Глава 1
27 июня 2020 г., 12:24
Абсолютная пустота. Кристально-чистая, не имеющая границ, всеобъемлющая. Она впивается непреложно, переполняет и от того кажется, что начинает сочиться из захваченного тела. Ты – ее часть. Крупица, растворяющаяся в ужасающем, подбирающемся к темечку покое, том самом, не имеющем границ, плотности, цвета и запаха - возможно, по определению, а, возможно, просто потому, что все эти характеристики перестают волновать. Сердце больше не бьется, кровь иссыхает внутри, тело ощущается многотонным монолитом, вобравшим в себя беспредельное «ничего». Невозможным становится даже закрыть глаза от переполнившего бессилия и уснуть. Остается лишь… созерцать?
Какой бы цвет вы присвоили пустоте? Черный? Магда могла поклясться, что это не так; вездесущее, леденящее кончики пальцев сияние, едва отдающее желтизной, и от того напоминающее солнечное свечение у самого его истока. Такое ли оно жаркое, что заставляет промерзать или же… Вероятно, так оно и было, потому что бесконечным мгновением после, невозможным к счету, пространство изменилось в характере; начало растапливать, пронизывать калеными иголками, доводить до кипения и лишь потом ласково прогревать, как бывает с кипяченой водой, леденящей при прикосновении, а уже через секунду — обжигающей. Единая в цвете общая масса стала стягиваться в кучные облака, оставляя брешь, играющую иными цветами: лазурно-голубой, фисташковый, лиловый… Прорехи впускали в, кажется, совсем недавно безупречное небытие охлаждающие потоки; столь резвые, что заставляли остаточные белоснежные массы отступать. Так показался пейзаж: безмятежное небо, орошенное мелкими блеклыми облаками с золотистой корочкой у вершинок – примостившимися лучами светила. Тело заимело вес, словно свалившийся на изнеможенную девушку из неоткуда. Он ударил по солнечному сплетению, заставляя припекающие искорки внезапно вспыхнувшей боли разбежаться во все стороны, касаясь каждого внутреннего органа. Магда попыталась сжать кулаки, во избежание мученического стона, вырывающегося из груди, но двинулись только кончики пальцев. Еле заметно дрогнули, а после вернулись в статичное положение. Ушей настигло неясное звучание: тихий шелест, резко обрывающийся, а потом принимающий иную звуковую окраску. Он приближался, и по мере сего приближения становилось ясно – казавшееся шелестом лепетание являлось ничем иным, как диалогом двух лиц; слова были до боли знакомые, но не воспринимались свалившейся с небес девицей. Напрягая ушные раковины, Магда пыталась вслушиваться в разговор. И вот — над ней нависло два безмятежных лица, отражающих абсолютное успокоение, гармонию — словно они и были собирательными образами пустоты, поглотившей героиню некоторое время назад. Некоторое время назад? Когда-то. Показавшаяся первой особа склонилась над Магдой, прильнула губами к её лбу, от чего девушку моментально пробрало холодом. Тело покрылось мурашками, которые моментом после согнало просочившееся в легкие с новой порцией эфира облегчение. Веки отяжелели, и свечение, пробивающееся сквозь облака, сменилось глухой темнотой.***
