Хозяйка чайной лавки на берегу моря

Дилан открыл глаза, было раннее утро. Рядом спала Синтия. Она была очень красивой в свете неяркого солнца, но все же сейчас ее красота казалась какой-то близкой. Пустой, что ли. Она была блондинкой с крепкими длинными ногами, спортивной фигурой и восхитительной высокой грудью. Таких, как Синтия, лет тридцать назад называли классическими красотками из Калифорнии. Но Синтия родилась в Утрехте и десять лет назад перебралась в Англию. Признаться, Дилан не совсем понимал, что его связывает с Синтией. Наверное, только секс. Она была девушкой не его уровня. Красивая — да, модель «Playboy» — потрясающе, хотя порой его задевал тот факт, что на нее дрочат все прыщавые подростки Америки, ведь снималась в эротических изданиях Синтия именно там. Умная — нет, с ней по сути не о чем было поговорить, впрочем, Дилан почти всегда выбирал женщин, которые были красивым дополнением. Он делал это отчасти намерено — чтобы все ему завидовали. Так и случалось: стоило ему появиться где-нибудь с очередной красоткой, и сразу же все друзья начинали шептаться. Это всегда были недолговечные отношения, и чаще всего все прекращалось, когда девушки начинали ему капать на мозги по поводу того, чтобы перебраться в Лондон и там начать дело, бросив раз навсегда Брайтон, или нанять для «Рыбы в голубом море» управляющего. Дилан так рано потерял родителей — их яхта попала в шторм и мать утонула, хотя позже выяснилось, что отец и его подружка просто столкнули ее в море. Брук боялась темной воды и в итоге утонула, а ее тело спустя несколько недель вынесло на пески брайтонского пляжа. Отца все же посадили, хоть они и с Мэл все продумали, как им казалось. Они попались на записке, которую так и не уничтожили, и этого хватило, чтобы каждого упрятать в тюрьму. Отец так и не вернулся оттуда, а Дилана воспитал дед. Когда тот умирал, он взял обещание, что Дилан никогда не покинет Брайтон и ресторан. Естественно, как очередная пассия начинала ныть про то, что такой красавчик не должен бывать наездами в Лондоне или других городах мира. Дилан поднялся с постели. У него был коттедж почти у берега моря с белыми стенами и бежевой мебелью. Он часто бегал по утрам, пока не начиналась жара в летний сезон, а с моря дул легкий ветер. Вот и сегодня он решил пробежаться, а потом вернуться домой и приготовить кофе, как раз к тому времени встанет Синтия. Сегодня он бегал очень долго, пытаясь избавиться от наваждения, что поселилось в нем в последние дни. Оно появилось после того, как он пришел домой и заварил чай, купленный у этой странной девушки с загадочным именем. Стоило еще раз вкусить вкус лета и Индии, его охватила странная тревога, посещавшая его всего лишь раз в жизни, когда в тринадцать лет он влюбился в новую девушку в их классе. В этот раз Дилан добежал до ресторана. Он заметил, как Дита уже с раннего утра суетилась. Она была одна, и, наверное, не стоило бы ее отвлекать от ее занятия. Но Дилан не удержался. — Доброе утро, — начал он, вытаскивая наушники из уха, а затем положив их в карман спортивной куртки. — Доброе утро, — ответила она, продолжая до блеска натирать стекла. — Зачем это вам? — поинтересовался он, не понимая, зачем она это делает, когда проще простого вызвать клининговую службу, и те с радостью выполнят работу, тем более в Брайтоне как раз была подобная служба, и работали там весьма проворные девушки. Примерно раз в два месяца Дилан звонил миссис Денч, чтобы она прислала целую бригаду для уборки ресторана. — Чтобы блестело все, — просто сказала Дита, нахмурившись. — Неужели, это не очевидно? В давние времена свет был роскошью, потому что за него взимали налоги, а сейчас мы можем наслаждаться солнцем, почему бы этого и не делать. — Вы недавно тут поселись. Что-то я не заметил наплыва клиентов, — Дилан скептически относился к ее чайной лавке. С одним другом, его университетским приятелем Джоном, поспорил на то, что Дита не продержится тут и месяца. — Он сегодня будет. У нас дегустация, — Дита перестала мыть стекла. — Думаете, у меня не получится. Чтобы раздать листовки — много ума не требуется. Найди пару детей, и, можно сказать, клиенты у тебя будут. Тем более за пару моих крем-медов с шоколадом кто угодно душу продаст. — Детский труд наказуем, — бросил Дилан. — Это дружеская помощь. Дети быстрее всего понимают вкус истинного чая, знаете ли, — Дита открыла дверь своей лавки. — Они еще не испорчены горой представлений. — Вот как раз это не так, — возразил Дилан. — Я постоянно вижу, как родители уговаривают поесть своих чад. — Ну, а что если я скажу, что ведьма и знаю волшебную пыль, которая заставит всех поменять свое мнение о еде и чае? — это звучало как шутка. Но на самом деле Дита говорила правду. У нее и правда была шкатулка с волшебной пылью, а еще на шее висел кулон с порошком. — Очень красивая вещь, — Дилан заметил кулон в виде греческого кувшина на длинной цепочке. — Спасибо, — она улыбнулась. — Так, что вы сегодня будете, мистер Дрейк? — А что бы вы посоветовали? — он оперся об ее прилавок, смотря прямо в ее глаза. — Самое изысканное лакомство на сегодня. Привезли только вчера, и я ждала особого гостя, — она быстро нашла на полке нужную