Неудачник

Глубокий вдох, и Хаджиме нерешительно притягивает к себе светловолосого за его белую футболку со странным кроваво-красным рисунком. Нагито обещал. Он обещал, всё будет хорошо. Хинате нечего бояться, его остановят. Точно остановят. Дрожащие губы неуверенно соприкасаются с чужими, оставляя на них поцелуй и тут же замирая на секунду, дожидаясь ответа. Нагито слишком уверенно для самого себя двигается вперёд, вальяжно усаживаясь на чужие колени, нервно ерзая на них в нетерпении, заставляя темноволосого напрячься ещё сильнее. Больные фантазии, которые он представлял месяц назад внезапно могут перестать быть всего лишь фантазиями, но не сейчас. Сейчас только поцелуй, которого так сильно желал светловолосый. Поцелуй. Ещё и ещё. Комаэда расплывается в довольной улыбке, и даже сейчас на нем она смотрится слишком безобидно, слегка отстраняясь, набирая побольше воздуха, и вновь возвращаясь к столь желанным губам. Пусть сейчас вся инициатива лежит на нем, всё равно. Самое главное, что он может это сделать. Может поцеловать Хаджиме и тот не будет против. Не будет избегать его и не будет отворачиваться. Бледные губы снова и снова возвращались к желанному рту, целуя, облизывая и посасывая губы темноволосого, вынуждая того буквально кипеть изнутри, заставляя нервно теребить собственную рубашку, чтобы не дай Бог не сорваться руками в какое-нибудь другое место на теле бледнолицего. Тихий стон мигом разнесся по всей комнате, когда тонкие пальцы буквально вцепились в каштановые волосы, оттягивая голову назад, оставляя от прежнего поцелуя только тонкую нить слюны. И кого тут ещё надо было останавливать? Ещё чуть-чуть и Комаэда собственнолично сожрёт беднягу с потрохами, не оставив и косточек. Чужая ладонь медленно провела по всему телу, от шеи до самого низа, срывая с красных губ ещё один несдержанный стон. Где то внизу затянулся тугой узел, когда шаловливые пальчики медленно, но верно стали спускаться ниже, слегка поглаживая ширинку джинс. Нельзя. Хаджиме должен это прекратить. Сейчас же. Но… Как же сладко, как же приятно, когда это делает Нагито. Разве это не все, о чем он мечтал? Разве не об этом он думал той ночью? Он бы отдал все деньги мира в тот день за такую мимолетную возможность быть с Нагито так близко. Целовать его губы, трогать его волосы, чувствовать его нежные прикосновения. — Нагито… Ах. Хватит. *** — Где я буду спать, Нагито? — тихо спросил темноволосый, подходя сзади и слегка обнимая Комаэду со спины, утыкаясь носом в его мягкие волосы. — Ааа. Я совсем забыл об этом, прости, сейчас я что-нибудь придумаю, — быстро ответил светловолосый, тут же развернувшись, вырывая собственное тело из тёплых объятий. Он все ещё расстроен. — Не нужно, я могу лечь на диване в зале, — спокойно произнёс Хаджиме, почесывая затылок, медленно направляясь в сторону двери. — Стой! — выкрикнул сероглазый, хватаясь руками за чужую рубашку. — Я не могу позволить тебе спать на диване, Хината-кун, там ведь очень неудобно. — Но, где же мне тогда лечь? — развернувшись, произнёс Хаджиме, аккуратно прикасаясь к чужой руке на его рубашке и поглаживая её. — Ты можешь лечь в комнате родителей, — спокойно ответил светловолосый, слегка улыбаясь. — Ты уверен, Нагито? — взволнованно спросил Хаджиме. Конечно, ему как никому другому известно о том, что произошло с родителями Нагито, может ли он вот так просто занять их комнату? — Может все-таки на диване? — Нет! Только не на диване! — слегка нервно произнёс светловолосый, шаткой походкой выходя из комнаты и утягивая своего парня за собой. Щелчок, и дверь с глухим шумом открывается. Посреди комнаты стоит большая двухспальная кровать, застеленная бежевым бельём, слева от неё располагается шкаф во всю стену, с огромным зеркалом, в правом углу, чуть поодаль стоит письменный стол и большое окно, на полу постелен мягкий, махровый ковер красного цвета, когда проходишь по нему босыми ногами, ступни приятно утопают в пушистых ворсинках. Уютно. Нагито слабо вздыхает, проходя внутрь комнаты и затягивая Хаджиме за собой. — Я давно сюда не заходил, — печально улыбаясь, произносит светловолосый, проводя одним пальцем по одеялу, проверяя не запылилось ли оно. — Кажется чистое. Хаджиме нервно сглатывает, издалека всматриваясь во всю эту картину. — Ложись, Хината-кун, нам нужно проверить насколько тут удобно, — тихо и, кажется, совершенно спокойно продолжает Нагито, указывая ладонью на постель, но его голос все же слегка поддрагивает. — Я не могу спать в этой комнате, — чётко произносит Хината, ещё раз проходясь строгим взглядом зелёных глаз по всей комнате. — Но мне больше некуда тебя положить, — разочарованно произносит светловолосый, почесывая пушистую макушку. — Тогда… Могу ли я лечь с тобой? — почти шепотом произносит Хината, медленно двигаясь к Нагито, хватая его за руку и недвусмысленно указывая глазами на дверь. Ему здесь не комфортно, и Нагито тоже, зачем же себя так мучать? — С-со мной? — шепотом переспрашивает Комаэда, когда на его щеках загорается такой знакомый румянец. А ведь всего пару часов назад он был так настойчив… — Т-ты уверен что х-хочешь лечь со мной? — Конечно. Я люблю тебя, Нагито, — уверенно продолжает зеленоглазый, приподнимаясь на носочках и оставляя на чужих губах лёгкий поцелуй. — Хорошо, — шепотом отвечает светловолосый, переплетая их пальцы вместе. Щелчок, и дверь вновь закрывается. Комаэда ложится на кровать, отодвигаясь к краю и поднимая одеяло вверх, приглашая темноволосого лечь с ним. Хотя, это вовсе не приглашение. Губы расплываются в довольной ухмылке и Хаджиме наконец ложится в кровать, обвивая сероглазого руками, прижимая к себе, утыкаясь лицом в его грудь. Нагито нервно сглатывает, этот звук очень отчётливо расходится глухим эхом по всей комнате. Ладонь неуверенно ложиться на колючие волосы слегка поглаживая их, цепляясь за отдельные пряди, совсем легонько оттягивая их, как несколько часов назад. Кровь моментально приливает к бледным щекам, заставляя сердце биться чаще. Кажется, никто из них сегодня и не собирался спать.