Реквием по эго

Последние летние дни. Неделя до отъезда в Хогвартс. Старинный особняк Малфоев в графстве Уилтшир был известен всему магическому сообществу не только в качестве родового поместья одной из самых известных семей, сохранившей свою чистокровность до наших дней, но и как бывшая штаб-квартира Пожирателей смерти. Священные Двадцать Восемь давно перестали считать таковыми, а их потомки старались лишний раз не напоминать обществу о своей причастности к этому некогда почетному справочнику истинно чистокровных, ведь именно их ближайшие родственники двадцать лет назад собирались за круглым столом в трапезном зале Мэнора, чтобы целовать зад Лорду Волан-Де-Морту. Скорпиус никогда не понимал, почему его отец не разнес этот дом до самого основания, вместо этого продолжая день за днем отрицать своё прошлое за чашечкой кофе и свежем номером Пророка, располагаясь во главе стола на том самом месте, где когда-то сидел Тот-Кого-Нельзя-Называть. Да, Малфоев оправдали, но в глазах общественности эта фамилия стала синонимом слова «Предатель», как бы Малфой-старший ни пытался вернуть роду былое влияние, проводя благотворительные вечера и делая щедрые пожертвования Министерству. Фигура отца всегда была довольно противоречивой в жизни Скорпиуса. Он не мог заставить себя смотреть ему в глаза так же, как Драко — на Метку, что клеймом была навсегда выжжена на его левом предплечье. Скорпиус стыдился поступков своего отца, но больше всего его разъедала изнутри злость за то, что и другие в первую очередь судили юношу по событиям, происходившим за десяток лет до его рождения. Конечно, никто не говорил об этом вслух, но он всегда видел это «Но» в чужих глазах. Это и есть истинное наследие Малфоев, которое тяжелым бременем ляжет на плечи Скорпиуса, когда он удостоится чести стать главой Рода. — Доброе утро, милый, — любезно приветствует его Астория. Её сын наконец удосуживается спуститься к завтраку. Растянутая футболка, беспорядок на голове и чудовищно громкий, но вовремя прикрытый ладонью зевок совсем не помогают ему оправдаться за столь поздний подъем. Драко цыкает, тем самым молча высказывая своё мнение о внешнем виде своего отпрыска. — Доброе, мам, — улыбается Скорпиус, целуя мать в щеку, и обходит стол, вяло перебирая ногами, чтобы занять своё место по правую руку от отца. — Ты опоздал, — негромко произносит Драко, не отрываясь от чтения газеты. По его повелительному тону и нахмуренным бровям становится понятно, что мужчина не доволен. — Опоздал, — цедит сквозь зубы юноша и уже по привычке перекладывает все столовые приборы по левую сторону от тарелки. Скорпиус был и остается левшой, несмотря на многочисленные попытки его семьи с самого детства переучить наследника Малфоев, но всё всегда заканчивалось слезами и криками, а перо так и не прижилось в его правой руке. Если Астория на семнадцатом году жизни своего сына оставила его с этим в покое, то упрямство Малфоя-старшего не знало границ, так что даже в сервировке стола не могло быть никаких исключений. — Наверное, не стоило допоздна шататься не пойми где с поттеровским сынком, — озвучивает вслух Малфой именно то, что и ожидает от него Скорпиус, так что парень позволяет себе растянуть губы в ухмылке, опустив голову вниз так, что челка скрывает его маленькую шалость от сидящих за столом. Астория в ответ на слова мужа мягко улыбается, прекрасно зная, что спорить в такие моменты с Драко бесполезно. — Как поживает Альбус? Тебе нужно пригласить его к нам на ужин. Я не видела твоего друга с начала ваших каникул, — интересуется женщина, меняя тем самым тему разговора. Скорпиус с благодарностью смотрит на мать, немного расслабляясь. — Всё отлично. Поттеры недавно вернулись из Румынии, где гостили у их дяди Чарли, который организовал им экскурсию по драконьему заповеднику, так что Ал пол вечера показывал мне колдографии особо редких особей и рассказывал как сдаст ЖАБА, подастся в драконоводство и будет у них семейное дело, — сочиняет на ходу юноша, с каждым сказанным словом сам начиная верить в собственный рассказ. Вернулся он вчера домой в три часа ночи отнюдь не из-за того, что рассматривал изображения Норвежского Горбатого и Валийского Зеленого, сидя в гостиной Поттеров. — Тебе тоже стоило бы наконец задуматься о том, чем ты будешь заниматься в жизни. На