Хозяйка чайной лавки на берегу моря

Дита позволила себе отдаться моменту, хотя не стоило этого делать. Она знала, что может случиться, если она позволит себе увлечься простым смертным. Со времен Древнего мира, когда боги что-то значили для людей, Дита очень хорошо помнила, какие могут последствия от связи богини и простого смертного. Но сейчас она решила просто плыть по течению, совсем не ожидая ничего от романа с Диланом, который начался так стремительно, что она и не успела опомниться. Конечно, без божественной магии тут не обошлось, но Дита теперь нисколько не жалела о том, что приворожила Дилана. В последние три недели она купалась во внимании мужчины, делавшего все для того, чтобы сделать ее счастливой. Они вместе выходили в море на его яхте «Маргарет», где только и делали, что болтали о греческом искусстве, пили вино и занимались любовью. Дита лежала под палящим солнцем, а Дилан постоянно говорил, что она сгорит, но та лишь только смеялась над этим. Она не боялась прыгать с носа яхты в глубину синего моря, несмотря на то, что вода была холодной в это время года. Она не боялась ни акул, ни рыб, и это бесстрашие поражало Дилана. Он не решался на шаг в бездну к ней, продолжая звать ее на берег. Дилан лишь только спустя несколько часов уговоров Диты решился прыгнуть в море. — Не бойся, тут очень хорошо, — смеялась Дита. — Вода холодная, — Дита подплыла к Дилану, положила ладони на его плечи. — Двигайся, — и она снова смеялась. Они пробыли в море всего лишь два дня, но этого хватило, чтобы Дита решила, что останется с простым смертным — хотя бы до следующего года. Она понимала: у них нет будущего хотя бы по одной причине — она не стареет, но Дита могла подождать, ведь магия длится не вечно. Она не привораживает мужчин навеки, ни прибивает их любовь к ней, как гвозди скрепляют две доски. Все имеет свой финал, в том числе и ее магия. Эти три недели ничего не было слышно от Адоне или Гефеста. Первый, кажется, уехал в Лондон по делам, что позволило Дите залезть в его дом и найти свой кулон с пылью. — Вот ублюдок! — выдохнула она, когда достала кулон из консоли, где хранилось белье. Не самое лучшее место, чтобы спрятать свою находку. Дита была очень зла на Адоне, но решила не нарываться на скандал. Между ними все давно окончилось, по крайней мере, она так думала. Адоне пусть делает, что хочет, главное, чтобы он не мешал ей жить. Гефест пару раз оставлял ей сообщения на автоответчик. Он пытался с ней связаться, чтобы она помогла ему обстряпать очередное дело, но Дита не вдавалась в подробности, она стирала сообщения, стоило ей только услышать: «Привет, это я, твой муж…». Дилан стал ее отдушиной, но она знала, чего стоит ждать — шторма. Перед сильной бурей ветер на миг стихает, и тогда кажется, что гроза прошла стороной. Дита словно вышла в открытое море на маленькой озерной яхте — а небо пророчит ей бурю, но она решила проигнорировать все неприятности. — Что у нас сегодня? — спросил Дилан, подходя к Дите и целуя ее в шею. Они часто теперь зависали у нее дома, ведь это происходило лишь только по вечерам. Днем они предпочитали не встречаться, словно все могли не понять их разгоревшийся роман. Они делали вид, что просто знакомы, словно никто так и не решился пойти дальше запретной черты. — «Надежда Маргарет». Черный чай с кусочками имбиря и цукатами ананаса. Сочетает в себе тропическую сладость и остро-пряный вкус имбиря. Контрастный насыщенный аромат. Сладость ананаса придает напитку изысканность и утонченность, а легкая нотка имбиря — таинственность и загадочность. Интрига этого чая захватывает с первого глотка и до последней капли. — Как раз чтобы проснуться и пойти на работу. — Заряд бодрости на целый день, — Дита улыбнулась, доставая банку меда-бальзама. — Это еще зачем? — Так будет вкуснее. Вот сейчас увидишь, — она взяла чайник, быстро налила в фарфоровые чашки, где на донышке лежала заварка, воду. — Так, у нас есть восемь минут до завтрака. Дилан обнял ее, и она прильнула к нему всем телом, ощущая тепло мужского тела. В ее жизни было столько разных мужчин, что она уже и потеряла им счет; нельзя сказать, будто сейчас все было по-особенному, просто с Диланом о многом не надо думать. Он привык все сам контролировать, держать в своих руках, словно жизнь — это пестрая птица, готовая упорхнуть в любой миг. Такая властность ей напоминала греческих богов, привыкших вершить чужие судьбы, но Дита знала: Дилан — обычный человек. Она бы почувствовала, если б это оказалось иначе. Ее всегда поражало это электрическое поле высокого напряжения — осязаемое, мерцающее, — возникающее вдруг между мужчиной и женщиной, которые даже не знакомы, без видимых причин, просто так, всего-навсего потому, что