О ненависти и ненавистниках

В понедельник в университет Хенджин идет с большой неохотой. Он не знает, как ему реагировать на своих старых знакомых, как относиться теперь к Сынмину. Стоит ли ему избегать всех и сразу? Он не успевает воплотить эту задумку, так как уже на входе его поджидает старая компания. Ребята приветствуют его, отпускают какие-то шуточки, на которые Хенджин реагирует настороженно, стараясь не принимать участия в разговоре. Они не успевают дойти до аудитории, как Хенджина кто-то хватает за руку. Развернувшись, он замечает Сынмина и ему становится настолько нестерпимо стыдно, что он пытается вырвать руку, делая вид, что ему неприятно прикосновение, но Сынмин не отступает даже после нескольких вопросов от шайки. — Да что ты от меня хочешь? — как можно грубее пытается отшить того, кто хочет о нем позаботиться. — Хван, сейчас же иди за мной. Ты обещал больше не… — Сынмин не успевает договорить, так как Хенджин затыкает ему рот ладонью и утаскивает в неизвестном направлении. Они останавливаются у лестницы, ведущей в реконструируемый корпус. Хенджин тяжело дышит, пытаясь понять, что делать в подобной ситуации. — Хван, сейчас же объяснись или я за себя не ручаюсь… — Сынмин снова зол. — Слушай, я не могу им сказать. Если я скажу, что мы вместе, они побьют не только меня. Я правда не хочу, чтобы ты пострадал из-за моих необдуманных действий, — Хенджин хмурит брови и отворачивается к стене, стараясь не смотреть в чужие глаза. — Слушай, они однажды меня уже побили без причины. Твое молчание не гарантирует моей безопасности. А, вот если ты открыто заявишь, что теперь тусуешься со мной и моими друзьями, они точно не посмеют на нас гнать. Они смелые были, потому что Чана не было какое-то время, но теперь он вернулся. Все боятся Чана, — Сынмин ободряюще трясет его за плечо и разворачивает на себя. Он поднимает чужую голову за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, — Я обещал защитить, а ты обещал довериться. Сейчас я вернусь в аудиторию, а ты сделай выбор и возвращайся. У тебя будет только один шанс. Сынмин уходит, оставляя Хенджина с полной кашей в голове. Он точно не знает, как должен поступить и просто присаживается на холодный кафель. До начала пары остается десять минут, пора возвращаться. Хенджин все еще не знает, как ему поступить. Он не думает об этом по дороге, но осознает слова Сынмина, когда заглядывает внутрь. Компания сидит на последнем ряду, Сынмин где-то в середине аудитории. Ошибка стоит дорого, поэтому решить нужно сейчас. Хенджин смотрит на своих друзей, которые что-то громко обсуждают, а потом переводит взгляд на тихого Сынмина, уткнувшегося в книгу. Он стоит еще примерно минуту. Решение он уже принял, ему просто нужно набраться храбрости. Он нетвердой походкой переступает порог и направляется вглубь аудитории. — Я могу присесть? — робко интересуется он у поглощенного своим занятием парня. Тот отрывается он книги, внимательно разглядывает прибывшего, а после улыбается широко, хлопая по рядом стоящему стулу, словно специально освобожденному для кого-то еще. — Конечно. В аудитории все на мгновение затихает, когда Хенджин неловко присаживается рядом с Сынмином. Еще более напряженным молчание становится, когда Сынмин закидывает руку на чужие плечи и прижимает давнего врага поближе к себе. — Хороший песик, — шепчет Сынмин и вновь утыкается в книгу. Хенджин тычет его в бок и полностью расслабляется в чужих объятиях. Бывшая компания Хенджина очень хотела подойти и «поинтересоваться», что же происходит, но неожиданно прозвеневший звонок и вошедший лектор обломали их планы. Оставалось надеяться только на следующую перемену. Но в конце пары их цель неожиданно свинтила непонятно куда, поэтому им пришлось отправиться на поиски. А нашелся их «лидер» в столовой в окружении компании педиков. Они не решились подойти сейчас, так как в силе явно уступали собравшимся. Их напрягала вся ситуация, но это было отличным поводом наконец избавиться от такого «хорошего» Хенджина, ведь из-за его вечного «у нас будут проблемы» их уже перестали воспринимать всерьез. Теперь они будто дети только и делали, что угрожали расправой, а по-настоящему никого приструнить и не могли. Они задержали парней после пар. Двое против шести, как ни посмотри, а силы явно не равны. Парни были загнаны в угол. — Эй, Хван, что за херня? Ты теперь со всякими педиками водишься? А как же мы? Решил нас бросить? — видимо, это парень возомнил себя их новым лидером. — А это уже не ваше дело. Отъебитесь, по-хорошему, потому что потом будет поздно что-либо исправлять, — Сынмин знал, что прямо сейчас это не подействует, но у него были еще аргументы, — Чан ждет нас и, если мы не появимся через десять минут, он отправится на поиски. Не боитесь, что вас изобьют до полусмерти? — Не волнуйся, десяти минут вполне достаточно, чтобы разобраться с такими ублюдками, — ответил какой-то не особо выделяющийся парень. — Сынмин, стань за мной, я их задержу, а ты позови на помощь, — Хенджин