Этот день был особенным для Бонта. Сейчас, скользя по нагроможденному архитектурными элементами коридору, рожденный ангелом чувствовал, как покалывало в районе затылка, и по понятным лишь ему одному причинам, это не сулило ничего хорошего грядущему испытанию. Последнее практическое занятие семестра – экзамен, вобравший в себя множество дисциплин: скоростное перемещение, изучение энергии, благочестие, самоконтроль, импровизация — перечисление можно продолжать вечно, ведь чуть ли не каждый урок полугодия был посвящен незнакомой, и кардинально отличавшейся от предыдущих теме. Это не позволяло терять интерес к материалу, которым преподаватели услужливо делились с ребятами, впоследствии, возможно, возжелающими занять место у учительского стола. Бонт любил учение, с усердием вбирал в свою голову каждое сказанное наставниками слово, приколачивая его к стенкам сознания и навсегда оставляя в поле зрения памяти. Особенно, если дело касалось занятий Мисселины. Эта хрупкая леди имела к работе особенный подход – все начиналось со сказки: «Однажды, прекрасный юноша, в компании со своей возлюбленной, отправился на землю, в поисках утерянного небесами амулета совестливости. В то время на земле шла кровопролитная битва двух государств за приморские земли, в недрах которых, по людским легендам, таилось сокровище Ацтеков, ангельских современников», — белокурая наставница вела повествование с невероятной выразительностью. Ненавязчивый детский лепет сменялся грозным словесным маршем, заставляющим напрячься, задуматься и проникнуться излагаемым. Мисселина, бывало, замедлится, стихнет на очередном содрогающем сердце моменте, а в её живых, переполненных сочувствием и горестью выразительных глазах блеснут преступившие на золотистых ресницах слезы. Уголки пухлых губ незаметно дрогнут, а щеки нальются персиковым румянцем. Она не опустит взгляд в пол – смотрит в глаза каждому присутствующему, проникает в душу, осыпает внутренний мир стеклянной крошкой, заставляя истекать кровью, и уже потом, взявшись за другую душу, кротко захватит «обработанное» лицо взглядом, ненароком убеждаясь, получили ли её слова должный отклик в ученическом сердце. В этот момент нельзя было расслабляться – согласно канону, за любой искромётной кульминацией следовала содержательная развязка, полностью оправдывающая потраченное на повествование время: «И вот, истекающий кровью от смертельной раны хранитель человеческой праведности, человеком же и раненный, обессиленно валится с ног. Его сносят в ближайшее укрепление воинской батареи. Молоденькая девушка, одна из полевых врачей, сразу же ринулась к новому раненному и, павши наземь, застыла. Все страхи отразились на её, вмиг побледневшем, лице. Это был он – её неземная любовь. Осознавая бессилие перед случившимся, рожденная ангелом взметнулась за подкреплением. Скорый поток бился в ушные раковины шумом, а в голове тихий, едва ли слышный шепот — «только бы успеть». Сосредоточив все свои мысли на скорости перемещения между мирами, девушка разогнала водоворот и успела обратить свои мольбы о помощи к архангелу. Милосердный спас её возлюбленного, силой возвратив на небеса.» . Мораль, как бы забавно это не было, всегда была заключена в любви. Быть может, наша любовь и является неиссякаемым источником силы? Это хотела донести прекрасная рассказчица в белой мантии? Жаль, что со временем, истории в голове Бонта блекли: границы между совершенно разными событиями размывались, герои терялись, а взамен им выступали лица из совершенно другой оперы. Но вот чего не отнять – действительно важная информация пробиралась в подкорку еще в то время, когда сердце изнывало от переизбытка эмоций. Даже сейчас, ступая на порог классного кабинета, парень помнил каждое необходимое для экзамена изречение. Слово в слово. — Здравствуйте, — обеспокоенно промолвил ангел, пытаясь унять разрастающийся прогрессией предэкзаменационный мандраж. Взгляд забегал по присутствующим – не хватало пары студентов. Качнувшись в пол-оборота, демон с первой парты блеснул