Сладкая парочка

***

— Вы что, отупели совсем?! — возмущалась классуха. — Как вы все умудрились завалить математику? Там же думать нечего! — сказал человек, преподающий историю, один из самых простых и ненужных предметов в школе. — Послушайте! Мы не смогли хорошо написать геометрию, потому что математичка не даёт нам подготовительных заданий. Тем более она… — встрял мальчик, готовый всегда оспорить чужое мнение, которое считает неправильным или которое не уважает. Но классный руководитель его перебила. — Не мешай! Я не к тебе обращаюсь, а к классу. Как? Как несколько человек получили четверки, а у остальных тройки и двойки? Объясните! Даже Даниял и Максим завалили. Мальчики, что с вами? — Она… — начал Дэнчик, но классуха перебила и его. — Останетесь после уроков. Поможете мне с компьютером, — внезапно переключилась с тона бессердечного диктатора на спокойную речь. Потом вновь начала со злобой: — Разочаровали! Слышите? Вы меня полностью разочаровали! Больше не буду вымаливать у учителей, чтобы они исправляли вам оценки. Пусть выходит то, что выходит, — но все прекрасно знали, что это лишь ложь и провокации.

***

— Макс! Макс! — вокруг вертелся Дэнчик. — Чего тебе? — Макс зевнул. — Чего такой хмурый? — Потому что ты рядом, шал страшный. — Сам ты страшилище. — Ща я тебя урою за твои слова, — и вполсилы ударил Дона. — Больно, дебил, — скинул пенал Максима со стола. Ручки, стержни и карандаши разлетелись по полу, словно осколки елочного шарика. — Ты чё, обнаглел мои вещи кидать? Быстро поднял! — Сам поднимай свой мусор! — Мусор здесь только ты. Ты не понял? Быстро поднял! А не то… — Максут забрал пенал Данияла, открыл, стал вышвыривать на пол содержимое, игнорируя ругань друга. Попал в мимо проходящего человека — ничего страшного — просто не заметил. Дэнчик попер на Максима драться ручкой, нанес критический удар по тыльной стороне руки, чем ввел в замешательство и вызвал крики боли. В десятый раз не так критично, как в первый, но все равно худо. Макс стащил портфель Дона и стал разбрасывать по кабинету учебники и тетради. Тот решил провернуть аналогичное с его вещами. — Эй, не трожь мой! — А ты положи обратно мой. И все собери. — Твои вещи только на свалку годятся. Я тебе помогаю. — Я твои в окно выброшу! — подошёл к подоконнику, открыл окно. — Сто-о-ой! — прокричал Макс звонким голосом на весь кабинет, переходя на высокие ноты. — Я с твоим то же самое сделаю, — встал так же. Прозвенел звонок. Учителя не было — разборки продолжались. За ними наблюдал уже весь класс. Перепалка отличников интереснее выступлений любых клоунов класса. — Быстро пошел и поставил на место, и собрал все вещи! — Сам иди! — Мальчики, не ссорьтесь! — вмешалась староста. Но ее слова были пропущены мимо ушей. — Я тебе говорю: пошел и собрал всё! — повторил Макс настойчивее, добавляя огонька в их злую игру. «Мальчики! Сейчас училка придёт. Если что я вас предупредила, » — пронесся голос вопиющего в пустыне. — Нет! — отстаивал свое мнение Даниял. С опозданием вошла химичка с криками: «Вы что делаете?!» Она припугнула ребят, заставив утихомирить свою забаву, смотать удочки, а вместе с ними и учебники, и ручки, и карандаши… — Пишем контрольную, — заявила она. Максим с грустью тяжело вздохнул. Опять придется все клянчить у тупого Дэнчика, сдающего химию, который сам ничего не знает. И не факт, что он теперь мирно захочет поделиться решением — придется выпрашивать силой, тратить на него последние нервные клетки, подерганные классухой и неправильным режимом. — Она же должна была быть в среду, — Дэнчик подал надежду Максу, что все минует. Но последний огонек угас. — Мы не укладываемся по времени. Придется писать сегодня. За первый урок допройдем темы, на втором пишем. Максим поник. А за ним и Дэнчик. Дон захотел как-то отвлечь Макса от переживаний и ткнул его, чтобы сказать, что он дебил, химию не напишет. За это высокий врезал низкому по башке с криком «вонючка!» на весь класс. За что в ответ послышались грозные маты. Химичка не сделала им замечание.