они друг другу понравились и изо всех сил стараются себя не выдать. Не нужно никаких слов. Все дело в выражении лиц, в позах. Это как загадка, и не простая, а главная в жизни. Люди вульгарные называют это эротизмом, хотя на самом деле это чистая страсть, которую так легко спутать с многими другими оттенками чувств. Пусть рушится мир, но глаза видят только другие глаза. В самой сокровенной глубине существа в этот миг наконец вылупливается знание — это то, что так долго искал. Но Дита не была человеком. Она не могла перепутать ни одно чувство, могла распознать их все по малейшим признакам, запахам, краскам и вкусу. — Знаешь, мне никогда не было так хорошо, — проговорил Дилан, не видя ее лица, но ощущая, как она сильнее сжала его ладони, сплетенные в замок у нее на животе. — До этого я встречался силиконовыми куклами, от которых мне нужен был только секс. — А сейчас, что изменилось? — Ты настоящая, — она хотела на это рассмеяться, но решила не разбивать хрустальные мечты Дилана. Иногда простым смертным надо давать время, чтобы помечтать над несбыточным. Разочарования кого-то ломают, а кого-то делают сильными. Это как отбор воинов в Спарте — в живых оставались лишь самые крепкие младенцы, так и в новом мире — только самые несгибаемые продолжали двигаться дальше. В современном мире больше не умирают от любви, хотя это люди виноваты, что разворотили многие мифы, придав им романтический оттенок, какой изначально отсутствовал. Люди склоны к драме, боги — к истине. В дверь кто-то позвонил, Дита тяжело вздохнула. Она не хотела, чтобы это утро испортили. Наверное, это принесли газеты или что-то еще в этом роде. Она пошла открывать дверь. Это был Гефест, вид у него был такой, что попал в перестрелку. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, не видя пятна крови, но ощущая ее запах. — Мне как бы больше не к кому пойти, — тихо сказал он, продолжая зажимать рукой раны на боку. — Черт! — она закатила глаза, понимая, что весь ее тихий мир рухнул. Гефест умеет портить настроение. И как она вообще могла выбрать его в мужья, хотя… Тогда было совсем иное время. За эти века, проведенные среди людей, его душа еще больше загрубела, а чувства словно притупились, Гефест стал такими же мелочным, как и простые смертные. Дита не узнала его и уже давно, от этого и решила сторониться его. — Ладно, проходи, — сказала она, начиная придумывать отговорки для Дилана. — Я не смогу пройти сам, — Гефест схватился за бок, а другой рукой — за дверной косяк. — Обопрись на меня, — она подставила ему свое плечо. Гефест выполнил просьбу Диты. Она помогла пройти ему в гостиную, сажая на кожаный диван. Дилан, услышав шаги в комнате, пришел на звук. — Что здесь твориться? — спросил он. — Мой бывший муж постоянно попадает в неприятности. Кажется, придется вызвать «скорую». — Не надо никакой «скорой», — вдруг сказал Гефест. — Послушай меня… — Дилан хотел было что-то сказать, но Дита жестом попросила, чтобы он молчал. — В какую опять переделку ты вязался? — спросила Дита. — Я просто хотел побыть героем. Знаешь, оказывается это так приятно, я уже и забыл, — Дита закрыла на это глаза. — Пара мигрантов решила пристать к девушке. — Надо было позвонить в полицию, а не приходить сюда, — сказал Дилан. — Слушай, братан, может быть, тебе помолчать? Моя жена как бы знает, что делать надо. Шел бы ты отсюда. — Я тебе не братан! — Дилан хотел было кинуться к Гефесту, но потом понял, что тот ранен и сейчас не время махаться кулаками. — Слушай, он прав, тебе лучше уйти, — попросила Дита. — Может быть, ты вернешься к нему! — зло выплюнул Дилан. — Это не то, что ты подумал. Я позвоню тебе завтра, — сказала Дита. Дилан ушел хлопнув дверью. Дита раздраженно посмотрела на Гефеста. Она глубоко вздохнула и отправилась на кухню искать заживляющую мазь. — Осталось у меня не так много, — она открыла банку. — У тебя всегда хватало всех чудо-средств на все случай жизни, — пошутил Гефест. — Так, что на самом деле стряслось? — Один упырь не хотел отдавать мою долю, — Дита снова закатила глаза. — Лучше бы занялся своим делом, — она стала наносить мазь на рану. — Работать в кузнице? — удивленно спросил Гефест. — Кому это вообще сейчас нужно? — Думаю, что многим, — Дита улыбнулась. — Ты бы мог сделать кое-что для моего магазина. — Моя богиня, но я больше не занимаюсь этим, — Гефест закрыл глаза, когда рана начала медленно затягиваться. — А ты попробуй. Для начала сделай что-то для меня, а потом может быть к тебе потянется город, — она взяла его черную футболку, чтобы выстирать ее. — Ты сказала, что не хочешь иметь дело со мной, — напомнил Гефест. — Ну, я очень непостоянная. Гефест откинулся на спинку дивана, закрывая глаза. Кажется, все идет по плану.