In the arms of ice

      Едва рассвет тронул верхушки столетних пихт, полк уже стоял во всеоружии. Суетливый гомон вчерашнего вечера сменился на ощутимые напряжение и страх. Глаза бойцов сверкают, отражая едва заметные наброски индейских вигвамов, из верхушек которых струится прозрачный дым. Лошади, словно ощущая скорую смерть, беспрестанно пыхтят, копытами вороша прикрытую снегом чахлую траву.       Полковник Стайлс благодарно принял подзорную трубу от Подполковника Пейна. Детально изучив поле боя, он тут же озвучил свои мысли: -Нужен огонь. Поджечь все это. -Вы уверены? — взволнованно вопрошает Лиам, — Лошади могут пострадать. -Иначе сюда придут другие Павни, — возражает Гарри. Пейн тут же отдает приказ другому солдату. -Сделаем, Полковник. Когда прикажете выступать? -Через полчаса. Вечера ждать не будем. Они не знают о наступлении. -Есть, — вновь кивает Лиам, — Имеются ещё какие-либо действия, которые необходимо сделать перед атакой?       Стайлс оторвался от трубы и оглядел полк. Он перебирал взгляды воинов, дрожащих от предвкушения неминуемой гибели. Не впервые мужчина испытывает ненависть к небожителям, сидящим на своих золотых тронах. Эти юноши, едва свобода тронула их румяные лица, обязаны были лишиться ее добровольно. Гарри недовольно поджал губы, в попытках унять чувство жалости к своим подопечным. Его взгляд блуждает по этим бледным лицам до тех пор, пока не достигает одного. Его лицо не обрамлено тенью массивного головного убора, а тело не сковано узостью мундира. Но взгляд такой же потерянный, полный мольбы. Лёд в его глазах все еще тёплый, что и был при первой встрече. Губы Луи приоткрылись, в попытках совладать с распирающим тело страхом. Гарри так хочет ощутить его, хотя бы сегодня. Он хочет осязать опасность, увидеть смерть, дышащую ему в лицо. Жаждет боязни за собственную жизнь. Глаза напротив все ещё сверкают тысячами льдин, и мужчина не в силах отвести свой взор. Он видит каждый рваный выдох шатена, оседающий в воздухе тёплыми клубами. Время, словно остановилось в тот миг, и ничего не значащая битва была отложена на потом. -Нет, — наконец-то отвечает он Подполковнику, что все это время терпеливо ждал товарища, — Нет, это все, — их с Доктором взгляды последний раз цепляются друг за друга, а после окончательно прерываются. -Так точно, Полковник, — Лиам салютует ему, а после принимает более расслабленную позу, — А как ваш верный друг, я бы хотел пожелать вам удачи, — его улыбка кротка и доброжелательна, и как бы Гарри хотел увидеть ее вновь. -Спасибо, Лиам, — зелёные глаза впервые за долгое время излучают благодарность.       Пейн снисходительно кивает, а после удаляется на свою позицию. Полковник ещё какое-то время разглядывает рельеф местности, а после садится на свою лошадь и становится в центр полка, предводительствуя.       С холма, на котором стоит полк, видно всю индейскую деревню. Лай прирученных собак эхом отдаётся по долине, ударяется о бесконечные сосны. Эти люди встают с первым щебетом пересмешника, выходят из своих изб в попытках словить утренние лучи зимнего солнца. Перед глазами Стайлса проносятся едва видные фигуры краснокожих детей, одетых в лисьи шубы. Они смеются, окунаясь в покрытый ледяной коркой снег; тискают собак, что с неприкрытым оскалом лают на них в ответ. Девушки с длинными косами цвета дубовой смолы не спеша прогуливаются от одного вигвама к другому. Мужчины же стругают свои копья, и, Гарри может поклясться, что слышит запах свежих древесных опилок даже отсюда.       