***

Понедельник. Плохая погода. Мокрый снег, мороз, гололёд. Холодно и влажно — оттого все ещё противнее. Небо затянуто серыми тучами. Не выспался — смог уснуть только в четвертом часу. Ещё и задержали на час помогать скачать тупую презентацию. И так короткий день, скоро стемнеет. Болит рука, получившая боевое ранение, и голова — от шальских бредней. Пришлось как можно быстрее избавиться от Данияла, проводив его до поворота (ведь по-другому он не отстанет), переться домой в одиночку, хавать и опаздывать на дополнительные. Великолепный день. Ещё и с девушкой умудрился поссориться.

***

Из телефона шли гудки… Обида растянулась без причины на несколько дней, нужно было как-то ее прекращать. Не стареть же в объятиях Данияла, поджидая, пока обстоятельства снова их сблизят как физически, так и эмоционально. Не хватает родного запаха, сладких губ и теплых рук. Ни спать, ни дрочить не хочется. — Приветик, зай! Прости меня… — молниеносно среагировал на «Алло», сделал гнусавый, плаксивый голос, вызывающий слезы. — Не мешаю? Да, у меня все нормально. Чего звоню? — задумался. Как будто ссоры и не было. — Да так, соскучился. Люблю тебя… — перепалка кто кого больше любит и кто по кому больше скучает. — Встретимся? — встрепенулся, словно пташка, и поживел. — Отличная идея! Давай обсудим все подробнее. Они сидели в пустой квартире, попивая чай с бутербродами и хлебом с салом. Максим настоял на том, чтобы они перекусили «по-мужски», а не всякими конфетками-печеньками. Под фильмец было самое то. Девочка ожидала ужастик, как раз под мясо. Он настоял на какой-то романтической комедии с соплями и слезами в конце. Слово мужика — закон. Наевшись, они лежали на диванчике и мягко, крепко обнимались. У мальчишки текли слезы от великолепного сюжета фильма, которые вытирал волосами подруги, лежавшей спереди, он проникся высокой культурой, хотя девочка явно не оценила выбранное произведение по залугам, посчитав его сухим. Все же под конец фильма они уже вместе в обнимку дремали, свернувшись калачиком. Пачка чипсов, тени, тушь, помада, пудра, духи, на телефоне включены песни 90х-00х. Smells like teen spirit. Пахнет молодостью. Мальчик пытается намазать румяна девочке, пока та рисует ему стрелки. Он практически не возмущался — «всегда хотел попробовать что-то новое». И волосы бы отрастил и покрасил. Даже платье бы надел, если бы она попросила. С Дэнчиком так не прокатывает — за любым словом идёт оговорка. Робкое повиновение или честная критика — жизнь бросает его из стороны в сторону, давая шанс попробовать и выбрать что-то одно, все или ничего. Она духарит его знакомым ароматом, уже ставшим зависимостью, в котором он утонул долгое время назад. Он криво рисует ей улыбку на губах, притягивает к себе и целует, пачкаясь в помаде. Теперь можно увидеть тепло, что прожигает кожу во время поцелуев, поймать мгновение на щечке. Индийские благовония. Свечи. Любовь любопытных пироманов. Один безжалостно жжет спички, другой наивно щелкает зажигалкой. Задвинуты шторы. Вынуты цветочные крема. Массаж. Видимо, сегодня пришёл последний день больной спины, но ещё неизвестно, в хорошем или плохом смысле. Высокий не смог стерпеть прикосновений, которые называются «массажем», так что было решено открыть столетнюю бабушкину настойку на рябине. Вкус был отвратительным, наверное, все же ее нужно было мазать на ноги. Склянка вместе с содержимым немедленно отправилась в мусорку. На бутылку больше, на бутылку меньше — никто не заметит. Все же больное тело разогрелось и поддалось неумелым рукам, и складки боли были ненадолго расправлены, растерты до красна. Девочка легко прислонилась к спине всем телом, прорабатывая верхнюю часть спины, остановилась на пару мгновений, чтобы поцеловать открытую и уязвимую шею. Чувственно, близко, возбуждающе. Она что-то страстно шепнула ему, но он не расслышал сквозь дрему. Максим начал засыпать, поддавшись теплоте и комфорту. Недосып из-за учебы дал о себе знать в не самый подходящий момент. Проснувшись, сладко потянувшись, он почувствовал себя помятым и невыспавшимся. Вокруг никого. Неужели это опять был просто сон? Побродив по дому, он нашел ее ботинки: она всё еще здесь. Он был рад, как щенок первому снегу. Он кому-то нужен. Он может любить и быть любимым. Он может быть кем-то понят и принят, поддержан и подержан за руку и не только. И это не очередной правдоподобный сон. Но даже если и сон, то без доставшего его шала, который при желании можно легко свести на эротику. Как минимум, возможность контроля ситуации и безопасность задницы — уже неплохо. Она сидела на кухне и смотрела в открытое окно, держа в одной руке кружку кофе. Типичная девочка-эстетка, думаящая, что жизнь чем-то похожа на Пинтерест, на чью-то сказку. Хотя нельзя было отрицать, что ее жизнь и вправду стала походить на волшебный сюжет детской книжки. Любящий принц, готовый ради красавицы на подвиги. Искренняя любовь за просто так — что-то, что раньше казалось какой-то выдумкой, не существующей в ее окружении или просто являющейся столь незаметной ее частью. Но теперь подобный кусочек стал для нее целым миром. Безопасность, близость, спокойствие, принятие, поддержка всех взглядов и интересов, искренность. Нужный и важный кусочек пазла для потерянных душ. Он тихонько подкрался к ней сзади и обнял. Кофе заплескалось, но не вылилось. Принцесса поставила чашку и обняла своего принца в ответ. Они млели и таяли от любви друг к другу. Простое, доброе и сильное чувство без излишней страсти и разврата. Солнечный зайчик стеклянного, пошлого мира.

