Реквием по эго

Слизеринскую гостиную всегда окутывала аура таинственности, благодаря которой в глазах остального Хогвартса ученики этого факультета жили в сырых, холодных лабиринтах подземелий, в вечном полумраке, с крысами в стенах и троллями за каждым углом. Из всего перечисленного Скорпиус мог подтвердить только холод, так как ему самому в особо зимние месяцы приходилось накладывать согревающие заклинания на свою постель. Мальчишеская спальня стоила отдельного разговора. Она располагалась выше уровня воды, а значит в ней имелось полноценное окно, и каждое утро обитатели этой комнаты могли любоваться видом на Черное Озеро, рассматривая солнечные блики, играючи мерцавшие на водной глади. Вся эта картина напоминала Скорпиусу огромное блюдо из отполированного до блеска сервиза его матери, который Астория до сих пор не разрешала ему трогать. Его соседями с самого первого курса были Альбус Поттер, что послужило поводом для начала их дружбы; Киро Забини, отец которого при выборе имени сына решил вспомнить о своих итальянских корнях; и Ингилейв Нотт, по нраву и происхождению остро нуждающийся в скорейшем переводе в Дурмстранг. — Сигареты, серьезно? Мунго не вылечит тебя от рака легких, Забини. Бросай пока можешь, — произносит Альбус, замечая в кармане брюк Киро смятую пачку Мальборо. — Синий. С двумя кнопками. Я не смог удержаться, — ухмыляется юноша, закуривая прямо в комнате. — Мерлин, мне иногда кажется, что тебя воспитывали в хлеву, а не в благородной чистокровной семье, — нудит Ал, морща нос, и жестом просит Инга, сидящего ближе всего к окну, проветрить помещение. — Сова? — удивляется Нотт, рассматривая белоснежную сипуху за оконной рамой. — Чья-то мамочка уже успела сосчкучиться по своему сыну, — парень впускает птицу в их комнату, отвязывает от её лап письмо и читает адресата. — А, всё ясно. Малфой Мэнор. Скорпиус подскакивает к Ингу, выхватывает из его рук конверт, отмечая про себя, что тот подписан отцовской рукой. Изумрудные чернила переливаются в свете настольной лампы. Малфой, не церемонясь, распечатывает письмо, грубо надрывая бумагу. «Дорогой Скорпиус, мой любимый сын, — с издевкой читает он вслух. Мальчишки, не посвященные в детали конфликта, позволяют себе усмехнуться. Ал же молча слушает друга. — Хочу тебе напомнить, что твой дом — это Мэнор, а не…» — на этих словах Малфой перестаёт выделываться и затихает, про себя дочитывая содержание письма. С каждой строчкой юноша всё сильнее хмурится. — Да пошёл он, — выдает под конец парень и вылетает из комнаты, на эмоциях хлопая дверью. Ал идёт за другом. Малфоя он находит на последних ступенях лестницы в мужские спальни, прямо около запасного выхода из подземелий, как всегда на двери которого висит зачарованный замок. Заметив друга, он протягивает Поттеру смятое письмо. «… а не Гринграсс Хаус. Да, мы серьезно повздорили, но это не повод отрекаться от своей семьи. Прошу ответить на это письмо как можно скорее и не устраивать новых истерик.

