Сладкая парочка

      Мальчики вышли на велосипедную прогулку. Они спокойно и размеренно ехали по одной из главных улиц, обсуждая новости, рассуждая о том, как мало осталось учиться.       Чудесная погода, прекрасное окружение. На небе ни облачка. Тепло. Дул прохладный ветерок. Цвели растения, зеленели деревья, радуясь солнышку. Пахло скошенной травой. Красота… Однотипные дома, торговые центры, граффити, реклама, дороги — все это уже въелось в подкорку мозга. Но в каждой частичке бытия есть своя эстетика, пускай и не такая заметная для обычного глаза.       — Надо выходить на улицу чаще, а то уже состарился, шал, — возмутился Максим. — И нет другого пути, чтобы не ходить возле Набережной? У нас город не настолько маленький.       — Мне здесь нравится. Тем более в этот раз мы не по самой Набережной поехали.       — Тем более… — повторил в пренебрежительно-насмешливом тоне. — Просто ты других мест не знаешь, тупой.       — Сам тупой.       Возле центрального универмага было много людей, машины гнали потоком, поэтому пришлось продолжить путь пешком. Недалеко ребята заметили небольшую кофейню и решили зайти внутрь, привязав велосипеды снаружи возле окна, занимающего почти всю стену заведения. Когда Даниял открыл дверь, в нос ударил вкусный запах свежей выпечки, и решение «просто зайти посмотреть» превратилось в обоюдное соглашение посидеть внутри и пожевать что-нибудь.       На коричневой стене напротив висела черная доска с ценами на напитки, возле входа была витрина, вся обложенная жареным и печеным, сдобой и десертами. От ассортимента разбегались глаза. Слева располагалась обеденная зона: зелененькие диванчики, столики молочного цвета и стульчики. Теплая гамма магазина располагала к уюту, маня расположиться поудобнее и остаться надольше.       Посетителей было много. Кто-то красовался у места возле улицы, пока другие отвоевывали территорию на диване. Когда Даниял и Максим уже определились с заказом, как нельзя кстати освободился столик у окна, смотрящего на велосипеды. Ребята взяли немного того-этого, расставили тарелочки и стаканчики и приступили к трапезе. К удивлению, они всегда проходили мимо этого заведения, даже не зная, что здесь находится.       Как жаль, что все хорошее заканчивается так быстро. Особенно вкусная еда. Мальчики сидели, развалившись на стульях, попивали прохладные напитки, проверяя социальные сети.       — У тебя же коктейль с другим вкусом! Можно попробовать? — Максим опустил трубочку в стакан друга и отхлебнул.       — Как? — Даниял не ожидал.       — Романтично. Кстати, я вот только видел мем по теме.       — Дашь свой попробовать? Что за мем?       — Бери, — высокий подвинул свой стакан ближе к другу. — Смотри, — показал экран телефона, — ты бы мне врезал, если бы я тебя поцеловал?       — Смотря в какой ситуации.       Максим жестом подозвал Данияла, чтобы тот подвинулся поближе, как бы «посекретничать», и внезапно поцеловал его в щеку. Тот, недолго думая, прикоснулся губами к губам друга, и они соединились в поцелуе, оставшись в нем на несколько сладких, как карамель, мгновений.       — Ты чего? На нас люди смотрят. Я думал, ты мне оплеуху влепишь. Ну ты тупица, шал! — Макс неодобряюще мотал головой, хотя в интонации слышалось обратное. Подумав, чуть тише добавил, -…люблю тебя… — и, сохраняя спокойствие, словно ничего не происходило, сказал, — пойдем! Мы вообще-то погулять хотели.       Они вышли, отвязали велосипеды и остановились.       — А куда мы вообще идём? Вниз спустимся? — уточнил Даниял.       — Опять твоя речка… — высокий опустил голову.       — Так куда?       — Мне посоветовали сходить посмотреть на поезда. Говорят, там красиво. Не вижу в них ничего красивого, но пойдем посмотрим.       — Мы будем просто смотреть на поезда?       — Нет, тупой. Мы будем там не только просто смотреть на поезда, но и просто ходить и просто кататься на велосипедах. Может, пикник устроим или свидание.       — Ты знаешь дорогу?       — Просто пойдем прямо, — почесал шею. — Там разберемся.       — Логично.       — Логика — это то, чего у тебя не хватает.       — У тебя ее намного меньше. Далёко мы собрались. Так а куда именно? — низкий переступил с ноги на ногу. — Железная дорога большая.       — Давай в сторону музея или вокзала?       — Давай.       — Обратно на автобус или трамвай нас не возьмут с великами?       — Нет.       — Жаль, — бросил высокий. — Поехали.       Мальчики запрыгнули на терпеливых коней и с новыми силами помчались навстречу приключениям. Ветерок, встречный, малость затруднявший движение, освежал в жаркую погоду, гладил волосы.       Проехав площади, обложенные плиткой, ряд разнообразных магазинов и несколько кварталов, они остановились в месте, где улица делилась на две части. Одна дорога вела через зеленый парк к фонтанам и дворцу культуры; к берегу, на котором часто собираются люди посмотреть салюты, чтобы не толпиться и не пачкаться в пепле, где поворачивают теплоходы, заканчивается Набережная, и начинаются обрывы, ждущие неугомонных подростков, прыгающих по ним стайками, словно воробьи. Там же находится район, почти неизвестный жителям центральной части города. Район-призрак, отличающийся своим настроением и архитектурой, словно был вырезан из какого-то журнала про типичные городишки России, хотя к ним прямого отношения не имел. Другая дорога была по более-менее знакомым кварталам, где кипела своя, непривычная жизнь. Деревья, клумбы, забегаловки. Мальчики, проверив карту, поехали по второй, рассматривая по пути достопримечательности, цветы, вывески, здания. На перекрестке повернули налево — и дальше в неизведанное.       