***

А как там Дэнчик? Пришло время помириться Утке-Максутке и с Доном-Батоном. Все хорошее долго не живёт. Как и время между их ссорами и примирением. Даниял и Максим все ещё любили друг друга, но в обществе постсоветского пространства не принято открыто выражать свои чувства, особенно если ты нетрадиционной сексуальной ориентации. Высокий оказался би и, чтобы не подавать Дону надежды на то, что все может хорошо закончиться, он завел новые отношения. Данный поступок был не до конца понятен низкому. Рисково, но тому все же получилось создать крепкую шведскую семью, которой дивились окружающие, не понимая, что на самом деле творится в этом чертовом любовном треугольнике. Трое людей в пуховиках ходили по главной улице ночного города, смотрели на придорожные украшения, фонари, «светящийся дом», облицованный динамичной подсветкой. Падали хлопья прощающегося снега, прося отпустить прошлое: все обиды рано или поздно забудутся — скоро станет теплее, ещё будет весна. Февральский мороз щипал щеки. 14 февраля — День влюбленных. Они и забыли про эту дату. Она, скорее, прошла под эгидой Дня душевнобольных. Трое силуэтов вышли на берег и зажгли бенгальские огни. Под ногами с хрустом проваливался снег. С нижнего яруса Набережной прогремел салют. Максим подпрыгнул, угодив в объятия Данияла. Было неожиданно, что кто-то, кроме них, в городке, полном суматохи, тоже вспомнил о празднике. Они подошли ближе к забору, чтобы посмотреть на фейерверки. Макс обхватил девочку за талию и прижал к себе, она в ответ приобняла его. Дон стоял невдалеке и грустил. Снова один и никому не нужен. Девочка что-то прошептала высокому в ухо, и тот, грубо подозвав низкого поближе, приобнял его свободной рукой. Стала собираться толпа зевак, собравшихся посмотреть на небесные цветы, облепляя троицу. Максим хотел предложить компашке уйти, но помедлил, поймав чей-то взгляд. Слева, подальше Дэнчика, стояла казашка. Она метала взгляды в сторону ребят, противоположную для нее от салюта. Было не совсем понятно, на кого именно она смотрит. Она вряд ли гомо — это не так распространено в наших краях, миловидна, чтобы смотреть на красное, обветренное лицо в слезах, да и на низкого, круглого, сопливого старикашку тоже. Высокий подвинул друга и толкнул вперёд, в сторону казашки: — Шал, я нашел тебе ажешку помоложе. Назови в честь меня своего первого сына. Я приду к тебе на той пожрать и проверю. Даниял был напуган и потерян, его глаза беспрестанно бегали, ноги тряслись и подкашивались, ладошки потели, дыхание и пульс участились. Он заржал. — Не пугайся! Обычная реакция, скоро привыкнешь, — обратился Макс к незнакомке, пока две девочки пытались привести его друга в чувство. — Да что вы там делаете? С ним все в порядке. Сейчас оклемается, — утянул свою девушку подальше, чтобы Дон с казашкой наедине разбирались в данной ситуации. Даниял познакомился с девочкой (назовем ее А., чтобы не путаться). Вернее перезнакомились. Они раньше воспитывались в одной группе детского сада, и вот судьба вновь свела их пути вместе. А. пригласила Данияла на беседу за чашечкой кофе в соседней кофейне, чтобы он пришел в себя и согрелся. Дон хотел отказаться, но Макс крикнул ему что-то типа: «Давай, мы в тебя верим!» Ветер заглушил его слова, до друга донеслись непонятные «бу-бу-бу», на что он показал средний палец, подумав, что в нем посмели сомневаться. Отказываться не посмел. Максим с подругой стояли в пяти метрах от них за какой-то семьёй с детьми. Макс любовался успехами друга и улыбался. Искренно и очень мило, с таким же выражением лица, как он пару лет назад смотрел на то, как низкий старательно, с интересом решает сложную задачу по алгебре у доски; а теперь регулярно смотрит так на свою девушку. — Ты рад за него? — спросила девочка. — Та не. Он — шал вонючий, скотина тупая. Что за него радоваться? — обнял ее. — Не слишком строго? — Он заслужил. — Каждый человек достоин счастья. — По нему пока не видно. — Посмотри, как он улыбается. — Да он всегда так улыбается. Как безумец. — Нее, это другое. Влюбленные люди выглядят по-другому, не так как обычные. А счастливые не так, как радостные. У них улыбка другая — они улыбаются сердцем. — Опять ударилась в философию? — он готовился перебить ее поцелуем, когда она начнет болтать много неинтересной чепухи. Грубый, но действенный способ мило и безобидно заткнуть человека. — А ты-то счастлив? — задала она вопрос, за которым в голове забегали шестерёнки, последовало недолгое молчание, полное самоанализа, самокопания и прочих внутренних размышлений. Так выглядела сложная попытка понять простой вопрос, в котором — очевидно же — должен быть подвох, как во всех вопросах девушек. Затем последовал такой же простой ответ: — Да. Почему мне не быть счастливым? У меня есть семья, еда, мягкая кроватка и ты, — он поцеловал ее, нашел милый момент, хотя на самом деле просто сильно хотел целоваться. В этот момент подошёл Даниял, спросить, пойдут ли ребята с ними, но Максим «вежливо» послал его куда подальше. Мальчики показали друг другу средние пальцы, побесились, как они обычно это делают, и распрощались. — Позовете нас на свадьбу? — крикнул Максим вслед. — На вашу — обязательно, — съязвил Даниял. Макс внутренне гордился, что его подопечный так быстро учится. — Счастье в простом? — спросила девочка у высокого чуть погодя. — Счастье в простом… А ты счастлива? М? — У меня есть ты, мне этого достаточно, — затем последовали долгие поцелуи.