С Любовью,

Твой отец, Драко»

— Много слов, а я вижу перед глазами: «Ты сам во всём виноват», — выдает Малфой. — Не ты ли сказал, что твоими последними словами в адрес отца было: «Я не выбирал родиться отродьем Пожирателя смерти»? — рассуждает Альбус, присаживаясь рядом с другом. — Считай, что это письмо — дар свыше. — Тебя не было там, Ал, — парирует юноша. — И Слава Мерлину, — выдает Поттер, поднимаясь на ноги. — Не буду лезть тебе в душу, ты и сам знаешь, что нужно делать. Просто вернись в спальню, когда будешь готов, — Скорпиус кивает, грустно улыбаясь. Альбус напряженно осматривает скрюченную фигуру друга и возвращается в спальню. Малфой задумчиво смотрит ему вслед, пока шаги Ала не стихают. Сотрудники парикмахерской, впервые увидев настолько платиновый натуральный оттенок его волос, умоляли Скорпиуса не краситься, но парень был неприклонен. Спустя пару часов он с интересом рассматривал своё отражение в каждой витрине по дороге домой, до конца ещё не осознавая, что видящимся ему незнакомцем был он сам. Когда Малфой переступил порог Мэнора, перед ним сразу же появилась домовиха и сообщила, что родители ждут его в обеденном зале. В этот момент вся уверенность и дерзость парня разом испарились. Расстояние в пару шагов до нужной двери показалось Скорпиусу марафонской дистанцией, хотя Малфою не потребовалось и минуты, чтобы преодолеть его. При виде сына Астория выпустила из рук столовые приборы и невольно закрыла рот рукой, чтобы заглушить рвущийся наружу удивленный возглас. Серебро со звоном ударилось о фарфор. Драко лениво перевел взгляд на сына, собираясь уже отчитать его за очередное опоздание, но не нашёл нужных слов. Вместо этого он резко вскочил, упираясь ладонями в дубовую поверхность стола. Стул со свистом отъехал к стене позади него. следующий час сопровождался выкриками проклятий, взаимными обвинениями, слезами Астории и битьем посуды, к концу которого Малфой-младший, в спешке закинув все необходимые вещи в чемодан, по каминной сети перенесся в дом Дафны Гринграсс, старшей сестры его матери. Дафна была удивлена неожиданному появлению племянника в своей гостиной, но ей хватило одного взгляда на новую прическу юноши, чтобы позволить себе усмехнуться, в красках представляя перекошенное от злости лицо Драко. Гринграсс относилась к Малфою-старшему довольно холодно, так и не простив ему их сорвавшуюся помолвку, но Скорпиуса любила всем сердцем и всегда была рада видеть парня в Гринграсс Хаус. Родовое гнездо Гринграсс передалось Дафне по наследству, и её муж, не очень богатый, но уважаемый чистокровный волшебник франзуского происхождения, Даве Дюмон, с большим удовольствием обосновался в этом доме. Их дочь, Франческа, была на год старше Скорпиуса. Так как Фран была биллингом, свободно владея с раннего детства и английским, и франзуским, то Даве настоял, чтобы она поступила в Шармбатон. Мужчина не придавал значения темному прошлому своей жены, а Дафна, прекрасно осознавая, как может отразиться родственная связь с Гринграссами на отношениях её дочери с другими учениками Хогвартса, поддержала желание мужа. Скорпиус очень любил свою кузину, считая её своим самым близким человеком. Они с Франческой ни раз обсуждали всё происходящее в их жизнях через призму «Что если?». Например, что если бы Дюмон поступила в Хогвартс? Или он в Шармбатон? Прошлым летом именно Фран в шутку спросила кузена: Что если бы он покрасил свои волосы в черный? Теперь-то они получили свой первый в этой игре ответ. Неделя в гостях у семейства Дюмон пролетела быстрее, чем Малфою того бы хотелось. Он успел получить три письма от матери и ещё столько же она прислала его тете. Скорпиус не ответил ни на одно из них. Малфой в последний раз вчитывается в содержимое отцовского послания и, скомкав его, заставляет взглядом загореться бумагу в своей руке. Языки пламени щекочут кожу, не причиняя ей никакого вреда. Встряхнув пепел, он возвращается в комнату. Случайно открытая в себе еще на третьем курсе возможность