Mister Kennedy...

      Лампа зажглась, залив комнату тусклым светом. Сидя за выточенным из красного дерева книжным столиком, юный смотритель замка потянулся к личному дневнику. Внося записи чернильной ручкой, Рамон услышал негромкий прерывистый стук. Дверь в покои медленно открылась. К нему свободно вошёл Саддлер. — Как продвигается план, мальчик мой? — бархатным низким голосом поинтересовался мужчина.       Подойдя к центру помещения, на Озмунда падал луч света, обнажая его морщинистое лицо из-под капюшона. Повернув голову в сторону, Рамон приказал стоящей на страже личной охране подвинуть стул к их Лорду. — Прошу Вас, Вы — первый, кто услышит о моих стараниях. — горделиво, чтя своего лидера, произнес юноша. Он издал указ страже вернуться к своим обязанностям, тем самым освободив пространство для Саддлера. Тот, в свою очередь, спокойно присел. — То, чего Вы так долго добивались, — закрывая страницы дневника на застежку, четко произносит Салазар: — Теперь в наших руках, мой Лорд!       На лице мужчины засверкала довольная улыбка, которая сразу сменилась едва заметной теплотой в сторону юноши. Они развернулись друг к другу лицом. Положив руки ему на плечи, Озмунд произнес: — Я знал, что могу на тебя положиться. С каждым действием согласно плану, наша сила растет, распространяя веру за пределы и расширяя нашу… Семью. — делая акцент на последнее слово, мужчина взглянул в глаза юноше. Глубоко в душе он видел в нем преданного беззащитного мальчика, почти сына.       На дряхлом болезненном лице Салазара впервые заметна искренняя улыбка. Железная вера в Лос Иллюминадос была стойким крестом в его сердце.       Вспыхнувший огонек детской радости в глазах смотрителя тут же остыл, когда Лорд встал со стула, намеренно давая понять, что он здесь только ради дела. Отойдя на шаг в сторону гвардейцев, мужчина в балахоне четко произнес: — Нужно созвать всех. Такое яркое представление будет по душе всей деревне! — стукнув по полу посохом, он издал приказ в сей раз Рамону, который покорно этого ждал. — В главном зале, прямо у святилища. С нетерпением, буду ждать заветного финала!       Провожая взглядом медленно удаляющегося Озмунда, юноша кинул жест левой рукой охранникам и те пропустили его. Услышанные слова четко отозвались в голове и, приоткрыв тумбочку в столе, и аккуратно положив драгоценный дневник на место, Салазар тут же собрался навестить своего заключенного. ***       Леон стал приходить в себя. Сырой пол царапал его одежду и бледную от ран кожу. В его наглухо отшибленное сознание начали проникать фрагменты воспоминаний того, что с ним происходило до этого. Он ощущал, что находился в движении, а именно его волокли по земле. Скотт прекрасно понимал кто был его истязателем, и стал испытывать нагнетающее волнение и одновременно с этим беспокойство. Впервые за долгие годы он почувствовал обволакивающий и пронизывающий тело страх, тот ужас, что сковывал дыхание. Состояние шока, которое происходило в голове у Леона, только обострялось.       Наконец, дойдя до двери со стальными прутьями в окошке, один из стражников в красном ажурном балахоне приподнял изнуренное тело агента так, что он смог встать на колени. Американец их почти не чувствовал. Тупая боль в конечностях едва отступала, а на руках до сих пор остались покрасневшие следы от кандалов. Дверь с шумом открывается, и перед болезненно усталым взором предстает невысокий напыщенный владелец замка. — Мистер Кеннеди… Мы только Вас и ждали! — с насмешкой, юноша стал подначивать хоть к каким-то попыткам сопротивления со стороны Леона, но тот лишь обессиленно кинул гневный взгляд и опустил голову. — Так я и думал. Несите его к алтарю! — громогласно произнес Салазар. Слуги перевернули тело на спину, один взяв за ноги, а другой держа за руки американца, потащив его к жертвеннику. Прислонившись к мраморной поверхности, Скотт ощутил пронзающий холод, к которому он быстро привык. Словно добычу на разделочном столе, его руки привязали, крепко затянув узел.       