Сладкая парочка

      Утро. В окно бьет яркий луч света. Дует свежий ветер.       — Как будто на камнях спал!       Максима разбудил шум и предрассветный холод. Он сел, открыл глаза. Вокруг пыль и простор. Потолок очутился далеко сверху, где-то в небе. Окружение отнюдь не напоминало привычную, уютную комнату. Бетонный пол, железные стены, гул…       Проснувшись и осознав, что находится не дома, юноша решил изучить местность, чтобы понять, где он и что вообще произошло. Максим успел заметить, что находится на хлипком матрасе, наполненном сеном, в легкой белой хлопчатой одежде на сквозняке в середине весны. А рядом тихо похрапывает Даниял.       «И ты, шал? — удивился Макс еще сильнее. — Будить или не будить? Ладно, сам скоро проснётся.»       Высокий решил исследовать окрестность. Догорают слабые оранжевые лампы в ржавых патронах. Большие железные двери высотой в три метра, рядом — обычные; стальные баки и трубы, палки, перегородки. В далеких серых стенах ряды мелких грязных стекол. Какой-то промышленный амбар… От каждого шага по бетонному полу разносится звонкое эхо. С утренним живым освещением территория похожа на кадры из фильма.       — Ау? — крикнул Максим. — Здесь никого нет…       Он повернулся и собрался пройтись обратно, но в ответ ему прилетело: «Хватит шуметь!» — видимо, шал проснулся.       — Даниял! Блядь, почему мы здесь?!       — Да я-то откуда знаю?! Кстати, где мы?       — Ты только сейчас заметил, что что-то не так? Мы на заброшенном складе хрен пойми где, и ты спокойно спрашиваешь: «где мы»?!       — Ну а что еще делать?       — Как «что»? Искать выход! Если разобью окно, ты не пролезешь. Ищем дверь.       Были проверены все двери, проверен каждый угол огромного помещения, но прохода на свободу нигде не было. По расчетам Максима, проемы под окна были слишком мелкие, чтобы кто-то из взрослых юношей мог протиснуться. Рассвет. Выхода нет.       — У тебя есть телефон? — спросил Дон.       — У меня даже нормальной одежды нет. Одно название — «одежда». И на тебе эта же простыня.       — Ты не знаешь, как мы здесь оказались?       — Нет.       — Я тоже, — нависло молчание.       Вчерашний день был точно таким же, как и многие предыдущие. У каждого свои дела, свои заботы. Вечером мальчики созванивались. Максим, которому надоело, что друг днями просиживает свою юность за уроками, назвал того зубрилой. В ответ от Данияла ему пришли оскорбления. Как обычно: кто-то один что-то ляпнет — другой выпалит агрессивнее — получит той же монетой. Шалость. Поговорили, обсудили всего понемногу, посмеялись, сбросили — Даниял берется опять за уроки, Максим играет за компьютером. Ночь. И вот они тут. Ходят, молчат, думают, вздыхают о прошлом, боясь будущего.       За одной из дверок послышались шаги, тихо щелкнул замок. Макс схватил Дона за руку, и они спрятались у стены возле цистерны, стоявшей недалеко от открывшейся двери. Высокий прижал друга к стене, закрыв ему рот рукой, чтобы тот не смел ни звука сказать, ни шелохнуться. В комнату вошел невысокий человек, весь в черном, в маске и блестящих очках. «Работорговец, убийца, педофил» — пронеслись мысли в головах мальчиков, трясущихся от страха. Пока незнакомец обходил помещение в поисках ребят, они пробежали в открытую дверь и оказались во дворе фабрики. Работа кипела, из труб валили клубы пара, опадая на землю подле конденсатом. Стараясь скрыться от лишних глаз и камер, Максим и Даниял прошли в узкое пространство между складом и зданием завода, чтобы обдумать дальнейший план действий.       Деревья… еще хлипкие палочки, на которых только недавно распустились светло-зеленые листочки — не вариант. Просто пробежать? Вдруг не заметят? Забор… Если один подсадит другого — первый попросту не успеет выбраться. Какие еще варианты? Отвлечь охранника — рискованно; вырубить — не хватит силы. Подкоп — уйдут столетия, и он все еще не будет готов. Притвориться сотрудником — прокатило бы только в фильме.       К счастью, мимо проезжала фура, наполненная коробками, и дверь ее прицепа не была закрыта. Мальчики недолго думая запрыгнули в машину и скрылись за грузом. У забора автомобиль вдруг остановил свое размеренное движение. Водитель вышел и тяжелым шагом прошел по хлюпкой после дождя земле. Послышались голоса:       — Стой! Что везешь?        В ответ второй голос что-то буркнул, вероятно, указав на ящики.       — А-а, ясно. Проезжай!       Дверь закрылась, и стало темно-темно хоть глаз выколи.       — Макс, ты здесь? — шепнул Дэнчик.       — Да.       — Это ты касаешься моей правой ноги?       — Нет.       — А что это?       — Коробка, дебил.       Загудел мотор, машина тронулась. Фура сделала резкий поворот в сторону, и груз рассыпался по всему прицепу, а в след за ними и мальчики. Водитель включил музыку погромче, так, что ее можно было уловить и сидящим сзади. Играло диско, что-то похожее мелодией на Geri Halliwell — It's raining mеn. Человек надавил на газ, и машина помчалась по лесной чаще, окружавшей завод, по лужам и кочкам, метаясь из стороны в сторону, будто бы выбирая дорогу похуже. Максим и Даниял старались удержаться за что-нибудь, но ничего, кроме хлипких гор коробок, под руками не было, поэтому они держались друг за друга, наблюдая звуки хаоса в кромешной тьме. Конечно же, их угораздило попадать и друг на друга, в результате чего синяков и ушибов избежать не удалось.       Дорога все же выпрямилась. Иногда подтрясывало на редких неровностях. Музыки не было. Все погрузилось в тишину и спокойствие, лишь шум проезжей части был слышен за тонкими стенами из цветного картона и досок. Убаюкивающая песня дорог однообразной степи усыпляла тревогу, погружала в тоску и уныние. Ребята договорились спать посменно, чтобы выбраться на первой же остановке. Первым дежурил Даниял, потому что он «и так спал дольше». Но скука одержала верх и над ним. Прицеп погрузился в сон.       Долго ли, коротко ли колесила машина по полотну дорог, но к вечеру фура добралась-таки до города. Она развозила груз по домам и районам, постепенно опустошаясь. Максим и Даниял все так же мирно дремали рядом за кучами, пока вдруг не почувствовали, что чья-то сильная рука тряхнула их.       — Мальчики, подъем! Что вы здесь делаете? — раздался голос, заглушаемый хайвеем.       Сначала один открыл глаза, испугался и стал будить второго; тот же в свою очередь, проснувшись, от обилия эмоций потряс первого. Перед ними стоял большой, крепкий взрослый мужчина с бородой, чьи руки были сплошь покрыты волосами и татуировками.       — Мы… Не знаем.       — Я вам плохого не сделаю. Возвращайтесь-ка домой. Сможете сами добраться? — уточнил водитель, увидев на себе шокированные взгляды.       — А где мы? — спросил Максим.       — На дачах.       — Нет, понятия не имеем, где это.       — В кабине только одно место. Посидите здесь? Я вас аккуратненько довезу.       — Нет! — вместе ответили мальчики.       — Уверены? Тогда вон там находится остановка, — он указал на противоположную сторону улицы. — Маршруты сможете сами узнать. Всего доброго! — мужчина развернулся, сел за руль и уехал.       Денег на автобус или трамвай не было. Максим и Даниял ловили попутки, но никто не соглашался подбирать двух юнош в костюмах душевнобольных. Пришлось спрашивать дорогу и идти пешком. Ряды деревьев, фонарные столбы, домишки, рекламные баннеры, ветер, лужи. Пройдя пару километров, Макс вспомнил о вопросе Дэнчика:       — Точно! Ну и где твой телефон?       — У нас же нет телефонов, — в недоумении взглянул на него низкий.       — Но он есть у прохожих. И у родителей. И у полиции, которая нас уже ищет.       Спустя полчаса одиночества был найден добрый прохожий, соизволивший помочь детям. Бабушка — божий одуванчик — смогла наблюдать слезы, мольбы и восклицания парней, испугавшись, пожалела, что дала им телефон, и начала молиться, чтобы этот разговор скорее закончился.       Ребята молча ехали в машине под темнеющим небом, наблюдая зажигающиеся фонари родных улиц. Слишком много эмоций, распирающих душу, что язык заплетается. Возрождение веры в человечество, в жизнь, восстание из пепла, словно феникс, возвращение обратно, в спокойствие и тепло. Мысли о происходящем, рефлексия о прожитом дне.