Через минут пятнадцать уставшие от монотонной езды были во дворах возле точки назначения, затерянной в старых постройках. С трудом отыскав главный вход, чтобы не перекидывать транспорт через забор и не оставлять его в дебрях, опустились на первую скамейку. Они продолжили разговор, который завязался во время остановки на одном из светофоров, незаконченный то ли из-за свистящего ветра, то ли из-за плотного трафика.       Говорили-говорили, и — тишина. Нет подходящих слов или тем, на которые можно перевести разговор. Все, что можно было сказать, уже обсуждено. Щебечут птички. Шелестят ветки. Музейный сторож, бодрый старик лет шестидесяти или больше, с проседью и бледной кожей, громко хлопнул дверью, выйдя покурить. Он повернулся в сторону мальчиков, собираясь им что-то крикнуть, но передумал и только тяжело вздохнул, опёрся на заборчик и, достав дрожащими руками из внутреннего кармана пальто сигарету, поджег, сделал затяжку.       Затряслась земля, заскрежетала сталь — по дороге катился старенький поезд, доверху нагруженный углем. Вагон, похожий чем-то на один из проезжавших, стоял и в глуби высаженных тополей, но уже много десятилетий не был на ходу и являлся лишь одним из экспонатов выставки под открытым небом. Людей не было, как и обычно. Приходят на экскурсии редко, в основном только по праздникам, в большей степени из-за расположения организации.       Мальчики, воспользовавшись возможностью, посмотрели вещи эпох Мировых войн, экспозиции, отражавшие быт до и после конфликтов, великие сражения; порассуждали и поспорили на тему войны и мира, предков, прошлого, политики Советского союза. Исследование внутренних и внешних выставок длилось не больше часа. Дольше мальчишки лазили по окопам и танкам, изучали конструкцию хлипкого домика из досок и манекены, которых не пощадили другие посетители.       Ребята пригнали велики к скамейке в центре парка, заросшего травами и кустарниками, сели, чтобы отдохнуть, попить воды, собраться и, наконец, отправиться дальше.       Макс лежал на скамейке. Дэнчик сидел рядом на корточках, подкачивал шины на велосипеде. Он зыркнул на Максима, спросив, не скучно ли ему. Возможно, то был риторический вопрос, ведь высокий всем своим телом выражал невыносимую скукотищу. Макс поймал взгляд друга и сказал, чтобы тот быстрее заканчивал, а то он уже скоро иссохнет от безделья. Даниял ответил, что уже починил велосипед, но было бы быстрее, если бы он ему помог, и поцеловал Максима.       Заметив, что Дон хочет сесть, Макс поднялся и отодвинулся, оставив между ними расстояние с полметра, закинул одну руку на брусчатую спинку скамьи. Увидев пропасть, ставшую невидимой стеной, причиняющей дискомфорт, мальчики стали незаметно по чуть-чуть двигаться, пока не соприкоснулись. Даниял положил руку на плечо Максима. Тот осторожно взял друга за подбородок, чтобы повернуть и приподнять к своему лицу, но низкий послушно по привычке повернул голову. Установился зрительный контакт. Безмолвный спор: кто в этот раз поведет битву, а кому останется лишь подчиниться.       Их губы слились в страстном поцелуе, продлившемся, казалось, целую вечность. Мальчики сцепились в объятии, прижались сильнее, словно мотыльки, находящие друг в друге тепло и свет, которых так не хватает холодной темной ночью. В этот раз танец явно вел Даниял, смело целуя, оставляя засосы на на шее и плечах Максима, который немного неловко водил руками по его футболке, обнимая, дожидаясь своей очереди целовать друга, вспоминая об обещании в этот раз побыть в роли пассива.       Все приближалось к занятию «неприличными вещами» в публичном месте. Шаловливые ручки «альфы» приближались к штанам «гаммы». Подростки дали волю гормонам. Неподобающее поведение для одних из лучших учеников престижной школы… Да кого это волнует? Вокруг ни души!       Сторож громко свистнул, распугав голубей, пригревшихся после холодного апреля на долгожданном солнышке. То было ли страхом для птиц, осуждением для мальчиков или просто особенностью поведения, но тайна однократного сигнала так и останется тайной. Скоро после этого послышался металл тяжелых колес, гудок. Появился и сам поезд. Мужчина постоял, посмотрел, проводил его. Сторож обвел глазами территорию своих подчинённых земель, узнав мальчиков за одним из кустов, усмехнулся и пошел обратно в свою комнатку, бурча под нос что-то про современную молодежь.       Ребята решили долго не задерживаться. Прошло уже больше часа с прибытия в музей.       Мальчики подъехали к привокзальному мосту, перешагивающему с одного песчаного острова к другому, отделенными рекой железных дорог. Было хорошее место, чтобы оставить велосипеды и спешиться. Не страшно: людей нет, а с моста все прекрасно заметно. Мальчики, пройдя полсотни ступеней, поднялись наверх.       С высоты пятиэтажного дома раскинулся захватывающий вид. Вокзал и территории близ него, гаражи, пустыри, поезда, дороги… Люди кажутся маленькими игрушками. Стук колес, завывание воздуха и прочий шум. Открывается небо, просторнее, чем в городе. А на нем ни облачка. Приближается вечер — знойная погода сменилась на теплую прохладу, поднялся ветер.       — Возможно, для кого-то здесь и красиво. Но нет ничего необычного, — заявил Максим.       — Исследуем ту часть города, за железной дорогой?       — Куда мы велики денем?       — Подымим?       — Как? Пойдем, ещё по городу покатаемся.