Агент стал оглядываться. Внутри зал выглядел просторно, увешанный по середине дорого уделанной позолоченной люстрой и выстроенными из мрамора колоннами у входа. Пространство разделяла на две части ковровая дорожка, ведущая из ряда стульев для гостей прямо к алтарю. Место и вправду выглядело священным. Да только зная его владельца и «проповедника истины», глаголящего святую правду в разум прокаженных, Леон почувствовал твердый ком в горле. Ощущение проницающей мистики и, несомненно, надвигающейся угрозы повеяло в воздухе.       Как вдруг в зал через главные врата забежала толпа культистов, чьи незримые замыслы скрывались за их черным нарядом. Среди них двое в красных сутанах несли широкую серебряную чашу. Подойдя ближе к предсмертному одру, и поставив ее на подножие, последователи культа начали зловеще нашептывать «Morir es vivir».       В этот момент открылась дверь в помещение с другой стороны. Перед ними предстала фигура лидера. Из глубокого уважения к нему склонились все, даже сам владелец замка. Леон не мог смотреть на это идеалистическое почитание и прекрасно знал, что даже под страхом смерти никогда не преклонится Саддлеру. — Вижу, твою волю не сломить… Ты всё никак не одумаешься, — бросив свой презренный взгляд на мученика, мужчина продолжил: — Но, смотря на твои изжившие себя попытки удержания за жизнь, я изумляюсь… Очень скоро наш друг образумится! Уверен, ты послужишь нам отличным защитником вероисповедания.       Язвительные слова сводили с ума наполняющегося злобой агента. От безвыходности ситуации Леон не нашел ничего лучше как плюнуть прямо на пол в сторону Саддлера, откровенно показывая свое непочтение. Тот же опешил, но подняв взгляд на американца, на лице у него красовалась самодовольная ухмылка. Приподняв руку над уровнем его лба, лидер телепатической волной оглушил обидчика, в глазах у которого поплыла вся картина происходящего. Внезапно, мысленный толчок пробудил в Леоне слабые покалывания по всему телу. Боль острой резью накапливалась в самом центре, под ребрами. Казалось, что вот-вот его грудную клетку перегрызут изнутри.       Наблюдая за терзаниями, Рамон стал распалять публику, развернувшись вперед к люду. Пылко и выразительно ораторствуя, смотритель поднял руки кверху в позе прошения и тут же опустился на одно колено. Своими действиями Салазар вызвал фанатичный гул. Вдруг все внимание на себя переключил сам Лорд, в торжественной манере произнося речь: — Как предводитель нашей веры и покровитель Лас Плагас, — подойдя вплотную к юноше сзади, и мягко обхватив его руками за плечи, Саддлер продолжил: — Я даю честь начать ритуал тебе, мальчик мой.       Стремительно среди толпы поднялся шум. Рамон преданно поклонился, а из середины зала вышел культист в красной робе и с черепом на голове, держащим в руках священный кинжал. Люд расступился в ряд, пропустив его. Медленно и аккуратно, фанатик нес стилет для владельца. На резьбе был высечен красным цветом оккультный знак. Бережно поднеся острое орудие прямо в цепкую хватку Салазара, двое стражников подали чашу с темно-бордовой жидкостью. Юноша окунул кинжал в нее, склонив голову перед лидером.       Ключевую фигуру сиго обряда, то есть Леона, это зрелище настораживало. Часто моргая, мужчина пытался прийти в себя, дабы не впасть в шок. Нутро рвалось наружу. По ощущениям это можно было сравнить с острым жжением в области груди.       