In the arms of ice

      Полковник был крайне раздражён сложившейся ситуацией. Они были словно в ловушке. Припасы заканчивались, и солдаты вынуждены были прятать черствый хлеб под своим матрацем, скрывая от чужих вороватых глаз. Стайлс все ещё ждал распоряжения сверху: не добившись детального ответа от пленников, стоять на одном месте было бессмысленно.       Февральская стужа постепенно утихала, сменяясь далекими ветрами мартовской свежести. Солнце с каждым днём согревало вечнозеленые сосны все сильнее, побуждая обитателей Скалистых Гор выходить из своих нор. Лагерь, хоть и претерпевший колоссальные потери, оживал, своим жизнерадостным гулом заставляя снежные верхушки сотрясаться. Но Гарри не разделял всеобщего веселья. Мысли, одна за другой, омрачали мужчину. И одна из них находилась прямо перед ним.       Доктор крайне много времени проводил в окружении краснокожих. Его улыбка была искренней и счастливой, когда он лицезрел карапузов, схватившихся за тощие животы руками, в попытках удержать неконтролируемый смех. Полковник корил себя из-за безответственности, ведь именно по его вине женщина, заведовавшая всеми тайнами племени, отказалась говорить что-либо. Стайлс был пойман в капкан собственных противоречивых чувств, тянувших его ко дну.       Этот день был таким же, как и два предыдущих. Последние солнечные блики прорезали игольчатые ветви хвойных деревьев. Небо окрасилось темно-оранжевыми цветами, которые хоть немного, но грели морозный воздух в округе. Хруст сгорающих веток ласкал слух, а постукивание дятлов, словно в такт, вторило в ответ. Стайлс, переписав все важные документы, наконец-то за долгое время мог отложить перо. Его рука, все ещё ноющая от полученного ранения, крайне быстро уставала.       Бревно, на котором сидел мужчина, покачнулось, едва не перекатившись вперёд. -Прошу прощения! — задорно засмеялся Подполковник Пейн, — Как вы, Полковник? Все ещё полны бравады? — не без саркастического оттенка спросил он. -Бравады? — усмехнулся Стайлс, — Как видите, Подполковник, готов сию же секунду вскочить на жеребца и понестись грабить индейские поселения.       Лиам разразился хохотом, откидывая голову назад. Пейн привлекал Гарри неприсущим взрослому мужчине ребячеством. В нем горел авантюризм, в нем текла горячая кровь. Этот парень всегда был готов на подвиги, чему бы они ему не стоили. С другой стороны, Подполковник был добросовестным и исполнительным человеком. Он не боялся высказать свою позицию, но никогда не отрицал своей возможной неправоты. По меркам Стайлса, Лиам поистине был человеком идеальным. -Глядите, — Пейн указал головой на Луи, беседовавшего с индейцами, — Кажется, для Доктора Томлинсона их компания всяко приятнее нашей. -Неудивительно, ведь мальчишка рос среди краснокожих с детства, — отмахнулся мужчина, глазами изучая силуэт юноши. -Мне показалось, что вам он крайне полюбился, — резкий поворот головы в сторону товарища заставил Лиама принять оборонительную позу, — Не подумайте, я не пришёл судить вас. -Просто интересно, с чего вдруг такие выводы, Лиам? — нахмуренные брови оттеняли глаза Полковника, делая их вдвойне ярче. -Я знаю тебя достаточно, чтобы делать выводы, Гарри, — утешительный тон Пейна заставил Стайлса немного расслабиться, — Слишком часто ты убивал людей, чтобы в этот раз изменить себе. -У неё ребёнок, — оправдание было слишком слабым, мужчина знал это.

Его взгляд обратился к объекту обсуждения, чьи леденящие душу глаза уже давно смотрели на него. Шатен лишь на секунду растерялся, пытаясь прервать контакт, но после, нерешительно улыбнувшись, кивнул головой в знак приветствия. -Луи хороший человек. За душой у него чисто. -Лиам, нет для меня пары на этом свете, понимаешь? Я слишком долго был один, так что, боюсь, что это уже ничего не изменит. -Ты просто боишься, что тебя покинут. Но ты не боишься покидать, в очередной раз убеждая себя, что делаешь правильный выбор. Только от этого никому не легче. -Разве есть у меня другой выбор? Я рождён для того, чтобы умереть здесь, — он показал на поле боя, глубоко скрытое за ветвями деревьев, — Да и союз наш будет явно осуждаться. Мужчина и мужчина — ну разве это не смешно? -Никогда бы не подумал, что Полковнику Стайлсу необходимо одобрение американского общества.       Гарри лишь тяжело вздохнул на нападки товарища. Дым от костра при первом порыве ветра застилал глаза. Мужчина отогнал серые клубы от лица, нахмурившись. Его глазам тут же открылся вид пленников, в числе которых находился Луи, беседовавший с Мизэ. -Что он хочет услышать от неё? — тут же прокомментировал Лиам. -Печальную историю ее жизни, — хмыкнул мужчина, — На большее, кажется, он не способен.       Пейн прикусил губу, внимательно оглядев друга. Никогда ещё он не видел его ревность. -Говорят, Томпсон должен приехать на днях, — Подполковник решил не давить на больное место и просто сменил тему. -Правда? Что ж, право, крайне рад его обществу. В этом все контр-адмиралы: сначала командуют бессмысленное кровопролитие, а затем приезжают хвалиться перед полком.       Смех Пейна растворился в уходящем солнце. Оно уступало место Луне, снова покрывшей лагерь льдом.