Полковник закрывает глаза — лишь на мгновение, дабы ощутить далекую вспышку храбрости. Тщетно: как ни странно, этот миг никак не мог наступить. -Отдать команду, — несущественно хриплым голосом говорит Лиаму Стайлс. Тот прокашливается, перед тем как громко закричать: -Бойцы, — твёрдый голос Пейна нарочито долго оттягивает гласные. Все воины как по струнке выровнялись, чуть наклонив корпуса, — За Мэдисона! За Америку! За независимость!       Громогласное тройное «ура!» охватывает весь полк, гулом разразившись по всей долине. -В атаку!       Солдаты молниеносно срываются вперёд, на ходу доставая острые сабли. В середине полка скакали воины с факелами, готовые сию же секунду поджечь все на своём пути. Мужчины индейцы, видя неминуемую надвигающуюся угрозу, в виде полчища разгневанных американцев, запрыгивают на жеребцов, вооружаясь копьями и луками. Спустя минуту, столкновение все же происходит. Лошади не в силах остановиться, начинают опрокидывать бойцов. Те, кто все же успел потянуть за узду, с дикой мощью настигают противников. Рой стрел поражает полк, с невероятной точностью попадая в воинов. Проливается первая кровь. -Поджигайте! — кричит Стайлс, оборачиваясь к солдатам.       Его крик заглушается свистом стрел, вновь летящих свысока. Одна из них неожиданно пронзает плечо Гарри. Его тело содрогается от неожиданного приступа боли. Рваный крик вырывается из его груди, растворяясь в мареве битвы. Полковник замечает индейца, надвигающегося на него с копьем. Ловко пронзая его тело здоровой рукой, Стайлс скачет вперёд, отмахиваясь от очередных нападок врага. Его глаза наполняются ненавистью, и он неразборчиво машет саблей, задевая шеи краснокожих. Взгляд темнеет, и Гарри вот-вот грозится упасть без сознания. Но Полковник не может позволить себе такой роскоши. Мужчина с хрустом отламывает древко стрелы, мешающее движению, однако острие все ещё находится внутри плеча Стайлса. Тело сжимается в попытках унять подходящую агонию, когда Гарри тянет за наконечник. Кровь ручьём вытекает из раны, и мужчина до хруста костей сжимает собственную израненную руку. -Полковник, у вас все в порядке? — рядом с ним останавливается юный солдат. Стайлс узнаёт в нем лейтенанта Найла Хорана. -Да. Быстрее, Хоран, расправься с этими чертями! — надрывно рычит мужчина, на что юноша кивает, гордо улыбаясь: -Есть, Полковник! — последнее, что Гарри замечает — это копыта сизой лошади, закованные в железные подковы.       В меркнущей тьме, Стайлс оборачивается, оглядывая поле битвы. Около трёхсот его человек полегло в начале долины, даже не достигнув деревни, остальные двести бездыханных тел лежали у его ног. Все перемешалось на ядрено-красном снегу: дети, матери, братья — все они умерли от острых сабель американских солдат. Полковник видел, как женщины и дети, жаждущие лечь мертвецким сном на этом поле, уводились уцелевшими солдатами в плен. Прожженная земля хрустела под ногами лошадей. Сквозь клубы едкого дыма Гарри видел хаос, творившийся на некогда мирной земле. Его голова клонилась все ниже, не в силах удержаться на неустойчивых плечах. Сон затягивал его все глубже и глубже, а веки едва поднимались, отягощенные хлопьями пепла, падавшими с неба. Стайлс улыбнулся, задрав голову кверху: сквозь чёрную пелену виднелся ясно-голубой небосвод, остуженный морозным воздухом. Гарри тут же вспомнил обладателя ледяных глаз, что так чутко смотрели в его болотные. -Не последняя, — прохрипел мужчина, вспоминая их беседу.       Рваный вздох слетел с его губ перед тем, как он смог окончательно погрузиться в сон. -Полковник Стайлс! Полковник, не вздумайте засыпать!

