил сохранить нейтралитет.       — Главное, чтобы нас научили защищать себя. Пока Волан-де-Морт не уничтожен, опасность может подстерегать нас сразу же за стенами школы.       Все, кто услышал страшное имя, содрогнулись, а Гарри чуть воспрянул духом. Он не боялся. Ни встречи со своим самым главным врагом, ни даже смерти — он верил, что сможет защититься, если будет упорно в этом упражняться. «Я начинаю мыслить, как Гермиона», подумал он и улыбнулся.       Класс защиты от темных искусств встретил из шорохами и шебуршаниями. На полках стояли аквариумы и клетки со всевозможными тварями. Друзья с сомнением покосились на них, лишь надеясь, что новые учителя не станут их выпускать для тренировок, как это сделал профессор Локонс в прошлом году.       Гарри и Рон сели на вторую парту второго ряда, Гермиона — третьего. В класс стали все стремительнее стекаться ученики; Малфой и компания вошли важно, расталкивая мешающих пройти, и расселись в начале первого ряда. Сам Драко повернулся к Гарри и поиграл бровями, намекая на провал того в любом задании. Гарри фыркнул и отвернулся, увлекаемый беседой с Невиллом, что уже занимал своё место возле Гермионы.       Прозвучал колокол. Ученики смолкли, в ожидании уставившись на дверь кабинета их новых преподавателей. Каждый был заинтригован: никто и разглядеть-то их толком не успел. Было ясно, что они никому не знакомы, отчего интерес лишь подогревался. Гарри с друзьями тоже замолчали, ожидая, но вдруг открылась совсем не та дверь, которую сверлили множество глаз.       В класс вошел высокий мужчина с приятной улыбкой. Он встал совсем близко к партам, поэтому разглядеть его как следует уже ничто не мешало. Бледный, со впалыми щеками и исполосованным шрамами лицом — это тут же повысило его авторитет как преподавателя такого опасного предмета. В волосах видна была проседь, хоть и выглядел он достаточно молодо. Глаза смотрели по-доброму, доверительно так, что хотелось тут же выложить все секреты и признаться во всех грехах. Одежда и правда была несколько потрепанной и великоватой, но под общим впечатлением от преподавателя эта деталь терялась.       Он оглядел весь класс, мягко улыбаясь. Взгляд его ненадолго остановился на Гарри, и тому показалось, будто эти глаза знают его гораздо лучше, чем он может себе представить.       — Здравствуйте. Очень рад видеть вас всех на моем уроке, — голос его был приятным и немного уставшим. Гарри переглянулся с Роном: они негласно решили, что у учителя до них были гиперактивные первогодки. — Меня зовут профессор Люпин. Я буду счастлив обучать вас защите от темных искусств в этом году.       Со своего места презрительно фыркнул Малфой, но все остальные испытывали к этому побитому жизнью мужчине исключительно симпатию. Профессор тем временем сообщил, что был бы совсем не против познакомиться со всеми на первом уроке, поскольку не имеет способности видеть чужие имена. Девочки с последних рядов захихикали, а профессор лишь улыбнулся и начал с хмурых слизеринцев на первом ряду.       Он был очень вежлив и учтив, и ученики подсознательно тянулись к нему навстречу. Иногда профессор останавливался на ком-то и сообщал, что так или иначе был знаком с их родственниками, а ребята отвечали, что и сами теперь рады знакомству с ним. Профессор Люпин настолько очаровал всех, что даже сам Гарри не сразу вспомнил, что учителей должно было быть двое.       Когда очередь дошла до них с Роном, Люпин с неизменной улыбкой сообщил о том, что знаком с отцом семейства Уизли и отозвался о нем, как о человеке мягком, но с твердым характером. А едва он перевел взгляд на Гарри, в глазах его что-то неуловимо изменилось, хотя никто этого и не заметил.       — Я знал твоих родителей, Гарри, — произнес он, улыбаясь чуть грустнее, — даже знал тебя в младенчестве. Ты не помнишь их, но они были чудесными людьми и наверняка гордились бы тобой сейчас.       Гарри сглотнул и скомкано поблагодарил профессора, а тот лишь кивнул и продолжил знакомство с Дином и Симусом, что сидели позади него.       