Неудачник

— Х-хаджиме~ — тихо простонал беловолосый, упираясь головой в подушку, когда чужие руки с невероятной лёгкостью скользили вдоль всего тела, жадно изучая его. Хината неторопливо покрывал белую кожу миллионами влажных поцелуев, оставляя на ней лёгкие, слегка заметные, бледно-розовые следы, растягивая удовольствие. Хотелось больше. Хотелось сильнее прижаться к столь желанному телу, хотелось расцеловать его полностью. Шершавый язык медленно прошёлся вдоль всей шеи, не спеша спускаясь вниз, оставляя после себя мокрый след, вынуждая светловолосого тихо простонать, ещё больше заливаясь краской. Нагито лишь сильнее упёрся головой в подушку, слегка прикусив её, чтобы не слышать собственных, безумно смущающих стонов. Чужая рука торопливо забралась под футболку, очерчивая впалый живот, маленькую грудь и выпирающие ребра, плавной дорожкой спускаясь вниз и тут же возвращаясь, сводя беднягу с ума. Собственные руки уже давным давно запутались где-то в чужих волосах, прижимая Хаджиме ближе. Ближе. Ещё ближе. Тёплые руки с легкостью стянули с бледнолицего светлую футболку, откидывая её куда-то в сторону, открывая перед глазами потрясающий вид. Хаджиме быстро пробежался голодным взглядом по полуголому телу перед ним, набрав воздуха в лёгкие и вновь припадая губами к все ещё холодной коже. Шершавый язык медленно прошёлся вдоль живота, вырисовывая на нем разные узоры, вынуждая Комаэду громко и монотонно выдыхать, каждый раз, когда губы нежно прикасаются к нему. Он не привык. Он не привык к такому. Он привык к тому, что его бьют, унижают, душат, но не к этому. И Хината знает это, отчего и старается быть максимально нежным, максимально заботливым и аккуратным. Хаджиме медленно провел ладонью по набухшим соскам, сначала аккуратно лизнув один из них, а после медленно всосав, играясь с ним во рту, заставляя Нагито буквально визжать от восторга, затыкая рот рукой. Белые пальцы лихорадочно цеплялись за чужую одежду, в попытке хоть как-то удержать ускользающее сознание, тонущее в блаженстве. Нагито бы хотелось поджать ноги к себе от всего этого безумия, но безуспешно, свободной рукой Хаджиме слегка сжимал одну из них, поглаживая внутреннюю сторону бедра, вынуждая беднягу только сильнее ерзать на постели. — Х-хината-кун~ — сладко простонал светловолосый, отпуская уже мокрую подушку. В серых, замутненных глазах можно было с лёгкостью прочесть отчаянное желание. Желание, которое темноволосый должен исполнить. С е й ч а с ж е. Слегка трясущиеся руки быстро стягивают уже мокрое белье на бёдрах, аккуратно касаясь набухшей плоти, вынуждая Нагито лишь сильнее зажмурить глаза, прикусив нижнюю губу. Пальцы нежно касаются головки члена, обхватывая её, начиная медленно двигаться вдоль всего ствола, набирая темп. Комаэда сильнее выгнулся в спине, лихорадочно хватаясь за крепкие плечи, кусая собственные губы от дурманящего наслаждения. Ладонь лишь сильнее обхватила возбужденную плоть, начиная двигаться быстрее. Хаджиме наконец оторвался от соска, поднимая голову вверх и любуясь собственной работой. Светловолосый тихо стонал, изо всех сил пытаясь скрыть это, то закрывая рот ладонью, то засовывая туда искусанные пальцы, слегка посасывая их. Его лицо было безумно красным от смущения и немного мокрым от пота, а взгляд серых глаз уже давным давно поплыл и был устремлен куда-то в бездну. Бездну безумия и наслаждения. Темноволосый расплылся в довольной улыбке, ещё немного и он сам бы застонал от удовольствия, любуясь данной картиной. Отодвинув ладонь ото рта, Хаджиме тут же накрыл своими губами губы Комаэды, оставляя на них страстный поцелуй. Нагито тихо промычал, свободная рука медленно прошлась по чужому телу, трясущимися руками пытаясь расстегнуть хоть одну пуговицу. Отстранившись светловолосый