Рождение в пламени

- Я написала твоему отцу. Нужно дождаться ответа, прежде чем что-то решать. - Александра выпустила в потолок колечко дыма. - Отцу? - я потрясенно уставился на нее. - Таир, я не буду рассказывать тебе про пестики и тычинки, да? - Отцу?! – меня основательно заклинило. А кого бы не заклинило, если бы ты всю жизнь просуществовал с прочерком в графе отец? И вот спустя столько лет тебе как ни в чем не бывало сообщают, что он у тебя все-таки есть. Александра - моя вторая мать. Две недели назад моя биологическая мама погибла в автокатастрофе. И нас завертело в пучине кошмара: дознание, похороны, переезд и борьба со службой опеки выматывали и морально, и материально, и физически. Они возникли на следующий день после похорон мамы. Три толстые тетки, с сочувствием глядя на меня, вручили Александре постановление, собираясь забрать меня в интернат как сироту. Александра, дернувшись всем телом, поинтересовалась, почему я не могу остаться с ней. На что одна из теток, покрывшись нездоровым румянцем, ядом плевала в Александру: -А Вы ему никто. Да и кто даст лесбиянке право воспитывать чужого ребенка? У нас, слава Богу, нормальная страна, где нет места таким уродам. Зря она так сказала... Это только с виду Александра похожа на тощего подростка. Через пару минут, выпнув последнюю тетку из квартиры, она, захлопнув дверь, сползла по ней на пол и разревелась. Я никогда не видел, чтобы она плакала. Даже когда была на опознании, даже когда первая кинула мерзлые комки земли на крышку гроба мамы. Поревев и поматерившись она, встала и уже с сухими глазами заявила: - Вещи собрал живо. Поживешь пока у кого-нибудь из наших. Я кочевал из семьи в семью, пока Александра пыталась выбить себе право на опеку. Но ни ее статус профессора в Институте восточных культур, ни то, что она воспитывала меня с рождения, не могли убедить чиновников в том, что она и есть моя семья. - Не ори. Мой основательно вытраханный службой опеки мозг этого просто не вынесет. Вариантов у нас больше нет. Либо твой биологический папаша, либо интернат. Она взъерошила темный ежик коротко стриженных волос и раздавила сигарету в пепельнице. - Ты знала моего отца? - Видела пару раз. - Кто он? - Как я не люблю всю эту поибень. Отдает мелодраматическим фарсом. Слушай внимательно, рассказываю один раз. И то по необходимости: - раскуривая следующую сигарету, ворчала Александра. - В общем это было так. Пятнадцать лет назад у нас в институте была делегация из одного дружественного экзотического государства. У твоей мамы случился короткий роман с одним из них. Пожениться они не могли, сам понимаешь, да и твоя мама прекрасно понимала, что узнай он о сыне, забрал бы тебя немедленно, потому что ты его первенец, что равнозначно наследнику. Вопросы? - Вопросы? – психанул я. – Да это пиздец какой-то. А раньше мне сказать было нельзя? - И что бы это изменило? Я растерялся. Действительно, что бы это изменило? У меня были родители. Александра и мама. И вот сейчас я теряю их. - Может, лучше интернат? - Ебанулся? – Александра схватила меня за руку и поволокла к зеркалу. - Смотри! Что ты видишь? - Ничего, – я пожал плечами, разглядывая себя. Ничего необычного, разве что похудел немного. - Таир, этот тощий подросток из профессорской семьи протянет в интернате с недельку. И то, если он умеет быстро бегать. Ты посмотри на себя! - Кто виноват, что я так не удался. - Хмуро разглядывал я отражение. Подросток в зеркале был невысоким, тощим, с темно-рыжими лохмами и белой кожей. - Весь в мать. – Александра судорожно обняла меня. - Выхода у нас нет. Пока не получим ответ от твоего отца, будем бегать от Попечительского совета. Стервятники! Ответ мы получили через неделю. Да еще какой. Перед нами, затянутые в деловые костюмы, сидели два человека: один, с непроницаемым лицом, состриг несколько моих волосков и, взяв мазок с внутренней поверхности рта, упаковывал это в контейнеры; второй пристально смотрел на меня. А я на него. Высокий, темноглазый, с хищным профилем и смуглой кожей, он совсем не вписывался в мою действительность. Судя по его взгляду, я тоже не особо вписывался в его. - Чтобы получить результаты теста ДНК, нам нужно минимум два дня, – обратился он к Александре. Та хмуро кивнула ему в ответ. Протянула мне руку, и я, забыв про свои четырнадцать лет, вцепился в ее спасительную ладонь. - Если тест подтвердит мое отцовство, Александра, – мужчина довольно-таки хорошо говорил по-русски, - я заберу мальчика с собой. Вы же понимаете? - Малик, я понимаю, но Вы сами готовы к тому, чтобы Таир стал Вашим старшим сыном? – голос Александры звучал тихо. -Это не обсуждается.– Уголок рта мужчины нервно дернулся, разрушая маску надменной вежливости. -Я хочу поддерживать с ним связь и видеть его. – Александра крепче сжала мою руку. - Нет. Она подняла на него горящие ненавистью глаза. - Таир - мой сын. - Не обсуждается. И без глупостей, Александра, мои люди присмотрят за Вами и мальчиком. - Мужчина встал из-за стола. – После получения результата я с Вами свяжусь. После его ухода в квартире повисла тяжелая гнетущая тишина. Александра, уронив голову на скрещенные руки, казалась совсем маленькой и беспомощной, как взъерошенный воробушек. Решение отдать сына согнуло эту непреклонную женщину, которая, гордо задрав подбородок, шла против течения всю жизнь. Всю жизнь боролась за право жить с любимым человеком и оберегала свою семью с отчаянной злостью. Но теперь она должна отдать смысл своей жизни только потому, что много лет назад ее любимая женщина взрастила в своем чреве семя этого человека. Жесткие морщинки горя, темными штрихами протянулись к уголкам ее рта. -Это лучше интерната, Таир. - Голос женщины даже не дрогнул.