«Alter Ego», или Цирк уродов.

Прошла ровно неделя с того момента, как его поймали. Птица стал более покорным, так как его разум был теперь затуманен этим дурманом, который он употреблял вместе с кашей. Его взор помутнел, зрачки были постоянно сужены, словно от яркого света. Существо не походил на самого себя и смутно осознавал это, а в моменты кормежки и вовсе терял суть происходящего. В очередной раз принесли еду, сегодня планировалось что-то масштабное, но его это не волновало. Главное – еда и питье, и все. Дрессировщик уже не внушал такого страха и отвращения. Птица практически беспрекословно ему подчинялся, выполнял приказы и даже некоторые трюки. Он по приказу мог раскрыть крылья, взмахнуть ими и опустить. Насчет полетов организатор еще думал, ибо, как ни крути, но шатер не такой большой, чтобы выдержать размах этих гигантских крыльев. - Сидеть, - раздался грубый голос Дина, когда он махнул кнутом в воздухе, и тот оглушительно хлыстнул, вызывая мурашки по коже. Птица не стал сопротивляться и послушно сел на корточки, придерживаясь пальцами земли перед собой. Он был жутко грязный, его одежда износилась и выглядела как лохмотья. Не мудрено, его не мыли и не выпускали из грязной клетки, в целях профилактики, как говорил дрессировщик, когда его отец спрашивал о состоянии Птица и его не представительном виде. - Умница, а теперь ложись, - на губах мужчины заиграла ядовитая улыбка. Это не нужно было публике, это нужно было ему самому. Вся эта беспрекословная покорность, она забавляла и.. возбуждала? Быть может. - Собери крылья, - ткнув кнутом в твердый изгиб, надзиратель презренно дернул верхней губой, обходя существо вокруг и осматривая. Похудел, даже не так, высох, а кожа стала еще грубее из-за ударов и падений. Нужно отмыть его и переодеть, как сказал отец, а ослушиваться его очень не хотелось. - Что тут у нас? – легок на помине, пронеслось в голове у Дина, когда сзади подошел плотный брюнет со сцепленными за спиной руками. Цепкий взор скользнул по распластавшемуся существу, которое ворковало себе под нос что-то и терлось щекой о землю. – Он что, снова под кайфом? – вскинув брови, начальник склонил голову в бок, наблюдая, как Птица начал буквально ползать на пузе, отираясь лицом о землю. - Для профилактики, - парировал молодой заместитель, убирая кнут на крепление у бедра и сложил руки на груди. Отцу это не очень понравилось, но губы исказились в ухмылке. - Надо привести его в порядок и одеть. Выступление будет сегодня вечером. Займись им лично, понял меня? – ласково проговорил он, посмотрев в глаза сыну и положив ладонь на его плечо. Тот невольно нахмурился и опустил голову, кивнув. Отца нельзя ослушаться, иначе всем будет плохо и ему особенно. - Да, пап, - поджав губы, Дин покосился злобно в сторону существа, уже лежащего на спине и растопырившего крылья. Извалялся в грязи как свинья, и это злило. Ведь теперь ему придется его мыть. - Вот и умница, - мужчина похлопал своего протеже по предплечью и пошел восвояси, оставив жертву эволюции в руках самого из беспощадных людей. За эту неделю на нем появились новые синяки и ссадины, но все были в районе груди и на спине, щетина уже отросла снова, и он выглядел весьма неаккуратно, даже отвратительно. А Птица это не волновало, все будто было в порядке вещей, особенно сейчас, когда тело не чувствовало боль, а в голове творилось нечто ватное, растворяющее. - Поднимайся, встать! – разозлившись на Отца, Дин решил выместить весь гнев на своем подопечном, поэтому хорошенько пнул его, огрев рукоятью кнута по спине. Тот оглушительно вскрикнул и сжался в позу эмбриона, закрывая голову руками и пытаясь укрыться крыльями. Но дрессировщика это бесило еще больше, посему, сцепив до скрипа зубы, он упал на одно колено, хватая тварь за основание крыла и дергая к себе. Тот снова клекотнул и сжался плотнее, но это не спасло от удара кулаком в голову. Больно, в ушах зазвенело, и перед глазами появилась темнота, но он не терял сознания, к сожалению, безуспешно отстраняясь и отползая. - Я. Сказал. Вставай! – с каждым новым словом следовал и новый удар, костяшки пальцев покраснели и разбухли, а Птицу, кажется, он разбил нос. Вот черт. В чувство парня привела увиденная кровь и кашель питомца, который, судорожно вздыхая, начал подниматься на ноги. Шумно дыша и сжимая челюсти, Дин наблюдал за Птицей до тех пор, пока тот не встал, и сам восстал следом. – Так-то, - сплюнув и схватив мученика за скулы пальцами, крепко сжимая, Дин приблизился непозволительно близко к дикому зверю, смотря в глаза того. - Только попробуй, подведи меня сегодня. Убью, - низко пробасив и вызвав тем самым мурашки по коже мутанта, дрессировщик отпустил его и поднял кнут с земли. – В клетку! – скомандовал он, и брюнет, прихрамывая на правую ногу, двинулся в сторону своей обители. Беспрекословно оказавшись в помещении и забившись в угол спиной ко всем, он схватился дрожащими и сбитыми руками за прутья клетки. Впервые за долгое время в его голове что-то прояснилось, но ненадолго. Кормежка была спустя полчаса, поэтому дальнейшее он вновь воспринимал как через плотную дымную завесу.