решил, что так будет лучше, но он никак не ожидал затрещины. — Придуркам слова не давали. Опять героя строишь. А ну завались! — говорит он и тянет Хенджина в сторону от попытки нанесения удара, — Эти ребята совершенно не имеют чувства такта. Мы ведь отношения выясняли! Еще один парень бросается в атаку, но Хенджин блокирует его удар и, схватив Сынмина за руку, делает попытку побега. Они бегут достаточно быстро, чтобы немного оторваться от преследования, но надолго их не хватает, поэтому они забегают в здание и прячутся в уборной, заперевшись в кабинке. В маленьком пространстве они тесно прижимаются друг к другу, тяжело дыша и посмеиваясь от нелепости ситуации. Сынмин отворачивается и звонит Чану, сообщая об их ситуации и место, откуда их нужно забрать. Чан обещает быть через полчаса. Сынмин чувствует, как руки обвивают его талию, а чужая голова опускается на плечо. Он кладет свободную руку на голову Хенджина, перебирая длинные пряди. Он говорит с другом еще пару минут ни о чем, сбрасывая лишь из-за того, что Чану неудобно вести машину. Сынмин убирает телефон в карман и разворачивается обратно лицом к Хенджину. Парень снова укладывает свою голову на чужое плечо, наслаждаясь нежными прикосновениями к своему затылку. — Спасибо, — Хенджин говорит это не слишком громко, но очень искренне, — Ты мне нравишься. — Я знаю, — так буднично отвечает, что Хенджин сомневается, что произнес именно то, что хотел. — Ты не понял. Я имею ввиду, то самое «нравишься», а не «как друг нрави…» — Хенджин не может закончить фразу, так как чужие губы мягко касаются его. Сынмин делает это быстро и почти незаметно, но так обжигающе и волнующе, что становится тяжело дышать. — Я знаю, — повторяет он с той же интонацией и снова прижимает Хенджина к себе. Тот сильнее сжимает ткань чужой рубашки и тянет воздух у шеи Сынмина. Тот пахнет очень приятно. — Мне щекотно. Не делай так, — ему определенно не щекотно, поэтому Хенджин снова проводит носом вдоль шеи, заставляя Сынмина замереть в нерешительности. В Хенджине неожиданно проснулись какие-то странные желания, требующие немедленного удовлетворения. Он облизнул губы и прикоснулся ими к светлой коже. Он почувствовал, как чужое тело вздрогнуло, отзываясь на прикосновения. — Хенджин, прекрати, еще рано для этого, — тяжело дыша, выдавил Сынмин. — Тогда, позже ты позволишь мне еще поцеловать тебя? — дыхание Хенджина было сбито настолько же сильно, а голос звучал, чуть ли не умоляюще. — Только после того, как мы выберемся из этой ситуации, — он улыбается Хенджину, получая на свою улыбку такую же. — Вы закончили, — чужой голос заставляет их вздрогнуть, — Вы бы еще переспали прямо здесь. Выходите живей и поехали домой. Чан не был удивлен или что-то типа того, но, если бы они действительно занялись непристойностями в кабинке университетского туалета, он бы не смог их остановить, и уехали бы они отсюда еще не скоро. Да и к тому же, не слишком ли быстро это все? Чан не позволяет Сынмину сесть рядом с Хенджином на заднем сидении, усаживая на место рядом с водительским. До самого дома они едут в тишине. Чан не знает, почему решил привезти сюда и Хенджина, но хуже уже не будет, поэтому он высаживает их, а сам отправляется по своим делам. На этаж они поднимаются все в такой же тишине. И в квартиру они входят молча. Хенджин только громко воздух в легкие втягивает, будто сказать что-то хочет, но вместо этого лишь берет чужую руку в свою и переплетает пальцы. Его уже не одолевает такое сильное желание, он полностью спокоен. Хенджин уже не хочет как можно скорее сделать все и сразу. Он притягивает Сынмина к себе и обнимает за плечи, вжимаясь головой в плечо. Сынмин такой уютный и приятный, что его действительно хочется трогать, щупать и гладить во всех местах. Но не сейчас, может, чуть позже, когда они станут еще немного ближе. — Можно? — Хенджин бубнит полуразборчиво и тихо, но это не мешает Сынмину понять его. — Можно, — он не совсем уверен, о чем конкретно его просили, но ему тоже хочется. Хенджин вновь берет руки Сынмина в свои, подносит их к своему и лицу и мягко целует, в то же время поглаживая большими пальцами. Он снова шепчет тихое «спасибо» и опускает руки, переплетая пальцы, чтобы уже через секунду коснуться чужих губ своими. Они стоят в коридоре примерно минуты три, просто легко касаясь губ друг друга. — Я ничего не знаю об отношениях, поэтому, прошу тебя, как более опытного гея, позаботиться обо мне, — разрывая поцелуй, но не удаляясь от чужого лица, желая сохранить момент близости. — Что еще за «более опытный гей»? Могу заверить, что опыта у меня не больше твоего, — посмеивается Сынмин и дарит еще один короткий поцелуй. — Значит, будем набираться вместе. Они перебираются в кухню, пьют чай, в ожидании возвращения остальных жителей квартиры, а после идут все вместе смотреть мелодрамы, потому что в «камень-ножницы-бумага» выиграл Чан. Ребята засыпают, не досмотрев и до середины, оставляя Чана в тишине и спокойствии наслаждаться фильмом.