***

      Когда Гарри открыл глаза, пелена слез застлала их, непонятно — то ли от сухости, то ли от грызущей боли, пронизывающей все его тело до костей. Легкие сковало клещами, поэтому Стайлс делал лишь короткие рваные вздохи, стараясь как можно меньше задействовать грудную клетку. Тугая повязка тянулась вдоль его тела, плотно огибая предплечье. -С возвращением, Полковник, — высокий голос раздался с боку.       Гарри старался разглядеть его обладателя, но, ограниченный в движениях, он едва ли смог повернуть голову. Доктор сам подошёл к нему, присаживаясь на стул подле мужчины. Обескураженный долгим сном, Стайлс вопросил: -Сколько я здесь? — по виду шатёр напоминал его собственный, но привычный письменный стол отсутствовал. Полковник пришёл к выводу, что место принадлежало самому Томлинсону. -Три дня, — ледяные глаза Луи обеспокоенно бегают по его лицу. Брови нахмурены, выдавая пытливость, — Стрела едва не задела артерию. Вы потеряли много крови, — Доктор встал и налил в граненый стакан чистой воды, протягивая к губам военного, — Почему вы не сказали, что были ранены? Ещё день, и вы бы лишились руки, Мистер Стайлс.       Гарри мысленно усмехнулся от нового прозвища. Всю свою жизнь он был Лейтенантом, Майором, Полковником. Но ещё никто не называл его таким образом. Мужчина заметил ощутимую дрожь рук Луи. Когда шатен отставил стакан в сторону, Стайлс перехватил его руки. Серо-голубые глаза Доктора приоткрылись в удивлении. -Вы меня боитесь? -С чего вы взяли? -Вы весь дрожите. Легкий вздох слетел с губ юного Доктора. Он покачал головой. -Я боюсь не вас, а за вас. -Должно быть, я обязан вам жизнью? Это вы спасли меня, верно? -Зачем-то ведь я тут нужен, — самая чистая и искренняя улыбка озарила его лицо. Гарри никогда не видел такой красивой улыбки. Он прокашлялся. -Не могли бы вы позвать Подполковника Пейна сюда? -Разумеется, — плавной походкой он скрылся за ширмой, а спустя минуту в шатёр зашёл второй гость.       Лиам осуждающе покачал головой на сухую улыбку друга. Подвинув стул одной ладонью, он сел, внимательно изучая лицо Гарри. -Рад видеть, — наконец-то произнёс Стайлс, прерывая минуты молчания. -Вы могли умереть, — густые брови нахмурились ещё сильнее, но взгляд карих глаз выражал волнение, — Если бы не Доктор Томлинсон, вы бы глотали землю ещё два дня назад. -Так он действительно оказался Доктором, а не сынком чиновника? — небрежно бросил мужчина. -Он не отходил от вас ни на секунду. Кажется, теперь у вас есть собственный лекарь, Полковник, — кривая улыбка украсила лицо Пейна, — Остальных мы и без дополнительной помощи залатали. -Много потеряли? — Подполковник опустил взгляд, гулко сглотнув. -Больше половины. Краснокожие даже при малом количестве имеют приоритет, в отличии от наших бойцов. -Будь они прокляты, — стиснув челюсти, вымолвил мужчина. -Вождь племени убит, но его жена и многие другие у нас. Их охраняют. Я велел не распоряжаться их жизнями до вашей… -Смерти? — продолжил Гарри. Друг замялся. -Или выздоровления. -Все верно, Лиам. Это разумное решение, — Стайлс пошевелился, стараясь приподняться на локтях, — А теперь, помоги мне встать. Я не намерен больше отлеживаться тут.

