Мой сын — идиот.

      В семье Афтонов все хорошо. После трагической смерти младшего сына в доме с каждым днём становилось всё тише. Только изредка Майкл, тот, что старший, включал модную музыку того времени. И то в одиночестве. Подрастающий парень терпеть не мог присутствия кого-то рядом с ним, а вскоре отвык и от сожительства с Уильямом. Возможно, социопатия являлась семейной чертой всех Афтонов. Его отец не был склонен к конфликтам или наказаниям. Напротив, поощрял смелые выпады своего отпрыска. Обсудить проказы ребёнка не с кем, а криминальные умы почти всегда уникальны и интересны с точки зрения психологии и их мотивов. Если человек из себя что-то представляет и может за себя постоять, то будет совсем не важно, каковы его планы или что он совершил в жизни.       Майк сошёл с трапа автобуса на родной тротуар недалеко от своего дома. Через несколько мгновений молодой человек уже находился у двери, но не спешил войти. С самого утра его отец, Уильям, был в не особо позитивном настрое, в каком был почти всегда, потому сталкиваться с ним было идеей не из лучших. Особенно после того, что произошло пару дней назад. Но неприятности сами пришли по задницу Афтона младшего.       Дверь открылась прямо перед лицом нерешительного парнишки, и оттуда выглянул мужчина с кухонным ножом.       — Ох, это ты, Майки, — с облегчением проговорил он, свободной рукой раскрутил цепи на входной двери и распахнул её, — Ты бы хоть…позвонил, — Уилл недоверчиво окинул взглядом улицу за спиной студента и поспешно загнал того в дом. Замки снова были заперты, а уставший парень плюхнулся на диван у кухни, даже не раздеваясь. Афтон старший снова вернулся к плите с видом укротителя змей, хотя на деле тот просто пытался приготовить что-то съедобное на ужин. Сковорода неприятно шипела. Но скрежет посуды куда уж приятнее лязга металла.       — Ну, как день провёл? Что нового на учёбе? — Незачёт по философии, — за несколько минут он провернулся на диване раза четыре точно, но всё же нашёл удобную позицию. — У вас ещё и философию преподают? Пустая трата времени, — старался наиболее отчетливо отвечать отец, потому что на заднем плане, казалось, издавала звуки вся кухонная утварь — от вытяжки до чертового шкафа у окна, который никак не хочет закрываться, — Не расстраивайся, тебе уж точно не пригодится. — Меня могут отчислить. — Гм…       Чуть помедлив в своём занятии, Уильям глубоко вздохнул, прокрутив в сознании воспоминания о годах своей молодости. Хорошее было время, воистину. —…Это пустяки, Майк. В городе куча учебных заведений, протиснешься куда-нибудь. — Да похуй.       Уильям Афтон просто пожал плечами, после чего снова сосредоточился на готовке. Сегодня паста болоньезе и что-то отдаленно напоминающее жареное мясо.       Вскоре после этого домохозяин аккуратно наложил еду в тарелки. Сыну нормальную порцию, себе же — чуть больше, зная, что голодный студент точно не съест слишком много. В конце концов, захочет ещё — возьмёт. С осторожностью мужчина раскладывает столовые приборы и еду на обеденный стол. Чем красивее окружение, тем больше аппетита вызывает блюдо. Он молча приглашает Майка за стол, как и всегда. Просто пристукивает вилкой по тарелке, чтобы в лишний раз не раздражать подрастающего бунтаря и борца с системой. Системой образования.       С последним вдохом кухонной вытяжки в доме снова виснет гробовая тишина, изредка прерываемая скрипящими звуками посуды. Кто-то бы посчитал, что все спят, либо в резиденции попросту никого нет. Но отсутствие звуков объясняется негласным трауром оставшихся членов семьи Афтон. Каждый день происходит минута, а то и несколько часов молчания, пока та не прерывается разговором по телефону или томным вздохом сожаления.       Уильям помнил про чертежи. — Майки, а с тобой всё хорошо? — Чего… Про что ты, — в глубоком недоумении поинтересовался голодный Афтон, который, тем не менее, слишком неторопливо поедал папашину стряпню. — У тебя всё в порядке там… На личном фронте, нет ли переживаний? — Зачем тебе это, пап… — Я твой отец, — Уилл заинтересованно уставился в опущенные на стол глаза сына, — Я волнуюсь. В последнее время ты… Ведёшь себя весьма и весьма странно. Понимаешь, о чем я? — Не-а… — Ты слишком скрытен! — Мне почти 20, ты будешь рыться в моём белье до самой могилы? — Да что ты! Будто я всегда лез в твои личные дела, Майкл, — на лице появилось горделивое возмущение. Что за вздор! В жизнь Уильям Афтон не портил никому существование своим любопытством, — Это ты зря.       Майк лишь хмыкнул что-то в ответ, чуть ускорившись в поглощении макарон с мясом. Еда отца всегда была для него чем-то обыденным. Он ел у своих школьных друзей в былые годы, в ресторанах, в семейном ресторане. Но, как говорится, дома всегда вкуснее.       — Ты возмущён тем, что я был в твоём гараже, — внезапно замечает молодой человек, впервые за вечер подняв взгляд от тарелки.       С минуту он молчит, но после снова растягивает улыбку по недоумевающему лицу. — А что же ты там делал?       Ответ не последовал. Майкл Афтон, будто по совпадению, моментально встал с места с тарелкой и небрежно свалил её в кучу посуды в раковине. Парниша удалился в свою комнату и, на удивление, не закрыл за собой дверь. Открытые двери манят маньяков, но уставший отец просто доел свою еду и принялся разбирать и мыть гору посуды, которая скопилась за день.       «А модуль так и не вернул», попутно за не самым любимым занятием размышлял Афтон. «Может просто забыл? Да нет. Он точно что-то с ним делает. Я думал, хуже дела уже не пойдут. Судебных исков от обеспокоенных мамаш мне будто не хватило! Плут хочет, чтобы я еще и возмещал ущерб. Злобный гений, черт его дери». За мытьём посуды время течёт быстро. Все тарелки были расставлены в шкаф, дело сделано.       Довольный собой, Уильям смахивает пот со лба, и без особых церемоний проходит к дивану. Там без дела валялась сумка Майка, из которой выглядывала книга с журнальной обложкой «Как отключить робота для чайников». Полистай эту жалкую книжонку какой-нибудь специалист, претендующий на магистра в технической области, смеху не было бы конца. Потому Уилл открыл эту рукопись лишь с иронией, но тихая паника не уходила. Майкл Афтон что-то задумал.       Афтон проходит мимо комнаты своего сына в час ночи, пока тот спит. Он спит с плюшевой игрушкой Фокси.