А тем временем раздались восторженные крики. Щелчком пальцев Рамон приказал приподнять верх одежды до уровня ключиц. Двое культистов держали содрогающееся тело, оголив нужный участок. Шершавые пальцы дотрагивались до нежной кожицы, медленно проводя ладонью по животу. — Уроды, только посмейте… — вылетело с языка у американца. Глядя неприступным взором на уплотненные участки тела, на его мышечную структуру, Рамон любовался ее безупречностью. Но вскоре, найдя подходящую точку, он начал надрезать плоть. В ту же секунду один из личных охранников в черном балахоне заткнул рот узнику, который неистово кричал от боли. С легкостью прорезая очерк символики культа, юноша углублялся лезвием кинжала, заставляя терпкую кровь вытекать обильнее. Полосы багровой жидкости скатывались по коже прямо на штаны. Жизненная биологическая жидкость манила. Не сдержав самообладания, Рамон жаждал ее испробовать. Надавив ногтем на порез, из нее вытекла свежая струйка крови, которую он легонько облизал. Распробовав металлический привкус на языке, смотритель никогда не забудет этого опьяняющего аромата.       Озмунд со змеиным ликом неотрывно наблюдал за происходящей экзекуцией и был доволен сладостным финалом, который только-только ожидает его недруга. Гордости не было придела, и поэтому он облегченно присел на стул. Протяженные стоны, вскрик, рев от агонии — Леона мучали до последнего, пока от острой и резкой боли не осталась лишь притупленная. Мужчина начал терять сознание. Снова…       Но грубый удар по щеке, затем еще один, не дал ему впасть в состояние облегчения и полного покоя, которого ему так давно не хватало. Наносив последние штрихи, руки Салазара полностью запачкались кровью. Раной, вырезанной в виде символики Плаги, восхищались все фанатики, включая их заносчивого лидера, который в свою очередь встав с сидения, намерился подойти к жертве. Саддлер махнул рукой в сторону, отводя стражей дальше от святилища. На запачканной кровавыми остатками мраморной поверхности лежала едва дышащая туша. Прямо как на разделочном столе, Леона истерзали, доведя до состояния ишемии. — Ну не чудо ли?.. Мы так на это рассчитывали! И теперь, мы своего добились. — проницающим дух голосом проговорил Лорд. Отдав окровавленный кинжал юноше, Саддлер приподнял голову мужчины, рассматривая его бледное лицо, глаза, выражающие томность и желание скорейшей смерти. Но это никак не входило в планы лидера.       Культисты хором стали повторять непонятные фразы. Надавив на грудную клетку, Саддлер что-то тихо прошептал, отчего Скотт издал свой последний протяжный стон. Агент закрыл глаза... Ощутив, что его тело начинает подергиваться, Лорд почувствовал вырывающегося на волю паразита. В этот раз мужчина отдал частичку себя — доминирующей плаги, как он сделал с Мендезом и Салазаром. Наблюдая за рождением чего-то нового, совершенного, никто не произнес ни слова. Это было завораживающим зрелищем.       Вскоре, преодолевая препятствия, паразит полностью поражает грудную клетку снаружи, обволакивая припухлые пораженные места щупальцами, с прорезавших из них лезвиями. Запекшаяся на ранке кровь снова начала выступать из-за внутреннего давления. — Осталось совсем немного и… — не успев договорить, Рамон не отводя глаз следил за происходящим, как вдруг, голова Леона резко приподнялась и люд увидел нечто. Красные, залитые кровью глаза. Кожа приобрела до омерзения болезненную бледность. Синяки и царапины начали быстрее заживать, но следы оккультного символа магическим образом оставались засыхать. Его внешний вид ясно давал понять - это уже не он.       Его человеческую сущность и наличие собственной воли теперь контролирует Лорд, и только он. В Скотте взрастили семя зла, которое добравшись до центра, до самого мозга, способно подчинить себе разум владельца в один коллективный, превращая тебя в раболепного зомби. Лос Иллюминадос добились своего триумфа. «Один из нас» — хором кричали культисты. Торжественно ликуя, все были рады принять нового члена в семью.