***

      Полковник надел белую свободную льняную рубаху, которая не стесняла движений, и темно-синие брюки в тон его мундира. Сейчас ношение родной формы было совершенно необязательно. Его армейская выправка и ровная осанка были слегка нарушены из-за травмы, полученной на битве. Однако, это было последней вещью, что занимала голову мужчины. Гарри последовал прямиком в лагерь пленников, огороженный его бойцами — во избежания побега.       Как по приказу, юноши вытянулись по струнке, четко смотря перед собой. Каждый отдал честь их предводителю. Не кривя душой, Стайлс признал в себе чувство гордости и благодарности.       Измученные мором, потерями, индейские женщины и дети сидели на земле, прикрытой ветвями могучих пихт. Подле них располагался перегоревший костёр — во избежания холода. Куски парусины висели на вбитых кольях, под вечер превращавшиеся в палатки. -Где жена вождя? — Пейн, все время шедший подле товарища, указал ему на женщину, кормившую ребёнка грудью.       Ее осунувшееся лицо, словно почувствовало испепеляющий взгляд Полковника. Женщина развернулась к мужчинам корпусом, инстинктивно прижимая к себе родное дитя. Темно-карие миндалевидные глаза, чуть зауженные, изучали врагов с опаской. Кожа ее была и впрямь красно-бурого оттенка, а в чёрных лоснящихся волосах проглядывала седина. -Прикажете допросить сейчас? — поинтересовался Подполковник.       Стайлс, все это время смотревший лишь на лицо женщины, позволил себе на мгновение опустить взгляд на ее вытянутую шею, и дальше, на грудь; с одной стороны прикрытую кафтаном, с другой — блестящей лысиной младенца. Это зрелище не вызвало в нем вожделения. Чувство восхищения заполнило его, когда он смотрел на новую, только зарождавшуюся, но уже погубленную жизнь. -Нет, пусть закончит, — он кидает последний взгляд на неё, а после отходит, осматривая остальных людей. Пейн идёт следом, — Где Доктор? Разве он не должен «быть проводником в цивилизованный мир переговоров»? — не без саркастической усмешки вопросил мужчина. -Он действительно разговаривает с этими людьми. Мне, право, интересно знать, о чем. Он, должно быть, где-то неподалёку.       Томлинсон, как в подтверждение словам Лиама, сидел в окружении краснокожих ребятишек, лепечущих на неведомом для Стайлса языке. Доктор, как ни странно, отвечал вполне уверенно и понятно, исходя из реакции его собеседников. От сказанных шатеном слов, дети разразились заливистым смехом, привлекая всеобщее внимание.       Гарри только сейчас осознал, что и на его собственном лице появилась улыбка, которую он тут же поспешил спрятать. Голова Луи повернулась в их сторону, и на холодно-розовом лице от веселого духа не осталось и следа. Льдинки в его глазах слегка подтаяли, узнав в мужчине Стайлса, но напряжение сковало его тело. Он встал с места, отряхнув заднюю часть бёдер. -Рад снова вас видеть, Полковник. -Взаимно, — кивнул Гарри, изучая глазами реакцию шатена. -Нам нужна ваша помощь, Доктор Томлинсон, — голос Пейна обрушился на Луи внезапно, отчего взгляд юноши заметался от одного человека, к другому. -Конечно, Подполковник Пейн. Я к вашим услугам. -Полковник Стайлс будет задавать вопросы, а вы должны переводить их пленникам. И наоборот. Задача ясна? — по-привычке вопросил Лиам, но после, немного оправившись, сказал, — Прошу прощения, это все — война, — оправдал он свои слова неловкой ухмылкой. Шатен ответил ему нервной улыбкой и кивнул. -Вы тратите мое время, — напомнил Стайлс.       Двое последовали за Полковником, что уверенным, прихрамывающим шагом двигался к своей цели. Женщину проводили в отдельное место, тщательно скрытое от глаз остальных. Присев на крупный сколотый камень, она внимательно глядела на мужчин. Ребёнок ее остался у другой соплеменницы. Американцев и жену вождя отделяла приличная дистанция, которая предусматривала комфорт для обеих сторон. Позади них стояли ещё трое молодых лейтенантов с ружьями, зорко следившие за каждым движением пленницы. -Имя? — голос Стайлса обескуражил окружающих, в том числе и Луи, который вопросительным взглядом смотрел на мужчину.       