***

Даниял сидел в кафе с новой старой знакомой. Хрустел пальцами. Они вспоминали о том, что было во времена учебы в дошкольном учреждении, делились своей нынешней жизнью. Это продолжалось на протяжении получаса, пары чашек латте и двух кусочков тортика. Шал старался тянуть разговор, но при этом казался себе неимоверно скучным. А. пыталась поддержать общение: — Так ты собираешься стать врачом? А каким? — Ну пока думаю терапевтом или стоматологом. — Ску-ка-ти-ща! — прозвенел знакомый голос в кофейне, но Дэнчик его не заметил. — А у меня тетя психолог. — Не, психология — не моя стизя. — По тебе замет… — попспешила закончить предложение и неловко усмехнулась, — А с чего у тебя такой смех? — после подобного замечания где-то недалеко раздался смешок. Даниял оглянулся, но решил, что это просто чьи-то эмоции, не касающиеся его. Просто совпадение. — Не знаю. Всегда так было. Смеюсь даже когда кому-то плохо. А почему в последнее время везде так много психологов? — Возможно, больше причин для стресса… — А ещё много шарлатанов. И всяких «интернет-тренеров». — Моя тетя не шарлатанка! — возмутилась А., на ее щечках выступил румянец. — Прости, я ничего не имею против твоей тети. Может, ты знаешь что-то об этом? — Он уже так прогорел один раз… — в этот раз Дон отчётливо услышал резко оборвавшийся голос Макса. Он встал, обернулся вокруг, но его самого не заметил. — Что такое? — встревожилась А. — Ничего. Просто показалось. Давай найдем место получше? — Что случилось? На улице темно и холодно. Давай всё-таки останемся здесь? — говорила собеседница игриво, строя глазки. — Нужно уважать мнение дамы, — прокомментировал Даниял и сел. — Особенно т… — голос Максима вновь внезапно показался и так же внезапно оборвался. Максим сидел со своей девушкой через столик от Данияла. Ну как же оставить друга одного в беде? Растеряется же, бедненький, не сможет сам и слова связать. Макс дразнил Дэнчика, вставляя свои «уместные» комментарии, а девочка старалась прикрыть парню рот в нужный момент и дёрнуть его, чтобы тот спрятался, когда друг оборачивается в поисках источника звука. Комментарии можно было развить во что-то интересное, в какие-то интересные истории из жизни, но для шала они казались «слишком резкими», «неправильными», «невпопад». В какой-то момент посиделка стала походить на цирк с жонглерами, кидающимися словами. Но изначально мертвый разговор все же продвинулся на более личные темы: — Ты очень галантный, интеллигентный. Жалко, что в наше время мало таких парней, — А. водила по столу пальцем. — Спасибо. У тебя тоже прекрасное воспитание. А ещё ты очень красива. Но мне кажется, таких же, как я, очень много. — А ты особенная, — подсказывала девочка. — А ты особенная, — дополнил Даниял. — Ты действительно так