шестом курсе распределяют по профилям, а я пока не вижу от тебя никакой заинтересованности в собственном будущем. Что ты там выбрал? Нумерологию, Зелья и Заклинания? И кем ты будешь после этого? Никем. Хватит уже растрачивать свой потенциал, — не выдерживает Драко, выплескивая тем самым накопившееся раздражение. Скорпиус мужественно выдерживает этот пронзительный взгляд отца, не позволяя себе отвернуться. В этой семье нельзя показывать свою слабость. — Отец, прошу, давай мы оставим разговоры о твоем разочаровании во мне на потом и позавтракаем в тишине и спокойствие, — вздыхает Скорпиус, размешивая остатки нерастаявшего масла в уже давно остывшей каше. Парень за свою долгую жизнь в этом доме уже успел привыкнуть к подобному давлению со стороны Малфоя-старшего по любому аспекту жизни сына, но это не мешало ему считать часы до отъезда в Хогвартс. — Потом будет поздно, сын мой, — завершает этот разговор Драко, поднимаясь из-за стола. По щелчку пальцев в комнате появляется домашний эльф, который сразу же убирает за хозяином остатки пищи. Малфой удаляется в свой кабинет, находящийся на другом конце первого этажа. Хлопок двери оповещает всех обитателей поместья, что мужчину не стоит беспокоить. — Не злись на него, Скорпиус, — вступается за мужа Астория, пытаясь оправдать его в глазах сына. Юноша с сожалением смотрит на мать, но заставляет себя улыбнуться ей в ответ. Миссис Малфой всегда пыталась быть на стороне сына, насколько это позволяли аристократические устои в их совершенно патриархальной семье, что казалось Скорпиусу отголоском Средневековья посередине двадцать первого века. — Все нормально, мам, — успокаивающе произносит он, возвращаясь к своему завтраку. Скорпиус старается лишний раз не задумываться о том, любили ли его родители когда-нибудь друг друга, но, наблюдая за их отношениями, вывод напрашивается сам собой. Женщина напоследок улыбается и удаляется в западное крыло особняка, где располагались её личные апартаменты, оставляя сына в одиночестве. Скорпиус завершает прием пищи под размеренный звон столовых приборов, разносящийся эхом по пустому залу. Его внимание невольно притягивает глубокая трещина, пересекающая дубовую поверхность от одного края к другому ровно посередине стола. Во время официальных приемов её всегда прикрывали ажурной скатертью или несколькими вазами пышных цветов, но в обычные дни она была выставлена напоказ. Казалось бы, почему эту трещину за столько лет не убрали обычным бытовым заклинанием? По словам его матери, это было невозможно. Будучи на первом курсе, когда Скорпиус наконец выучил дорогу от подземелий до библиотеки, он нашел этому объяснение. Особо сильная темная магия разрушает не только объект, на который она направлена, но и оставляет свой след на предметах вокруг. Например, Авада Кедавра входит в число подобных могущественных заклинаний. Уже позже, на четвертом курсе, когда на Истории Магии уделялся целый семестр на изучение Первой и Второй Магических войн, Малфой разбирал списки погибших и наткнулся на имя Чарити Бербидж, бывшего профессора магловедения, павшей лично от рук Волан-Де-Морта. Местом её смерти значился его дом. Спросить у отца об этом он так и не решился, но даже если его догадка была ложной, то Скорпиус знал наверняка, что это была не просто царапина от неправильного применения Экскуро. Телефон — Магловский сувенир от Альбуса — вибрирует в кармане его штанов, оповещая о новом сообщении. Младший Поттер, сам не до конца понимающий устройство этого прибора, потратил вчера около трех часов, чтобы научить своего друга звонить, отправлять сообщения и использовать камеру. На экране высвечивается весточка от Ала: «Спалили?». Скорпиус усмехается, набирая в ответ: «Обижаешь». Такие чудеса магловских технологий перестали кого-либо удивлять в Хогвартсе, когда маглокровки, которые так и не смогли расстаться со своими смартфонами и компьютерами, привезли всё это добро в школу, так что пятничный просмотр Нетфликса стал неотъемлемой частью досуга каждого факультета, как бы учителя не противились этому. Следующим шагом в обновлении Хогвартса стала массовая регистрация учеников в Инстаграмм, Твиттере и Снэпчате, так что полукровки и чистокровные были вынуждены с горем пополам овладевать всеми технологиями, чтобы не потеряться в главных трендах, которые