Быстро вспомнив свою миссию, Доктор вымолвил ту же фразу, но на языке Павни. Женщина собиралась с мыслями недолго и тут же ответила: -Мизэ. -Я не буду церемониться с тобой, — тут же предупредил Стайлс, — Я знал таких, как вы. Поэтому, спрошу один раз: откуда идут остальные Павни? И как скоро они придут?       Томлинсон не торопился с переводом. Он испуганно взглянул на Полковника и сказал: -Вы думаете, ей известно о замыслах вождей и… -Переводите, Доктор Томлинсон, — отрезал мужчина.       Луи послушал его. Неясная речь вновь наполнила окружающее пространство. Гарри внимательно следил за движениями языка и губ шатена, что с легкостью произносил неведомые звуки. Тембр его голоса дрожал от новой тональности. Стайлс недовольно вздохнул, злясь на свою опрометчивость. -Она говорит, что не имеет понятия, о чем вы говорите. И что вам, Полковник, следует быть поосторожнее с теми собаками, которых вы кормите. Они могут быть опаснее волков, которых вы презираете.       Жена вождя, словно с вызовом, высоко задрав широкий подбородок, смотрела на Гарри. Кровь закипала в жилах мужчины. Он терпеть не мог индейцев. Но ещё больше он ненавидел эти мудрости, которыми они путали людей. -Знаешь, что бы мои солдаты сделали с тобой? Да они бы взяли тебя, как последнюю шлюху в борделе! Разорвали бы на части, как бойцовские псы. Так что не играй со мной в игры. Ваши женщины, хоть и возятся с детьми, но знают все о племенных делах.       Быстрая речь Доктора подкрепила нарастающее напряжение вокруг. Подполковник едва дышал, будучи не в силах остановить гнев своего товарища. Он видел Гарри в такие моменты. И он его остерегался. -Мизэ… — дрожащий голос Томлинсона прервал мертвую тишину, — Мизэ говорит, что ее не постигнет больший позор, чем эта беседа. И она счастлива, что ее муж, Кичи, никогда не сможет говорить с вами — г-грязными американскими свиньями.       Едва Томлинсон договорил свои последние слова, Стайлс выхватил ружьё у лейтенанта, стоявшего позади него, и направил на женщину, явно не ожидавшую такого порыва. Ее рот открылся в крике, а из глаз брызнули слёзы. Она молила о пощаде во благо ее сына, оставшегося без отца и братьев. -Мистер Стайлс, что вы делаете?! — крик Доктора отвлёк мужчину от действия. Но ружья он не отложил. -Я предупреждал ее!       Луи подбежал к женщине, прикрывая ее от злого рока. В его глазах стояли слезы, а на лице читалась мольба. -Не делайте этого! -Доктор Томлинсон, отойдите от этой женщины! Вы подвергаете свою жизнь опасности! — в перепалку вмешался Лиам, осознавая всю масштабность происходившего. -Извольте спросить, почему я не должен убивать женщину, чьи предки некогда убили моего отца?! Грязные, мерзкие люди, способные на один только обман! — Стайлс перехватил ружьё крепче, стараясь не задеть шатена. -Прошу вас, Мистер Стайлс, у неё ведь ребёнок, — всхлип сорвался с губ юноши, — Я прошу вас…       Ледяные алмазы были прикованы к глазам Гарри, словно магнит. Впервые в жизни, Гарри Стайлс — суровый и исполнительный мужчина, почувствовал слабость. Смотря в эти юные, ещё горящие глаза, Полковник понимал, что не смог лишить кого-то жизни, когда сам чувствовал ее прилив. За долгое время он осознал, что месть, сидевшая глубоко внутри, топила его. А теперь, когда он увидел просвет, выйти из этой бездны оказалось гораздо проще.       