использования беспалочковой магии стала отправной точкой в многочисленных исследованиях слизеринца касаемо собственных волшебных сил. Всё давалось ему довольно легко, что ещё больше подстегивало парня на изучение собственного потенциала. Всё же Малфой — это не просто платиновая шевелюра со жгучей смесью из заложенных в голову с детства принципов вместе с гордостью и гигантскими амбициями, а также огромная концентрация родовой магии, накопленная за многовековую историю семьи. Библиотека Мэнора помогла Скорпиусу самостоятельно изучить Легилименцию и Окклюменцию, но сколько бы книг он не прочел, развитие любого навыка требовало постоянных упорных тренировок, что время от времени магически истощало парня. Пара минут наедине с собой растягиваются в час. Завтрак первого учебного дня Хогвартс встречает с вялыми улыбками и частыми зевками. Скорпиус, видевший в ранних подъемах больше плюсов, чем минусов, спокойно заваривает себе и Алу кофе, пока тот досыпает свою норму прямо за слизеринским столом, уткнувшись головой в пустую тарелку. Расшевелив друга, он протягивает ему кружку, и в ответ Поттер шепчет что-то неразборчивое, осторожно делая глоток, чтобы не обжечься. Большой Зал был почти пуст в столь ранний час, но Скорпиус, будучи старостой факультета, должен был присутствовать с самого начала завтрака, чтобы раздать всем новое расписание. Обязанность сопровождать малышню лежала на семикурсниках-старостах, так что Малфой мог вздохнуть со спокойной душой, что ежеминутный пересчет головастиков и подтирание соплей ждало его только на следующий год. Пятикурсникам-старостам доставалась первая неделя вечерних дежурств, чтобы «освоиться с новой обязанностью», хотя на самом деле старшим курсам просто было лень допоздна бродить по коридорам и отлавливать бесстрашную детвору с младших курсов. Старостами школы в этом году стали слизеринка и котевранец, поэтому бедный Грэкхэм Бэддок, староста-семикурсник, остался один на один с десятью первогодками, а на его призывы о помощи в чате старост Слизерина никто так и не откликнулся. Дакота Фарли, староста девочек и напарница Скорпиуса, вчера вечером помогла Слизнорту, декану их факультета, принести все свитки с расписаниями, и теперь заслуженно отсыпалась до начала первого урока, так что Малфою оставалось только раздать их. — Лили Поттер, — раздается сонный девичий голос рядом с парнями, вынуждая Скорпиуса поднять глаза на его обладательницу. Он невольно останавливается на её взъерошенном рыжеволосом каре. — Доброе утро, мальчики, — произносит она и отпивает кофе из кружки Ала, вызывая протестующий возглас брата, который быстро утихает, когда Поттер удосуживается взглянуть на сестру. — Лили, что это? — удивленно спрашивает Скорпиус. Девушка ловит пальцами короткий локон и заправляет за ухо, но тот вновь выбивается, продолжая лезть ей в глаза и щекотать шею. — Подумала, что это отличная возможность заткнуть за пояс Гриффиндор и забрать титул самых безбашенных себе, — улыбается Лили. — На случай, если после твоей выходки ещё у кого-то остались сомнения. — Понятно. Психанула, если коротко, — ухмыляется Ал. — Бабуля Молли выплачет все глаза, когда узнает. Джеймс тоже. — Как сказал Колин Криви, которого я встретила по дороге на завтрак: «Волосы не зубы, Поттер». И это, очевидно, правда. Без понятия, что маглы вкладывают в эту фразу, — пожала плечами Лили, переводя взгляд на стопку расписаний, заставляя тем самым Малфоя вспомнить о его обязанностях. Ответственность Фарли играет на руку Скорпиусу, поэтому он легко находит нужный свиток в горке расписаний пятикурсников, которые его напарница заранее разложила по курсам. Малфой протягивает его Лили и ставит галочку рядом с её инициалами. Поттер вскрывает его, видит первым уроком Историю Магии, громко вздыхает и идет к противоположному концу стола, занимая место себе и своим ещё спавшим друзьям. — Вот чудная, — произносит Ал, подпирая рукой подбородок и таращась на Лили. Скорпиус кивает в знак согласия.