глазами, заставляя сосредоточить на своей персоне взгляд. Это был Геральд – единственный, пожалуй, представитель ада, располагающий к себе неприсущим демонам отсутствием безрассудства и вседозволенности и, по совместительству — хороший друг Бонта. Почувствовав напряжение, застелившее маревом аудиторию, с появлением седовласого, юноша набрал в легкие побольше воздуха, прикрыл глаза, и медленно кивнул на выдохе, как будто, вместе с эфиром, выпуская частичку успокоения, которая должна была достичь друга. Отпустив один многозначительный вдох в ответ, Бонт тоже кивнул, усаживаясь за парту. Фредрик, практикующий учитель со стороны демонов и экзаменатор, не поднимал глаз от хаотично разбросанных на столе бланков, с некоторой периодичностью прищуриваясь, кривя губы и сводя поредевшие брови к переносице. Он перечеркивал что-то, вызывающее в нем негодование, так комично транслирующееся на лицо. Скорее всего, разложены подобным образом бумаги были не без задней мысли, но откуда это знать… Трелью взыграл крайний звонок, сообщающий о начале занятия. Ученики замерли в ожидании. Обессилено выпустив воздух сквозь приоткрытый рот, наставник, именуемый студентами «сущим дьяволом», поднял глаза и слегка оправился, возвышаясь над первыми партами. — Сегодня важный день для всех вас, — нарушил тишину басистый, грубый голос с хрипотцой. Мужчина сглотнул, параллельно считывая количество присутствующих поверх голов, не вглядываясь в лица, после чего продолжил. — Именуемое экзаменом, и заставляющее трястись ваши детские поджилки путешествие для каждого из рядовых демонов и ангелов является обычным делом, — на последнем словосочетании был поставлен особый акцент, — не стоит и рассчитывать, что для вас будут какие-то поблажки. Это ясно? — Да! — пискнула девушка по правую руку от Бонта, но, не услышав кого-то кроме, резко замолкла. Взгляд строптивого старца врезался в неё неумолимо, прожигая с такой силой, что казалось плечо белоснежного пиджака ангела, сидевшего на соседнем ряду, сейчас бы вспыхнуло за компанию. Хорошо, что глаза не обладают подобной осязаемой силой. — Уокер, тебе на землю отправляться нужно хотя бы просто, чтобы освоить азы этикета, у нас ведь это в крови, — вглядываясь в багровеющее лицо Ребекки исподлобья, Фредрик саркастично вскинул брови. Кажется, в тот момент на них блеснула проседь. — В общем, находите на учительском столе бланк, предназначенный вам и вашему несчастному союзнику; читаете обстоятельства, прячете бумагу за пазуху, и все — в добрый путь, – прохрипел экзаменатор, выдавливая из себя каждый звук силой, после чего прошагал в угол, наблюдая за действиями подопечных со спины. С замиранием сердца Бонт поднимался из-за рабочего места, лишь предполагая, с кем из «демонят» ему придется мириться ближайший месяц. Экзаменационное задание первого семестра второго курса было особенным — «Середина середин» — до нее ученикам приходилось спускаться на землю, чтобы опробовать свою силу, а после нее уже оттачивать мастерство. Самое продолжительный визит "в люди", имеющий лишь сроки – «месяц». Демоны в то время испытывают вседозволенность, развлекаются, как могут, а ангелы«Путешествие на Северный Полюс. Атомный ледокол именуемый «5002» выдвигается с тонной провизии, пятьюдесятью членами экипажа и несколькими сотнями потешающих себя поездкой зевак на борту», — в стиле письма был узнан желчный в своих начинаниях Фредрик: «Ваша задача в течение пяти минут после прочтения оказаться на пристани, осознать свои роли и проникнуть на ледокол в соответствии с исходным событием».
