In the arms of ice

      Зима 1816 года оказалась беспрецедентно холодной. Скалистые горы охватила суровая стужа, отчего местным жителям пришлось покинуть свои дома и двигаться по направлению к нижнему течению Миссури. Полковник 2-го кавалерийского полка Соединенных Штатов, Гарольд Эдвард Стайлс, направляет своих ребят на съедение волкам. Снова. На этот раз миссия была достаточно простой — прогнать индейцев вверх по течению. «При особом желании подчиненных, вырезать весь индейский род» — уставшие глаза Стайлса бегали по строчкам письма контр-адмирала Томпсона вновь и вновь, не в силах сфокусироваться на одном слове. За свои тридцать пять Гарри устал от кровопролитий настолько, насколько это было возможно. Но он оставался хладнокровен. Приказ есть приказ, даже если он отдан мужчинами, которые слишком далеки от мирской жизни. -Полковник, сэр, — перед ним возник светловолосый юноша, который, казалось бы, едва научился держать ружьё прикладом к плечу, — разрешите обратиться? -Вольно, лейтенант. Как твое имя? — зелёные глаза внимательно изучали бегающий взгляд голубых напротив. -Найл. Хоран, сэр, — отчеканил тот, — Старший Лейтенант Харрисон прислал меня доложить, что Доктор прибыл на место.       Полковник зажег сигарету меж зубов, и, как следует, затянулся, предвкушая долгую дорогу и сотни умерших душ. Юнец все ещё стоял рядом. Гарри никогда не был тем, кто уподоблялся решениям, основанным на чувствах. Он не мог позволить себе такую роскошь, как доброта или сострадание. Поэтому, решив на мгновение изменить своим принципам, полковник вопросил: -Хоран, — Стайлс выпустил сизый дым ввысь, — Это твой первый поход? -Так точно, сэр. -Я просто, — он сделал ещё одну затяжку, пропитанную горечью терпкого табака, а после бросил тлеющий окурок на заиндевелую траву, — боюсь, что сломаешься ты, — сухой кашель схватил в тиски легкие мужчины и он отвернулся, чтобы не смущать парнишку. — Мы будем убивать. Детей, матерей — всех, кого приказано. Ты уверен, что готов, лейтенант? — Гарри прошёлся оценивающим взглядом по мальчишке, а после выжидающе поджал обветренные губы в скупой ухмылке.       Блондин медлил с ответом. Очевидно, никто из его подчинённых не был готов к убийствам, Гарри не чувствовал это, нет. Он знал. За много лет военных операций с англичанами, он успел усвоить для себя кое-что: нельзя быть абсолютно готовым к смертям. Однако, даже сейчас, убивая индейцев, Стайлс не получал того удовольствия, о котором ему говорили высокопоставленные чины. Он выполнял свою работу, а после шёл на заслуженный отдых, готовясь к очередному неожиданному письму Томпсона или ещё каких-либо начальников.       Найл растерянно кивает. Полковник вздыхает, с прищуром зелёных глаз смотря на лейтенанта, что, совершенно ясно, кривит душой. Гарри научился читать таких, как открытую книгу, ещё много лет назад. -Показывай, где твой Доктор.       На этот раз, как оказалось, Томпсон действительно озадачил его. К востоку от Скалистых гор пролегали Великие равнины. И, какого же было удивление чиновников, обнаружив они несметные залежи золота, находящиеся прямо под ногами краснокожих. Дабы расчистить путь, Гарри и его верные солдаты должны были стать первым пушечным мясом для красных волков. Но, решив все-таки сжалиться над несчастными воинами, Томпсон прислал к Стайлсу Доктора, который общался с индейцами, как на своём родном. Гарри всего лишь устал от этого бесконечного фарса, сопровождавшего его на протяжении многих лет.       Возле перевалочного пункта, где решил остановиться полковник, толпа солдат безостановочно галдела, едва ли отвлекая себя от неминуемого приближения убийств. Среди всех отчетливо выделялась приземистая фигура, не облачённая в синий мундир. Изгибы Доктора были слишком очевидны для мужчины, а копна карамельных волос делала его ещё больше похожего на девушку. Словно почувствовав, что Гарри находится рядом, Доктор развернулся, внимательно изучая людей вокруг. -Доктор Луи Томлинсон, — торжественно объявил лейтенант Хоран, — Полковник Гарольд Стайлс.       