уткнулся лицом в чужую ключицу, хватаясь зубами за ткань рубашки в попытке скрыть резкие стоны, когда большой палец Хаджиме «случайно» задевал головку, слегка надавливая на неё. Ещё пару движений, и по комнате растёкся сладкий, несдержанный стон. Хината громко выдохнул, а на его лице застыла глупая улыбка, когда тело под ним обмякло, полностью расслабившись. Комаэда прикрыл глаза, сильнее вжимаясь в темноволосого. Так приятно, так хорошо и нежно. Но так стыдно осознавать все это. Мокрой ладонью, Хаджиме слегка потерся о внутреннюю сторону бедра. Почувствовав в себе чужие пальцы, Нагито тихо вскрикнул, неосознанно поддаваясь навстречу. Хаджиме двигался медленно, плавно, позволяя Нагито постепенно привыкнуть к новым ощущениям. Он не мог просто сделать это без подготовки, это было бы слишком жестоко. Слишком для бедного Нагито. Поэтому Хината и остановил его в прошлый раз. Он был слишком жесток, слишком резок. Комаэда бы обязательно попытался бы удовлетворить темноволосого, даже если бы это принесло вред ему. Не важно какой, моральный или физический. Когда стоны стали отчетливее и Нагито самостоятельно, осознанно стал двигаться навстречу его движениям, зеленоглазый медленно высунул пальцы, перевернув светловолосого на живот. Одним быстрым движением, темноволосый избавился от боксеров, оголяя возбужденную плоть. Узко… И все-таки чертовски узко. Хотя Хината скорее удивился, будь это не так. Нагито громко и болезненно вскрикнул, тут же поднимая голову вверх, в уголках его глаз стали скапливаться солёные слезы, быстро скатывающиеся на подушку. И все же Хаджиме никак не мог избавить его от этой боли, только дать время, позволяя светловолосому привыкнуть к новым ощущениям, медленно двигаясь в нем. Комаэда тихо скулил, упираясь головой в подушку, когда темноволосый покрывал его спину поцелуями, одной рукой придерживая за бедро, другой нежно поглаживая его плечи, позволяя хоть как-то отвлечься от болезненных ощущений в области таза. Сердце в груди неприятно сжималось, когда с уст бледнолицего срывались новые и новые болезненные крики. Возможно, ему не стоило сейчас делать этого. Возможно, ему стоило остановиться на том, что он и так сделал приятно Комаэде. В голову с каждым новым толчком медленно, но верно стали закрадываться мысли о том, что стоило бы все это прекратить и не мучать бедного Нагито. Прекратить прямо сейчас… Нет. Нужно довести дело до конца. Спустя какое то время, крики вновь превратились в тихие стоны, и в них даже читались нотки наслаждения, давая темноволосому хоть какую-то надежду. Нагито сильнее выгнулся в спине, позволяя Хаджиме проникнуть глубже. Темноволосый медленно набирал темп, тут же останавливаясь когда стоны вновь превращались в болезненные вскрики. Он двигался медленно, но этого было достаточно, достаточно для Нагито прямо сейчас. Ещё пара толчков, и Хаджиме тихо простонал, изливаясь прямо на спину светловолосого, падая с ним рядом, заключая в нежные объятья, зарываясь чистой рукой в мягкие локоны. — Как ты? Тебе было очень больно? — почти шепотом произнёс зеленоглазый, прижимая голову Нагито к себе, поглаживая его по волосам. — Немного, — тихо ответил светловолосый, прикрывая глаза, обвивая тонкими руками чужие плечи. — Не ври мне. Прости меня за это, я не должен был так спешить, — раздосадованно произнёс Хаджиме, нервно сглатывая. И вправду, он поспешил. Он вновь навредил Нагито, даже не смотря на то, что так сильно не хотел этого. — Я не злюсь. Наоборот, я счастлив. Безумно счастлив, Хината-кун. Я рад что смог сделать это. Сделать это с тобой, — Нагито слегка отодвинулся, пронзая взглядом своих серых глаз насквозь. Он не врал. Не врал ни в одном своём слове. Он был счастлив. Безумно счастлив. — Я люблю тебя, Нагито. — Я люблю тебя, Хаджиме.