Сигнализируя об ознакомлении, парень кивнул, протянул бланк обратно и, закидывая сцепленные руки за голову, лениво потянулся. Сейчас, наполняя легкие эфиром, он с неподвластной разуму тоской отдавал себе отчет о том, что ближайший месяц придется давиться тяжелым земным воздухом. От этой мысли в груди сперло. — Надо выдвигаться, — отпустил он, оправляясь. После чего проследовал в сторону водоворота. Демон шел по пятам.***
— Милая совсем не дышит, — разлился эхом в подсознании жалостливый женский голос. — Подождите немного, организму нужно перестроиться. Взаимодействие с эфиром тяжело дается непризнанным, – намного тише, сдавленно прозвучал ответ. — Хотела бы я хоть немного избавить её от этих мучений, — томный вздох. — Вы же сами прекрасно знаете, что в таком состоянии новоиспечённые ничего не чувствуют. — Да, но ее лицо… в одном только выражении отражено непосильное страдание, — тягучий, режущий слух нытьем голос показался уже более участливым. Не в пределах разума, а где-то поодаль, снаружи. Лица коснулось что-то теплое и нежное, почти что бархатное, неясные импульсы разбрелись по коже, заставив девушку слегка поморщиться. Неспешно приходя в себя, Магда внезапно почувствовала невероятную легкость в грудной клетке, ощущение было столь непривычное, что постепенно пустота внутри начала казаться неподъёмным комом, раздавившим собою легкие, и удерживающим, не позволяя вышеупомянутым нормально функционировать. Пробирающийся к мочкам ушей непонятный для самой героини ужас силой распахнул глаза. Судорожно хватать воздух ртом, в безуспешных попытках наполнить грудь. Не впрок. Словно кто-то оставил в дыхательном органе прореху, теперь выпускающую воздух в том же объеме, в котором он поступает. Но попытки оставлять нельзя. Снова и снова. Крепкая мужская рука легла на плечо, вжимая героиню в перину. — Эфир иначе ощущается телом. Оставь попытки и расслабься, — голос был удивительно спокойным, учитывая то, что перед человеком, расплывшееся лицо которого не удавалось собрать воедино, Магда боролась со смертью. По крайней мере, так это выглядело. «Ужасная глупость — сейчас, замерев хотя бы на минуту, разум вновь покинет меня. Ужасающая безмятежность и свет впитают остатки сознания. Я не хочу этого… Не хочу, когда появилась возможность вновь почувствовать тело.» Проигнорировав наставления, девушка продолжила попытки, от чего в груди заныло тугим узлом. Расплывчатая крупная фигура взяла с прикроватной тумбочки кусок материи. Влажный лоскут накрыл лицо Магды. Девушка попыталась сделать контрольную затяжку – имеющая привычную плотность воздушная масса наконец растянула легкие, одаривая ощущением законченности. Обеспокоенная главная героиня повторно глубоко вдохнула, убеждаясь в том, что ощущение пустоты внутри бесследно исчезло. Магда присмотрелась: перед ней стояло два человека в маскарадных костюмах – с крыльями за спиной, в кипенных мантиях до пят. Розыгрыши с утра пораньше? Вот только лица двух людей, с усердием всматривающихся в её глаза, девушке знакомы не были: миловидная светловолосая особа, с морщинками в уголках глаз, и крупный мужчина с прозрачной кожей; если быть точнее — тон её был настолько светлым, что вены на лбу и под глазами отчерчивались тусклыми лиловыми молниями. — Доброе утро, милая. Постарайся расслабить тело и серьезно отнестись к тому, что я тебе сейчас скажу, не перетруждая и без того усталое сердце лишними тревогами, – если бы Магда не видела, как женщина перед ней раскрывает рот, то была бы уверенна, что отозвавшиеся в голове слова – не более, чем мелодия. Самая трогательная, звучная и при том нежная, лелеющая мелодия, что приходилось девушке слышать за жизнь. Она смиренно моргнула, продолжая насыщать организм воздушными массами. — Сейчас ты находишься по другую сторону нашего мира. Не на земле, а на небесах. Твоя спасенная душа обрела привычный ей облик, однако тело отныне эфемерно. Такой его вид первое время придется поддерживать силой, но со временем концентрация станет привычкой. Ты вспомнишь свою земную жизнь, вспомнишь смерть, людей, которые