Завидев Гарри, на лице Томлинсона заиграла приветственная улыбка. Его ледяные глаза, как ни странно, были слишком тёплыми для их цвета. Едва вздёрнутый нос, острые скулы и густые, темно-коричневые ресницы заставили Стайлса слегка опешить. -Здравствуйте, полковник. Рад, наконец-то, встретить вас, — не переставая улыбаться, произнёс Доктор. -Взаимно, — отрезал Стайлс, уже привыкший к такой манере речи. -Что же, стало быть, я ваш проводник в цивилизованный мир переговоров? — едва заметный смешок слетел с его розовых губ. -Будем надеяться, что так и есть, — кивнул Стайлс и поджал ладони, находившиеся все это время по швам. -А вы не такой, каким я вас воображал до нашего знакомства. Мне показалось, что вы гораздо холоднее, — ярко сверкнул глазами Томлинсон.       Гарри Стайлс никогда в жизни не терпел фамильярности. И все прекрасно знали, какого было наказание за данную оплошность: полковник не был фанатом бранных слов или рукоприкладств, чего не скажешь о многих его коллегах; однако, его боялись за пронзительный взгляд — пожирающий, словно кислота, проедающий до костей. А ещё мужчина любил оправдывать свою внешность характерными поступками. Его приказы всегда были чётки и хладнокровны.       Но этот Томлинсон… Он не был подчинённым. Стайлсу стоило бы себе признаться, что он мысленно похвалил смелость и живость этого молодого Доктора. Но он здесь главный, а главные не терпят проигрышей. -Вам показалось, Доктор Томлинсон. Вы ещё в этом не раз убедитесь.       Шатен непонимающе приоткрыл рот, готовясь задать очередной вопрос. Суровый взгляд болотных глаз заставил обладателя высокого тембра неприятно удивиться. Стайлс легко кивнул головой Хорану, благодаря за посредничество, а после поспешил удалиться к своей палатке, надеясь не встретить Доктора до самого утра.

***

      Его импровизированный кабинет, какой только мог поместиться в шатре, состоял из небольшого стола, стула, и нечто похожего на нары, где Стайлс должен был опочивать. Мужчина сидел за письменным столом над письмом вот уже десять минут, стараясь унять дрожь в правой руке: перо дрожало и все время создавало кляксы на тонком листке бумаги. Очевидно, травма правой руки отрицательно сказалась на общем самочувствии Стайлса. Устав от этого бесконечного действа, мужчина оттолкнул от себя чернильницу с пером и прикурил, вдыхая резкий запах дыма. -Полковник? — из-за ширмы показалась голова. -Подполковник Пейн, — сухо улыбнулся Гарри, — проходи.       Лиам Пейн был, пожалуй, единственным человеком, который не раздражал Стайлса. Они были примерно одного возраста, но, к слову, совершенно разные. Лиам был семьянин, его дома ждала жена с четырьмя карапузами. А Стайлс никогда не был женат. Они сдружились на почве общей ненависти к их начальству, а это, стало быть, всегда хороший повод для сотрудничества. Лиам, как и Гарри, оказался здесь волею Томпсона.       Карие глаза Пейна казались Гарри слишком добрыми для тундры, в которую их занесло. Товарищ снял фуражку, оглаживая ёж на голове. -Хотел поговорить с вами о завтрашнем перехвате, — он присел на второй стул, стоящий подле выхода. -Да тут и говорить не о чем, — тяжело вздохнул Стайлс, стряхивая пепел на землю, — не готовы они, Лиам. Ты посмотри на них, — оба взглянули на небольшой просвет, который оставил после себя Пейн, — жалкое зрелище. -Предлагаю оставить новобранцев в тылу, а смельчаков взять на передовую. Они хотя бы не будут уносить ноги, как только посыпятся стрелы. Да и скакунов потеряем значительно меньше. -Исключено, — отрицательно покачал полковник, — Готовы они или нет — это уже не наше дело, Лиам. Уверенных бойцов от силы человек 500, а остальные — мальчики. Я не могу рисковать лучшими ради худших. -Да, я понимаю вас, но- -Полковник Стайлс? — в шатре показалось лицо Луи Томлинсона, который явно не ожидал встретить в личных покоях Гарри кого-то ещё.       Подполковник Пейн, как и Стайлс, был обескуражен. Он кивнул другу, мысленно говоря, что зайдёт в другой час. Луи вступил внутрь, тем самым, пропуская военного. -Доктор, — все также сухо поприветствовал его мужчина, — У вас есть ко мне какое-то дело? -Да, — кивнул Томлинсон, подходя ближе, — Но, для начала, у меня есть к вам небольшой разговор. -Слушаю вас, — Стайлс сложил ладони перед собой на столе, изучая взглядом фигуру Доктора. -Безусловно, для меня честь находиться рядом с таким мужчиной, как вы, — его маленькие ладони заскользили по грубой ткани брюк, в надежде избавиться от излишней влаги на ладонях, — Но я бы не хотел завязывать наше сотрудничество на вынужденной необходимости. Кто знает, сколько ещё займёт наша с вами экспедиция, поэтому… -Послушайте, Доктор Томлинсон, — перебил шатена военный. -Вы можете обращаться ко мне по имени, — сконфуженно улыбнулся Доктор. -Зачем? — в изумрудных глазах промелькнула толика интереса. Гарри действительно было комично наблюдать за жалкими попытками этого названного специалиста, — Мы с вами не друзья, Мистер Томлинсон, — мужчина отодвинул стул и вышел из-за стола, ещё больше наседая на испуганного гостя, — Не товарищи. Более того, вы для меня — никто.       