жестяную банку. — «Мандариновый пуэр». Трехлетний рассыпной шу пуэр из Менхая. Находится внутри цедры гуандунского мандарина. Для сохранности аромата чай и мандарин упакованы в фольгу. Представляете, это чудо ждало три года, чтобы кто-нибудь наконец-то заварил чай. Чтобы приготовить пуэр в мандарине, сначала из цитруса извлекают мякоть, помещают в оставшуюся цедру шу пуэр и отправляют на сушку. Готовый чай индивидуально упаковывают и оставляют на несколько лет храниться, чтобы чайные листья пропитались ароматом мандарина и приобрели фруктовый вкус. Она достала шарик завернутый в фольгу, потом развернула его, и в нос сразу же ударил аромат мандаринов. Так сразу же захотелось смотаться куда-нибудь в Испанию. — Настой «Мандаринового пуэра» раскрывается яркими цитрусовыми и смолистыми оттенками. Отчетливо слышна свежесть сосновой хвои и пряные древесные ноты. Процесс заваривания пуэра в мандарине очень прост: насыпьте в чашку необходимое количество чайных листочков из сердцевины пуэра и отломите небольшой кусочек цедры. Время заваривания может быть любым: три-пять минут — для получения напитка средней крепости, или десять-двенадцать минут — для получения максимально насыщенного чая. Кроме того, можно просто положить четверть «Мандаринового пуэра» в небольшой термос и заваривать без ограничения по минутам. В общем счете получить любой вкус. — Что ж, вы меня соблазнили, — Дилан только сейчас понял, что у него нет с собой бумажника, а на карте могло и не оказаться денег. — Можете заплатить позже. — Если я не приду? — Придете, — она улыбнулась. — И не раз. — Вы слишком самоуверенны, — отметил он. — Не думайте, что я подумала, будто вы запали на меня. Такие, как я, вам не очень-то нравятся, — колко нашлась Дита. — От этого вы и одиноки, что ищете счастье не с теми и не там. — Думаю, что это не касается вас, — процедил он сквозь зубы. — Что ж, увидимся позже. — До встречи, — в ее голосе скользила радость. Дита знала, что он обязательно вернется сегодня. Пыль! Черт! Иногда ей казалось, что шкатулка с пылью жила своей жизнью. Чаще всего она открывалась сама, когда надо было соединить кого-нибудь, да и сама Дита помогала влюбленным просто так. Прошли те дни, когда она упивалась своей красотой, наслаждаясь любовью, что ей дарили мужчины. Она больше не была эгоисткой, но это не значит, что в ее жизни не было мужчин. Иногда судьба ее сводила с Гефестом, со своим божественным мужем, а иногда с Адонисом, да, и с другими тоже. Но Дита не оставалась ни с кем надолго. Иногда ей хотелось побыть одной, отдав свою любовь кому-то другому, тем более быстро меняющийся мир дарил столько возможностей, да и ей уже порядком надоело быть богиней на пьедестале. Люди давно уже забыли о ней, хотя в эпоху Возрождения и последующие века снова начали вдохновляться ее красотой. Каждый раз путешествуя, по странам Дита с восторгом отмечала, как люди продолжают любить ее — просто их любовь стала совсем иной. Волшебную пыль любви ей подарила упавшая на землю звезда. Дита спасла ее от костра инквизиции, которую судили за колдовство. Так у нее оказалась пыль, которую она хранила сначала в плотном холщевом мешочке, а спустя пару веков один мастер из Альгамбры подарил ей шкатулку. Она не сразу стала волшебной, а лишь только спустя время; наверное, пыль так подействовала на золото и серебро, отчего шкатулка стала жить своей жизнью. Дита ждала обеда — наверное, именно тогда Дилан должен был вернуться. Она была уверена, что он все же придет к ней. Так и оказалось, когда она показывала чай с сушеными фруктами одной молодой паре, то зазвенел колокольчик. Дита подняла глаза и увидела Дилана. — Для романтического чаепития, — сказала Дита, подавая пакет с покупкой. — И сироп на травах и меде вам в подарок. — Спасибо, — и молодая пара ушла. Дилан стоял в стороне, ожидая, когда Дита закончит убирать все банки с чаем на место. Он следил за каждым ее движением, какие они были грациозными и легкими. Она улыбалась все это время, наверное, радуясь тому, что он пришел сюда. — Я пришел отдать долг, — он подошел к прилавку. — Что ж, пятнадцать фунтов, — сказала она. — И мне что-то дадите в подарок? — спросил он. — С чего бы это? — она наклонилась к нему, чтобы видеть, какие мысли мелькали в его глазах. — Надо еще что-то купить? Я бы купил еще чаю. Этого же. Моя девушка накинулась на него, думаю, что скоро ничего не останется, — Дилан улыбнулся. — Тогда еще пятнадцать фунтов, — Дита вытащила из банки шар, завернутый в фольгу. — Что ж, если что я приду еще. — Безусловно, — согласилась она, но он ничего на это не сказал. Дилан ушел, снова испытывая странное чувство. Он не понимал, что с ним на самом деле происходит, пока не оказался ночью в постели с Синтией. Он желал Диту и очень сильно, только она явно не ответит ему взаимностью. Что ж, придется пригласить ее на свидание. Сама же Дита работала в тот день допоздна. У нее было очень много посетителей, она и даже решила, что стоит найти помощницу, если так дела пойдут дальше. Когда она закрывала дверь, она ощутила, как ее накрыла знакомая волна тепла. Дита замерла. — Рада меня видеть? Она обернулась к нему, и на ее лице появилась улыбка. Вот это неожиданная встреча!