были рядом, но не пытайся вернуться – попытки будут растворять сосуд, а душа, обнажившись, канет в небытие. Наш Отец дал тебе второй шанс. Воспользуйся им разумно, — приятный голос незнакомки осаждал успокоением отбивающее со скоростью звука сердце, которое, кажется, единственное восприняло сказанные светловолосой слова всерьез. Разыгранный спектакль все меньше и меньше походил на шутку. Стоит отдать должное людям, способным с такой непринужденностью нести сущие бредни. Мужчина закашлял, обращая на себя внимание: — Как я сказал ранее, легкие невосприимчивы к эфиру, сейчас, почувствовав вздымающуюся грудь, попробуй убрать лоскут от лица и ощутить его внутри себя. В себе. Ощутить внутреннюю работу. С некоторым недоверием в глазах, Магда медленно стянула рукой кусочек влажной ткани с себя, подмечая, что конечность облегчала, стала фактически невесомой. На секунду внутри всё замерло, однако, прислушиваясь к собственным ощущениям, девушка поняла, что грудь все так же вздымается, только теперь с неописуемой легкостью. Подушечка указательного пальца незнакомца в мантии легла на лоб главной героини, делясь теплом. — Ты можешь подняться, — отчеканил мужчина, попутно разворачиваясь, и проследовал к письменному столу. Магда без особой трудности подняла корпус, ощущая навалившийся на лопатки вес. Закинула руку за плечо и коснулась шелковистой материи. — Как тебе крылья? – нежно пролепетала женщина, завалив голову вбок. Сдержанная улыбка на её лице всё ещё даровала успокоение. Магда не поняла изречения, вопросительно вскинула брови, продолжая прощупывать мягкие перышки. Стало немного щекотно. — Те, которых ты сейчас касаешься, — сказано это было настолько невозмутимо, как будто являлось вполне себе разумеющимся. Новоиспеченная небесная обитательница невольно бросила кроткий взгляд за через плечо и обомлела; за её спиной действительно раскинулись два белоснежных крыла. — Всё в порядке, — скоро воскликнула особа в мантии, едва касаясь щеки Магды. Не до конца осознавая происходящее, главная героиня решила пустить на все на самотек. Сил бить тревогу просто нет. — Вы сказали, мы на небесах? — Именно, — столь скорый ответ выдавал не оригинальность вопроса.Свесив ноги с кровати, Магда аккуратно скользнула по перине, касаясь босыми пальцами пола, а после и вжимая всю стопу. Масса тела абсолютно не ощущалась. Неужто так похудела… Девушка подала корпус вперед, и теперь поравнялась в росте с незнакомкой в кипенного цвета облачении. — Умница, — женщина расплылась в улыбке. В голове роились вопросы, но, не решивши, какой задать было бы правильнее, Магда просто смолчала. — Не перенапрягайся сегодня. Я провожу тебя в твою комнату, в тишине поразмыслишь о происходящем, достигнешь смирения, и потом, с новыми силами, обратишься ко мне. Хотя, я думаю, соседка тебя введет в курс дела и без моей помощи. Она тоже непризнанная, — несмотря на лаконичное звучание, последнее слово врезалось в уши. Казалось бы, произнесенное не менее нежно, но с послевкусием пренебрежения, — пойдем. Голубоглазая особа вскинула голову, указывая направление. Капюшон мантии не удержался на макушке и открыл вид на шелковистые пшеничные волосы, прячущие кончики в воротнике. Незнакомка скользнула к двери, и переступила порог, не томя себя ожиданием. Магда проследовала за ней. Невероятной красоты место. Невозможно и вообразить подобного. Чисто лазурное небо, возвышающиеся в его владениях готические башни замка, выстроенного графитового цвета кирпичом. Зависшие в воздухе зеленые островки растекались пятнами — они были поодаль. Вокруг снуют огромные крылатые существа, формой своей напоминающие мурен. — Это наши драконы, — подметила белокурая, внимая заинтересованности Магды, — те, что золотые, видишь? Их осталось совсем немного, а жаль. Такой красоты существ мне встречать не удавалось за всю мою долгую жизнь. Словно почувствовав, что является предметом беседы, золотистый зверек стрелой метнулся к мосту, на котором задержались Магда и … — Как ваше имя? — Мисселина Два огромных любопытных глаза янтарного цвета