Хозяйка чайной лавки на берегу моря

Это была их история. Прошлое, что люди воспели в разных историях и полотнах картин. Это была та самая история, которая много лет заставляла плакать Диту, когда она вспоминала о том, что случилось много веков назад, когда люди верили в чудеса, не пытались постичь тайны природных явлений. Это было еще того, как она обрезала свои прекрасные волосы и сократила свое имя до простого «Дита». Хотя она не раз это делала — в каждой следующей стране в иную эпоху она меняла свое имя, чтобы ужиться в новом мире. И Дитой стала лишь только после революции во Франции [1]. Она помнила их историю, и каждый раз как она рассказывала ее перед сном, на нее накатывала тоска, а ночь казалась такой холодной. О, ее прекрасный мальчик, как же она порой скучала без него. Да, они встречались. Самый прекрасный из земных юношей — Адонис — родился от кровосмесительной связи. Его мать Мирра была дочерью его отца, кипрского царя Минира. Она возлежала с ним без его ведома и забеременела прекрасным ребенком. Чтобы избежать страшного позора, грешница сбежала с острова Крит. Афродита сжалилась над ней и превратила в благовонное дерево мирру, из ствола которого появился младенец. Богиня была поражена тем, насколько прекрасен рожденный малыш, и отдала его на воспитание Персефоны в Подземное царство. Та так же очаровалась прелестным ребенком и полюбила его. Адонис повзрослел и превратился в чудесного юношу-охотника. Тогда Персефона и Афродита стали спорить из-за него. Распри разрешила муза Каллиопа. Она поручила ему треть года проводить с Афродитой, треть с Персефоной и остаток по своему усмотрению. Она хотела, чтобы он принадлежал лишь ей только, пусть он и был из простых смертных, которые стареют и умирают; а ей потом становилось больно от того, что жизнь вечная. Дита хорошо знала это и каждый раз давала себе зарок не привязываться к простым смертным, но всякий раз она нарушала данное себе слово. Это повторялось из раза в раз, но стоило ей встретить Гефеста или Адониса, что случалось лишь несколько раз с тех пор, как люди перестали верить в своих древних богов, она понимала, что поступает верно. В этом и есть суть обычной жизни — умирать и рождаться. Снова и снова. После того как Адонис первый раз остался с Афродитой, богиня покинула своего мужа, бога войны, и забыла про священный Олимп. Они целыми днями резвились с возлюбленным и охотились на мелких лесных зверей. Афродита очень боялась за любимого, она чувствовала, что его ждет погибель на охоте. Однажды Афродите нужно было отлучиться, но она на прощание оставила Адонису завет не охотиться на кабанов и львов. Наутро юный охотник пошел гулять по горам и напал на след дикого вепря. Азарт охватил его, и он забыл о предупреждении. В схватке со зверем Адонис погиб. Оказалось, что разъяренного кабана подослала сама Персефона из зависти к любви прекрасной пары. Хотя позже она сто раз отрицала это, говоря, что никогда ничего подобного не делала. В это сложно было поверить, и богиня затаила обиду. Дита и сейчас злилась на Софи, как звала обычно себя Персефона, и не хотела с ней общаться. В отчаянии, Афродита пошла искать тело любимого, чтобы похоронить. Долго шла босая богиня по лесам, горам и сбила в кровь ступни. Там, где ступала Афродита, падали алые капли. На их месте вырастали прекрасные пурпурные цветы. С тех пор величественный красный цветок люди почему-то стали считать символом вечной любви. Афродита долго горевала о возлюбленном и пыталась покончить с собой, но, увы, боги бессмертны. И тогда Зевс сжалился над девушкой и велел раз в год отпускать Адониса из царства мертвых на землю к любимой. Именно в этот период природа ликует и расцветает — так на планете наступает весна. Хотя Персефона скажет, что это связано с ней. Стоит ей вернуться к матери, и на земле весна. Но сейчас никто в это верил и все было иначе. Адонис жил теперь на земле, но не искал свою Афродиту, словно злился на нее за то, что оказался когда-то в подземном царстве. — Конечно, рада, — ответила она, подходя, чтобы обнять. Все так же чертовски красив. Так, что внутри закипали прежние желания. Светлые волосы блестели в лучах заходящего солнца, а голубые глаза лучились теплом. Она ощутила от него запах пряностей и моря. — Ты здесь надолго? — спросила она. — Может быть, на месяц. У меня тут дела, — Адонис, или как там его сейчас звали, улыбнулся. — Сейчас я торгую коттеджами. — Оу, — протянула она. — Все понятно, а у меня тут чайная лавка. Хочешь зайти выпить чаю? — Думаю, что лучше я приду утром, — он явно боялся, что она снова может его соблазнить. И это было недалеко от истины, ведь у нее была шкатулка с пылью. Он сделал пару шагов назад, а она не решилась спросить у него ничего более и лишь только спустя несколько секунд окликнула: — Адонис! — Я теперь Адоне Спинелли, — и он ушел, оставив Диту одну у чайной лавки. Итальянец! Разве оно как-то могло быть иначе. Конечно, нет. Сейчас Адонис больше не возвращался в царство мертвых. Оно давно не существовало в том понимании, к которому привыкли древние люди. Теперь Адонис также вечно