Дрожащие алые губы шатена приоткрылись, в попытке поймать ртом больше воздуха. Его руки, все это время находившиеся на плечах Мизэ, впились в тёплую, пленённую летним солнцем кожу пленницы. Женщина, хриплым, низким голосом не переставала слезно молиться, закатывая глаза за веки. Но она не вызывала в мужчине жалость. Луи, чьи щеки блестели от слез, въелся ему под кожу, как клоп-кровопийца. Стайлс не мог думать и функционировать, когда шатен находился поблизости. Его мысли витали в мечтах, где Томлинсон поистине являлся частью его ничтожного мира. И, пребывая в этих мечтах, Гарри не хотелось возвращаться обратно в реалии.       Полковник опустил ружьё и откинул его от себя. Оружие с глухим стуком ударилось о землю. Он в последний раз взглянул на Луи, а после, прихрамывая, ушёл в свой шатёр, не сказав ни слова больше…

***

      Подбросив новых щепок в пыхтящий костёр, Стайлс сел на поваленное бревно. Огонь мягко согревал его, языками пламени лаская бледное лицо. В его отражении Гарри видел юного себя, идущего под руку с мужчиной в идентичном темно-синем мундире. Пламя пожирает их тропу, а они продолжают идти вперёд, не оглядываясь.       Хруст снега под ногами нарушил воспоминания Полковника. Он обернулся, ожидая вероломного нападения. Но этого не произошло, ведь на встречу ему вышел Доктор. -Простите мне мою наглость, — впервые вымолвил он, присаживаясь на другой конец брёвна. -Наглость? -То, что нарушил ваш покой, — уточнил Луи. -Так вы об этом, — мужчина подкинул сухую палку в костёр. -И ещё, — продолжил шатен, — Я считаю, что вы поступили крайне мужественно, оставив жизнь Мизэ. -И это, по-вашему, можно назвать мужеством? — Гарри повернулся лицом к собеседнику, нахмурив темные брови, — Это — слабость, которой не должно существовать у такого человека, как я. -Слабость к кому? — вопросил юноша, с интересом и опаской заглядывая в зелёные, потемневшие глаза. -Будь я сейчас в лагере, то убил бы вашу драгоценную подругу при любой возможности. Поэтому, вам ответ уже ясен, Луи.       Голубые глаза, при дополнительном свечении огня, выглядели контрастно холодными. На розовых губах шатена расцвела счастливая улыбка. Радостный, едва слышный смех раздался в тишине потрескивающего костра. -Надо же, вы назвали меня по имени.       Стайлс, завидев необычайный блеск в лазурных глазах, не смог сдержать ответную улыбку, пусть и скромную. -Расскажите мне о вашем отце. Губы мужчины дрогнули, возвращая суровость и невозмутимость его виду. -Я полагаю… -Прошу вас, не закрывайтесь снова, — шатен подсел ближе, заставляя Полковника мгновенно напрячься от теплоты, исходящей от тела юноши, — Я не Павни. Я не предам вас.       Казалось, этого было достаточно для того, чтобы Стайлс снова поверил. Снова смог открыть свою душу и сердце для кого-то, кто был совершенно чужим. Однако, мужчина чувствовал ауру, исходящую призрачным потоком сквозь поры Луи. Рука Доктора накрыла его собственную, ободряюще поглаживая грубую кожу ладоней. -Мой отец был генерал-майором. В 1796 мне было пятнадцать лет, как отец впервые позволил мне поучаствовать в очередном разгроме Павни. Их было слишком мало, чтобы противостоять американской армии. Но среди бойцов оказался предатель, и к Павни присоединились еще племена, прознав о грядущем нападении. Они схватили моего отца и принесли его в жертву на «Ритуале Утренней Звёзды». Обычно, они жертвуют молодыми девушками ради плодородия почв или успешных военных кампаний. Однако, несчастный американец был их отрадой, — взор мужчины вновь обратился к костру, чьи обугленные ветки тлели под порывами ветра, — А я сидел в засаде и мог лишь слушать его адские крики, когда эти безумцы сдирали скальп с его головы. -Мне, право, очень жаль, — испуганный шёпот юноши нарушил недолгую паузу. -Не говорите, что вам жаль. Я не терплю жалости к себе. Даже от вас, — покачал головой Полковник, шумно выдохнув. -Ваш отец был бы горд вами, — робкая улыбка украсила лицо шатена, — И то, каким человеком вы стали, Гарри.       