с интересом заглядывали сквозь решетку, рассматривая «свежую кровь». Дракон издал радостный вопль, взмыл в небо, и только потом отправился обратно к сородичам. — Они очень ласковые, — на выдохе произнесла Мисселина и, повернувшись спиной к героине, пошла дальше. Огромные пилястры, обрамляющие каждый проем барельефы в виде мифических существ, искуснейшая лепнина – здешняя архитектура стала бы мечтой любого художника. <i>Глазком бы взглянуть на столь масштабную работу простому человеку, отразить на холсте</i>. Для Магды эта недолгая перебежка «от койки до койки» стала настоящей экскурсией по музею архитектуры; не смыкая застывшего в удивлении рта, она только и делала, что глядела по сторонам, стараясь не упускать из виду даже самые мелкие детали. — Пришли, — отпустила блондинка, возвращая внимание непризнанной. И вполсилы стукнула трижды о огромную кованную дверь. — Ребекка, милая, тут к тебе гостья. Дверь распахнулась, и из-за нее показалась девушка, не такая примечательная, как Мисселина, не «прозрачная», как мужчина, встретившийся с ней, кажется, в госпитале. Обычная девчонка. И одежда на ней была обычная – атласная пижама бежевого цвета. Оценивающе оглядела Магду, после чего сделала шаг в сторону, приглашая войти. — Твоя кровать по правую сторону от окна, — неуверенно пролепетала, по-видимому, Реббека, закрывая дверь за женщиной в белой мантии.***
Бонт безостановочно встряхивал руки, привыкая к тому, что все его тело стало куда более увесистое. Кривил губы — на лице отвращение к остающемуся на языке послевкусию грязного кислорода. Кислорода, зацепившегося за язык. Размышлял о том, почему именно на его душу выпала ограниченная локация, заставляющая сражаться за каждую стоящую на перепутье душу с другом. — На земле от подобных гримас появляются морщины, — с усмешкой отпустил владелец невыразительного мальчишеского голоса. Ангел обернулся. Оценивающе считал облик, принятый Геральдом. — Что с тобой сделала земная жизнь, брат, – с наигранным сочувствием пробормотал седовласый. Перед ним стоял молодой человек, лет 19-22 от роду. Лицо его было окроплено веснушками, а передние пряди каштанового цвета волнистых волос спадали на лоб. Глаза остались прежними — не очень естественными для такого типажа. — Ну уж, — демон скривился, вытягивая шею, — не каждому везет стать капитаном крупного судна, — речь шла о Бонте. — Завидуй молча, — протянул ангел, рассматривая роящихся у корабля людишек. Среди них особенно выделялась компания в темно-синих костюмах, выстроившаяся в шеренгу. Сравнив цвет облачения и формы экипажа, он удостоверился в своей принадлежности к коллективу, многозначительно кивнул другу и двинулся к команде. — Капитан, рад служить! — выложил паренек в форме, уважительно протягивая руку Бонту. На небесах так не здороваются. Другие члены экипажа почти синхронно кивнули. Заняв место во главе шеренги, рожденный ангелом решил не терять время зря; читая энергию каждого поднимающегося на борт, он определял его будущих «клиентов». В основном такими оказывались дети, чуть реже — люди в глубокой старости. Их энергетические сферы источали приятный аромат – лилии на ветру. Другие же, имеющие приторно сладкий, или отдающие кислинкой — явно будут стоять в первых рядах на «обработку» Геральда, не стоит и сил тратить. — Капитан? – елейный женский голос врезался в Бонта, в то время как владелица его стояла в двух шагах. Парень напрягся. Единственный запах, что источала данная особа – фальшивый, им была пропитана одежда, волосы, но никак не тело. Стараясь не выказать здесь и сейчас своих подозрений прямо незнакомке в лицо, он поджал губы и процедил: «К вашим услугам». Рыжеволосая приспустила очки к кончику носа и заискивающе стрельнула глазками. — Хотела лишь сказать, что моя жизнь в ваших руках. Повисла гудящая тишина. Ненадолго. Незнакомка осмелилась прервать ее, процедив собственное имя сквозь зубы: «Магда Энкель»; лицо исказилось в натянутой улыбке, а сама девушка поспешно слилась смешалась с толпой. В районе затылка вновь закололо. Это не сулило ничего хорошего.