из-за численного превосходства диктовали ученики из смешанных семей. Малфой заходит в фотопленку, листая фотографии с прошлого вечера. На днях Джеймсу, старшему брату Альбуса, исполнилось семнадцать лет, и отныне он мог спокойно пользоваться магией вне Хогвартса по своему усмотрению. Джеймс Поттер был бы не достоин своего имени, если бы первым делом не трансфигурировал всем своим приятелям магловские удостоверения личности и не потащил их в клуб, так что эта ночь действительно стала одной из тех, некоторые моменты которой им всем никогда не удастся забыть. Ради ещё одного подобного эксперимента Скорпиус согласился бы всегда отзываться на имя «Джек Дэниелс» из его фальшивого айди. «Сегодня всё в силе?» — вновь приходит весточка от Поттера. Скорп медлит с ответом, оставляя сообщение непрочитанным. Он засовывает телефон обратно в карман и поднимается к себе в комнату. Про таких как Скорпиус говорят — они сами себе на уме. Если внешне юноша был точной копией своего отца, о чем ему неустанно повторяли все, кто знал Драко в молодости, то характером он пошел в свою мать. Скорпиус рос спокойным, рассудительным ребенком, которому не нужны были Нимбусы последней модели, горы шоколадных лягушек и преданная свита из обожателей. Астория Гринграсс умела добиваться своего благодаря стойкому терпению и холодному расчету. Она, как истинная слизеринка, всегда выжидала нужного момента, словно змея перед прыжком, что позволяло ей за один взвешенный и спланированный шаг получать желаемое. Это и являлось главной причиной, почему Драко Малфой, слизеринский принц своего поколения, женился на тихой младшей сестре Дафны Гринграсс. Вот только вся её цепкость и прыткость угасли за годы, проведенные подле мужа, сломавшего её своим темпераментом. Судя по бардаку, хозяина этой спальни не назовешь педантичным, а аккуратность и точность вовсе чужды для этого человека. Смятое постельное белье лежит на полу возле кровати, ровно как и рубашка с брюками, оставленные там их не совсем трезвым обладателем вчерашней ночью; на дне раскрытого чемодана покоится кипа пергамента, перьев, чернильниц и новых учебников, сваленных в одну кучу; письменный стол завален изрисованными листами, кое-где даже блестят высохшие кляксы чернил; на полу гардероба и вовсе некуда ступить — по всему полу разбросаны вещи. В такой атмосфере Малфой планирует пережить эту неделю, если только его матери не взбредет подняться к нему в комнату и вызвать эльфийку-горничную. Сам Скорпиус лестно называет всю окружающую обстановку «Последствием смерча». Что-то подобное он хочет оставить в душе своего папочки перед отбытием в школу. У Малфоя уже давно в голове поселилась идея, которая постепенно из неожиданно пришедшей в голову нелепой мысли превратилась во взвешенное и обдуманное решение всех его проблем. Во всяком случае, ему так казалось. И день, когда он решил воплотить в жизнь задуманное, наконец настал. Это был маленький сюрприз для всех, даже для него самого. «Кажется, я пас», — печатает он в ответ Альбусу. Поттер сразу добивает их диалог огромным количеством знаков вопросов, заставляя телефон в руках Малфоя без конца вибрировать. — «Будь другом — отвали. Сказал же, что не могу», — после этого Скорпиус выключает телефон, отправляя его в полет прямиком в чемодан. Вечером парень говорит матери, что идёт встретиться с Забини и Ноттом. Астория с неспокойным сердцем опускает сына, беря с него обещание, что он вернется не позже одиннадцати. Скорпиус точно не знает, где находится нужное ему заведение, поэтому просто гуляет по магловской части города, надеясь случайно наткнуться на подходящую вывеску. Над дверью звенит колокольчик, оповещающий сотрудников о новом посетителе. — Добрый вечер, могу я вам чем-нибудь помочь? — улыбается магла, когда Скорпиус подходит к стойке администрации. — Здравствуйте, вы же стрижете и красите волосы, да? — уточняет парень, читая имя девушки на бейджике. — Элиссон. — маглу такой вопрос сбивает с толку, но она утвердительно кивает. — Вас интересует что-то конкретное? У нас как раз есть свободный мастер сейчас, — мягко отвечает девушка, рассматривая платиновые волосы парня. — Да, хочу перекраситься. В угольно-черный, — произносит Малфой и протягивает стофунтовую банкноту, заставляя Элиссон удивленно вскинуть брови. — Этого хватит?