Подрагивание ресниц Луи, заставило Стайлса заворожённо изучать профиль Доктора. -Быть может, — лишь вымолвил он, — Быть может… -Мне лишь двадцать три года, но я, почему-то, понимаю вашу печаль. Вы, как и я, были лишены родителей в раннем возрасте. И, могу предположить, что все, что вы делаете в своей жизни — это желание оправдать надежды вашего отца. Я прав? — Томлинсон задумчиво наклонил голову, пристально разглядывая черты мужчины. -Я не знал другой жизни, — лишь пожал плечами Гарри, — Мне непозволительно жаловаться на своё положение. Я совсем не беден, мне никогда не бывает тоскливо или скучно: каждый день, словно последний. Поэтому, я не могу связать себя с чьей-то жизнью — не имею права ее ломать. -Почему вы считаете, что любовь всегда приносит только боль? — юноша нахмурил выразительные брови, выдавая своё несогласие. -Потому что ты всегда рискуешь остаться один. Мне не к чему эти разочарования. Да и что я за муж такой? Сегодня я рядом, а завтра обнимаю сырую землю руками. -Люди не выбирают, кого им любить. И, если мы готовы жертвовать своим душевным покоем, то приобретём гораздо большее. -Например? -Например, желание просыпаться по утрам.       Полковник никогда не пытался объединить себя с кем-то душой и телом. Для удовлетворения своих физических потребностей, он обращался к местным борделям. Но сразу же уходил, не оглядываясь, не оставляя себе шанса. Каждый день казался ему одинаково бессмысленным. Каждая ночь была идентично пустой. И Стайлс никогда в жизни не подумал бы, что это все можно легко изменить. -Вы не даёте себе возможности полюбить. Хотя, должно быть, упускаете ее прямо из ваших рук, — грустная ухмылка появилась на лице шатена.       Мужчина восхищался его миниатюрными чертами. Доктор был так юн, так непорочен. Гарри боялся испортить его одним своим дыханием или прикосновением. Ему хотелось лишь любоваться издалека, словно Луи был пугливой лесной ланью, готовой тут же сорваться на живой бег. Стайлс знал, что в его сердце текла совсем не та кровь, которая достойна омывать его. Разве он, взрослый солдат, отдающий честь своей стране, способен сохранить собственную? Неужели его — убийцу, тирана, деспота, может полюбить кто-то, чьи мысли чисты и девственны?       Рука горела от желания прикоснуться к нежной коже на щеке шатена. Погладить тыльной ладонью по острой скуле, провести пальцами сквозь шелковые лоснящиеся пряди. Ощутить в своих руках прекрасное, хотя бы на миг, а после отпустить обратно, словно золотую рыбку.       Стайлс шумно выдохнул, прикрывая глаза. Никогда. -Было очень приятно беседовать с вами, Луи, — они оба поднялись с брёвна, вставая друг напротив друга. -Мне, право, тоже, — была какая-то надежда в его юношеской светящейся улыбке, — Тоже очень приятно, Гарри…       Западный ветер поиграл с темно-русыми волосами шатена, проносясь между шатеном и мужчиной. Стайлс позволил себе задержаться в компании Доктора подольше, наблюдая за его искренними эмоциями. Луи осмелился сделать два шага навстречу, снизу вверх смотря на высокого мужчину. Полковник ощутил позвонками дуновения ветра, зашедшего под льняную рубаху. Гарри стоял, не дрогнув ни одним мускулом своего тела. Томлинсон ступил еще один шаг вперёд, прохрустев снегом под подошвами его ботинок. Стайлс позволил себе в последний раз выдохнуть морозный воздух, а после задержал дыхание, отчаянно борясь со страстным желанием сорвать с себя оковы своих принципов. Юноша приподнялся на носочках, мягко кладя ладони на покатые плечи мужчины. Его губы приблизились к уху Гарри, и он еле слышно прошептал: -Спасибо тебе.       Отстранившись, Доктор ещё раз одарил Стайлса робкой нежной улыбкой, а после направился в свой шатёр, досыпать остаток длинной ночи. Полковник, наоборот, уснуть в тот день так и не смог.