Стало максимально неловко, но от этого не менее интересно узнать, кто же такой профессор Люпин, ведь о себе он не обмолвился и словом. Родители… Гарри и правда не помнил их, но он видел те колдографии, что подарил ему Хагрид еще в конце первого курса, и имел небольшое представление о них. Ему стало так грустно и одиноко, ведь самым большим его желанием всегда было иметь полноценную и любящую семью. Гермиона перегнулась черед проход и положила руку ему на плечо. Гарри улыбнулся поддержке, а мысли его тем временем сменили русло: где же второй преподаватель?       Не успел профессор окончить знакомство и перейти к ознакомлению с новым курсом защиты, как дверь в класс распахнулась. Последние ряды вытянули шеи, удивленно наблюдая за тем, кто вошел.       — Да ладно тебе, Римус, будь проще! — произнес неизвестный и усмехнулся, а класс словно бы озарило яркими лучами восходящего солнца.       Гарри неотрывно смотрел на вошедшего. Это был молодой мужчина ростом чуть ниже профессора Люпина, с длинными черными волосами и острым, аристократичным лицом. В голове неосознанно прошла параллель с семейством Малфоев, имевших такие же изящные скулы и линии челюсти, и Гарри даже озабоченно нахмурился. Одежда его отличалась изысканностью и некоторой старомодностью, присущей богатым семьям с большой родословной. Он неторопливо оглядел класс с некоторой высокомерностью во взгляде, но доброй усмешкой, а потом и вовсе забросил руку на плечо профессору Люпину, облокачиваясь на недоумевающего мужчину.       — Класс, добрый день. Меня зовут профессор Блэк, и с этого дня я и мой друг будем преподавать у вас защиту от темных искусств, чтобы ни одна пакость не смогла вам навредить!       Третьекурсники разразились смехом, а вместе с ними и Гарри. Ему вновь показалось, что профессор Блэк смотрит именно на него, отчего он даже ненадолго зажмурился, а когда открыл глаза, справедливо решил, что ему просто показалось.       — Я и профессор Блэк не раз сталкивались с множеством неприятностей, а потому постараемся научить вас всему необходимому на личном опыте, — профессор Люпин стряхнул с себя чужую руку и улыбнулся ребятам. Улыбка профессора рядом стала напоминать хищный оскал.       — За свою не такую уж и долгую жизнь приключениями обзавестись мы успели, это верно, — он хитро прищурился, посмотрев сначала на друга, а потом на ребят. Гарри все так же казалось, что на него смотрят в первую очередь. — Но из нас двоих путешественник именно я. Вы и представить себе не можете, насколько много необученных магов на территории Африки!       Он пустился в рассказ, начиная расхаживать между партами. Его живость заряжала энергией, и уже довольно скоро весь класс бурлил вопросами. Люпин с теплой улыбкой наблюдал за другом, иногда помогая ему отбиваться от особо назойливых учениц. Что не удивительно — сам профессор Люпин был достаточно симпатичен, а уж его коллега, казалось, был способен затмевать собой звезды.       Гарри одернул себя, совершенно не понимая, почему думает о своем учителе, как о самом прекрасном на земле. Лишь когда Люпин одернул того, назвав по имени, он понял, почему сравнением были именно звезды — профессор Блэк был самой яркой из них.       Они едва ли услышали колокол. Профессор Люпин объявил, что некоторые из заклятий, описанных профессором Блэком, они будут разучивать уже на следующем занятии, а в качестве домашнего задания задал первый параграф учебника. Профессор Блэк умудрился рассказывать именно о том, что было в книге, и Гарри даже поразился его умению правильно подать материал — даже он чувствовал, что запомнил абсолютно все. Единственное продолжало тревожить его где-то внутри, и он обернулся, выходя их кабинета. Глаза профессора Блэка следили за ним.       На истории магии они с Роном, как и всегда, заснули под одинокий скрип пера Гермионы и тихий голос профессора Бинса. Гарри снились яркие листья пальм, экзотические птицы и Сириус Блэк, его учитель, что сражался с разной нечистью, а после откидывал со лба пряди черных волос, поворачивался и смотрел прямо в глаза…