жил, но при этом не был богом. Он мог запросто отказаться от этой вечной жизни, но видно, что он тоже наслаждался тем, как меняется одна эпоха на другую. Да, теперь все для них, древних богов, стало совсем иным. Она не могла дождаться утра, настолько ее подмывало желание увидеть Адоне, заговорить с ним снова, просто пройтись по Променаду. Ей больше ничего и не надо было. Только это. Хотя… Она врала себе. Все было не совсем так. Дита хранила в сердце воспоминания о тех жарких ночах, как Адонис прикасался к ней, как они любили друг друга. Она помнила все. Утром она суетилась. У нее был маленький коттедж с несколькими комнатами, но зато рядом с морем, а то, что приходилось добираться до лавки, ее никак не волновало. Дита любила дорогу к морю. Всегда. Она открыла лавку, Дилана сегодня не было видно, как и Адоне. Может быть, и хорошо, подумала она и продолжила дальше работать, выставляя вперед другие банки с чаем, которые бы хотелось продать за эти пару дней. Адоне пришел через час после открытия, когда было полно гостей. Он терпеливо ждал, когда уйдут последние покупатели, а потом подошел к Дите. — Что ж, время чая, — ответила она. — Итак, есть у меня для особых случаев, как раз заварила для такой встречи. «Персимона» — яркий тропический коктейль из хурмы и персика с искрящей цитрусовой кислинкой. — Хурма — «Персимон» — с латинского переводится как «сердечное яблоко», а с греческого — «божественный огонь», — вставил Адоне. — Полезно все же жить с людьми, — она улыбнулась и продолжила: — В хурме содержится большое количество витаминов, что позитивно влияет на общее оздоровление организма и поддержание иммунитета. Также хурма содержит много сахарозы и насыщает напиток натуральной сладостью, поэтому «Персимона» не требует добавления сахара. В теплое время на основе этой фруктовой смеси можно приготовить освежающий фруктовый лимонад. У меня уже остывший чай. В самый раз для такой погоды. — Как твои дела? Кажется, когда мы виделись, на дворе стоял 1923 год и ты совсем коротко отстригла волосы, а еще содержала какой-то сомнительный салон, — напомнил он. — Мои дела просто потрясающие, — она поправила выбившийся светлый локон из прически. — Вот только недавно тут обосновалась. — Что ж, я рад за тебя, — он испытывал неловкость. По сути, он не должен быть здесь. Вчера он просто брел по пляжу, а потом вышел на улицу. Адоне прошел вдоль ярких вывесок, а потом оказался у «Симфонии». Он сразу узнал Диту. Ее просто невозможно не заметить. Она нисколько не изменилась, кажется, лишь только стала лучше, но Адоне не хотел повторять прошлый опыт. Это было совсем ни к чему. У него было достаточно женщин за это время. Их было столько много, что он не помнил, как звали всех. Секс стал для него чем-то вроде удовлетворения физических потребностей, как способ освободиться от груза проблем. Всегда хватало женщин, которые готовы были ему отдаться, их даже не приходилось уговаривать. Сравнивал ли он всех с Дитой? Да, временами. Но сейчас он относился к этому, как и большинство современных мужчин, — «Я спал с этой красоткой когда-то, можете мне завидовать, если вы этого не сделали». Дита была в далеком прошлом, там она и должна остаться, вот только он не был уверен в том, что и она так же думает. — Ты так говоришь, будто скоро уедешь отсюда, — она отпила чаю, ощущая вкус хурмы на языке. — Ты же сказал… — Я и правда тут не надолго, — он постучал пальцами по деревянной столешнице. — Не вижу смысла оставаться в Англии надолго. — Почему? — ее голос дрогнул, и тот заметил это. — Потому что меня ничего не держит тут, — Адоне опустил глаза. — Но я очень рад увидеть тебя спустя столько лет. — Так, чем ты занят сейчас? — она подлила ему чаю. — Я продаю дома по всему миру и делаю это весьма успешно. Прошло то время, когда меня интересовала охота, — он отстранился от нее. — Поужинаем сегодня? — предложила она. — Ты меня заманиваешь? — он прищурился. — Даже если и так? — она повела плечами, и светлые волосы рассыпались по плечам и спине. — Даже и не надейся, — выдохнул он. — Спорим, ты уже вечером будешь здесь, — Дита облизала пересохшие губы. — У тебя нет чар, что действуют на меня, — уверенно произнес Адоне. Она промолчала. Не стала говорить, что сейчас открылась шкатулка с пылью. Чары уже начали действовать, а поскольку Адонис обычный смертный, пусть и бессмертный, на него пыль подействует быстрее, чем на богов. Дита нагнулась к нему, дотрагиваясь до его гладковыбритой щеки. Она ощущала запах его одеколона, моря и утреннего кофе. Дита еще ближе приблизилась к нему и поцеловала в губы. Он не сразу ответил ей. Но все же ей удалось растопить Адоне. Он обнял ее. Им мешал прилавок, что разделял их. Дита отпустила Адоне первой. Ничего не изменилось с тех пор, как они виделись в последний раз. Кроме одного — чувств Адоне. — Хорошо, ужин, — согласился он. — Тут как раз есть ресторан рядом с тобой. Я зайду за тобой вечером. — Я буду ждать, — выдохнула она. — Только ужин и ничего больше, — напомнил он. — Хорошо. Дита закрыла глаза. Пыль сделает свое дело, пусть Адоне не расслабляется. Игра началась.