***

      Через час Максим и Даниял уже сидели по домам, занимались своими делами.       На столе разложен лист А2, исписанный словами, рисуночками, соединенными карандашом под линейку. Открыта карта города и справочник организаций. На краю стоит кружка кофе. «Что-то здесь не так. Очень странная ситуация, — размышлял Максим, пытаясь подметить каждую деталь истории. — Словно мы пешки, словно всё было игрой! Вот как мы там оказались? Нужно спросить у шала, что он думает по этому поводу. Почему именно мы двое и зачем? Заговор? Не хватает деталей!»       Даниял поднял трубку.       «Алло?» — «Здорово! Опять химию свою учишь?» — «Да.» — «Сможешь назвать формулу этилена?» — «Ты в прошлый раз так же начал разговор.» — «Что? Это шутка? Тебе показалось.» — «Нет. Точь в точь. Те же слова.» — «Я такого не говорил.» — «И ты что-то про фанфик хотел сказать…» — «Про фанфик? Слушай, я к тебе не за этим. Ты подробно помнишь случай побега?» — «Побега? Какого… побега?»       Нависло молчание. Смешались мысли и чувства. Словно мир разделился на две части. Словно понимаешь, что делаешь что-то не так, живешь не за себя, думаешь о чем-то чужом, действуя на автомате. Словно стоишь возле озера, а в нем лишь небесная синева да облака, лесная тишь — и никого — и рыбачишь в безрыбье.       Максим и Даниял стояли по два конца линии. Проблема в одном слабом звене, связи или во всей цепи одновременно? Или в месте и расположении объектов? Возможно, существует жизнь во Вселенной, помимо нашей планеты, и есть копии нашей галактики с разным развитием событий, разными нами. Где-то мир лучше, а где-то — хуже, но они нам недоступны. Как бы то ни было, в других точках Вселенной Максим и Даниял сильнее друг в друга не влюбятся.       «Сбрасывай… Я тебе перезвоню, » — Макс завершил звонок.