Слова резали похлеще, чем самые острые ножи. Стайлс знал это. Никогда ещё этот мужчина не жаждал дружбы или сочувствия. Гарри всегда думал, что его жизнь была связана только с долгом и местью. Но, при малейшем шансе исправить это клеймо, мужчина делает два шага назад, только бы избежать неожиданных поворотов судьбы, которые не связаны с войной. -Поэтому, Доктор Томлинсон, если вы надеетесь найти в моей компании друга, или даже любовника, то можете смело уходить.       Голубые льдинки в бликах свечи, стоящей на столе, таяли на глазах. Полковник долго всматривался вглубь, надеясь найти отклик свои словам — страх, боль, обиду. Но лишь юношеская улыбка озарила молодое лицо Доктора. -Вы, право, очень добры ко мне, Полковник, — это не было сказано со злобой или ехидством. Скорее с насмешкой, которая заставила мужчину впасть в ступор, — Вы думаете, что исключительны, не правда ли? Военный, идущий по карьерной лестнице, отвергающий любую попытку быть счастливым. -Вы думаете, что знаете меня, Доктор Томлинсон, — процедил сквозь зубы Стайлс, — Но я придерживаюсь иного. Коли вы собрались рыться в моей душе, извольте вам показать кое-что.       Полковник отодвигает ширму шатра. Поле, покрытое мраком студёной ночи, усеяно бойцами, чьи губы синеют от холода, а руки сковывает неумолимая дрожь. Ржание лошадей доносится издалека, и только потрескивание костра заставляет оторвать взгляд от развернувшейся картины. -Все эти люди умрут завтра, — взгляд Луи нерешительный и потерянный, словно он и не осознавал этого ранее, — Я отвечаю за каждый сантиметр их кожи. А теперь, когда мне прислали детей на поле боя, я думаю о том, как же хорошо вы живете, Доктор. -Эти молодые люди умрут героями, — возражает шатен. -Они были бы героями, умри они год назад при Ватерлоо. Здесь с них снимут скальп, сдерут кожу и повесят внутри вигвама как украшение. Томлинсон отрицательно качает головой, хмурясь. -Вы не знаете этих людей. -О, расскажите мне, Доктор Томлинсон! Я не первый год воюю с этими дикарями. -Я жил с индейцами почти всю свою жизнь, — глаза Доктора ясные и чистые. Стайлс даже на секунду теряется в этой голубизне, — Мой отец был геологом, а мать — доктором. Они жили среди этих людей на протяжении двадцати пяти лет. И я не видел ни одного человеческого скальпа. -Зато я видел. И поверьте, эти твари ни перед чем не остановятся.       Тяжелый выдох слетел с губ шатена. Облако тёплого пара вперемешку с табачным дымом заполнило пространство между ними. -Так… мне придётся разговаривать с пленниками? Надеяться на отсутствие борьбы я не смею, верно? -Верно, — отрезал Полковник, — Постарайтесь не путаться в ногах завтра. За вашу смерть я не в ответе, но, очевидно, вы здесь зачем-то нужны, — холодный тон Стайлса, по всей видимости, убил в Луи любое желание сопротивляться его строптивости.       Спиной Гарри чувствовал, как юный Доктор встал со стула и поспешил покинуть шатёр. Однако, Томлинсон вдруг остановился перед выходом. -Я надеюсь, что это наша не последняя беседа. -Надейтесь. Это от вас все равно не зависит. -Так или иначе, — сглотнул ком в горле Доктор, — Это мое искреннее желание. Хочу, чтобы вы об этом знали. Доброй ночи, Полковник.       На этот раз, он ушёл уже окончательно. Стайлс вновь вернулся к своему столу, но не спешил садиться за него. Он оперся руками о дубовую поверхность и опустил голову. Шоколадные завитки, которые Стайлс так истинно ненавидел, закрыли глаза. Никто ещё не позволял себе так близко подобраться к нему. Гарри считал себя подобием Господа: изгой общества, обладающий невероятной мощью и силой. А теперь, когда это положение было кратковременно утеряно, он, будто потеряв его навсегда, спустился на землю.       Мужчина вновь взял в руки лист бумаги. Наконец-то уняв дрожь, он принялся писать. Под покровом ночи, слыша гул бойцов вокруг, скрежет пера был едва слышен. Кровавая Луна освещала лагерь, напоминая о том, что все ещё впереди.