считаешь? — А. удивилась и хихикнула. Дон утвердительно мотнул головой. Нависла небольшая неловкая пауза. — Спроси, есть ли у нее парень, — подсказывала парочка. Даниял, немного замешкавшись, все же задал подобный вопрос, на что получил неоднозначный ответ. — Предложи ей себя, — настаивал Макс. — Спроси ее тип парней, — предлагала девочка. — Вхожу ли я в твой тип парней? — Даниял попробовал объединить советы, на что его компания отреагировала «фейспалмом». — Так прямо? — хихикнув, сказала А. — Ну-у, не совсем. Но даю тебе шанс, пока я не завела новые отношения. Удиви меня, — встав, обернулась в сторону, где прятались Максут с девочкой. — И без подсказок! — строго, но без злости обратилась она к ним. Максиму и девочке пришлось покинуть Данияла. Дэнчик минут 15 выкручивался, как мог, отвечая на различные вопросы знакомой, в том числе личного характера, жизненных принципов и целей. Старался неловко шутить и делать сносные комплименты. На что А. сжалилась и дала ему свой номер телефона. Он заплатил за нее, вывел из кафе и предложил проводить до дома или довезти на такси, но она резко выразила отказ. За ней заехала машина и увезла в неизвестном направлении. Дальнейшее развитие событий буквально находилось в руках Дэнчика, в маленьком комочке салфетки с синими смазанными циферками. Даниял набрал номер Максима. Максут находился с девушкой на полдороги до ее дома. Мальчики договорились встретиться возле подъезда Дэнчика и обсудить все произошедшее. Дон потопал домой пешком, обдумывая ситуацию. Мальчики сидели на скамье. — Что было? Почему вы так быстро распрощались? Она испугалась моего маленького шальчика? Не обижала тебя? — Все в порядке. Вернее, не знаю, она просто задавала вопросы, а потом уехала, оставив свой номер. — Это уже намек на продолжение. Позвони ей, пригласи на свидание. Вдруг получится развести на что-то большее, — оба джентльмена покраснели. В обществе не положено говорить о таком вслух, лишь делать наедине. — Ты думаешь, все у меня получится? — А почему бы и нет. Эй, мы же с тобой одинокая парочка страшилок-заучек: один — прыщавый, другой — низкий. Хотя бы девушки будут, не все же вдвоем гнить в этой дыре. У меня есть, почему бы и у тебя не появилась? Все будет. — Да я не в том смысле. Пойми… — А в каком? — Я тебя люблю, — вздохнул Даниял и повлек за собой неловкую паузу. Максим тоже тихонько вздохнул. — Как будто я к тебе не безразличен… ты мне как младший брат. Вот какой ты у меня хороший вымахал, девчонкам уже нравишься. Не забывай, кто тебя взрастил, — по-братски положил руку на плечо и постучал. Они попрощались крепким рукопожатием, показали на прощание друг другу средние пальцы и разошлись по домам. Даниял не спал всю ночь, смотрел в потолок и думал. Думал-думал и все же надумал…