***

      На дворе была глубокая ночь, когда Полковник, готовящийся ко сну, услышал отдаленную поступь шагов возле своего шатра. Небольшой нож, лежавший под матрацем, быстро оказался в руке. Мужчина подошёл к ширме, стараясь не выдавать своё присутствие сиплым дыханием. Незнакомец приближался, замедляя шаги у самого входа. Стайлс отошёл подальше, чтобы его тень была вне поля видимости ночного ассасина. И, как только рука отодвинула край ткани, мужчина тут же схватил человека, прижав к изголовью нар. Ледяные глаза смотрели на него с неподдельным страхом. -Доктор? — непонимающе прошептал Гарри, — Вам стоило предупредить о своём визите. Простите мне мою хватку, — Полковник отпустил руку шатена, но отходить не стал. -Я не хотел вас тревожить, — голос Томлинсона слегка дрожал, а голубые глаза судорожно бегали по лицу мужчины. Гарри ощутил вину за своё резкое поведение. -Вы что-то хотели мне сказать, Луи? — от мягкого тона шатен немного успокоился, постепенно приходя в себя. -Я знаю, где находится золото, — Стайлс было подумал, что это очередная выходка взбалмошного юноши, но Доктор был серьёзен как никогда. -Правда? — шокированный данным заявлением, Гарри почувствовал их близость ещё сильнее, чем раньше. Они стояли, почти вплотную прижавшись друг к другу, словно боялись, что их разговор невольно подслушают. -Мизэ рассказала мне все, — утвердительно кивнул головой шатен, — Не могли бы вы одолжить мне перо и бумагу?       Полковник пригласил Томлинсона за свой стол, вежливо отодвигая стул. Юноша взял предоставленные чернила и принялся судорожно рисовать подобие карты. Очевидно, картина в его голове была ещё свежа, и, прежде, чем Луи забудет ее, ему не терпелось поделиться этим с мужчиной. -Это место почти в 4000 ярдах отсюда, — высокий голос Доктора нарушил тишину, — К востоку есть небольшое озеро, куда впадает Миссури. Если обойти его, то можно увидеть скалистую местность. Там и находится золото, — перо нарисовало последнюю изогнутую линию, — А Павни, которые должны были быть здесь уже через пару дней, решили остаться на том же месте. Где-то неподалёку от «Масляного озёра» — так индейцы прозвали его.       Голос Луи затих. Блестящие глаза юноши преданно смотрели на ошеломлённого Стайлса. Полковник не мог подобрать слова, которыми он хотел выразить всю свою благодарность Доктору. Но, казалось, это было совсем необязательным. Томлинсон ободряюще улыбнулся, все больше ослепляя мужчину своей неотразимостью. -Главная задача выполнена, верно? — шатен наклонил голову в бок, внимательно смотря на собеседника. -Я, право, не знаю, что вам сказать, Луи, — честно признался Стайлс, — Вы сделали невозможное. -В мире нет ничего невозможного. -Спасибо, — одного слова было достаточно, чтобы льдинки в глазах юноши вновь засияли тёплым светом.       Доктор встал с места, намереваясь в скором времени покинуть шатёр. Он и Стайлс оказались друг напротив друга, вновь, как в тот холодный вечер. -Это я должен быть вам благодарен, Гарри.       Луи сделал шаг навстречу, оказываясь гораздо ближе к мужчине. Полковник вдохнул запах юноши, напомнивший ему о летних днях на Тихоокеанском побережье, когда он был ещё совсем молод. Шатен напоминал ему о его юных годах, когда Гарри только ступал на тропу войны, отчаянно пытаясь не пораниться ее суровостью.       Утонченные кисти Луи легли мужчине на плечи, а сам он, слегка дрожа от неизвестности, неотрывно глядел в изумрудные глаза. -Полковник… — прошептал он едва слышно, обращая внимание Гарри на свои приоткрытые уста.       Дыхание мужчины сбилось, ощутив он неминуемое тепло чужих губ напротив. Каждый боялся совершить последний рывок, который поменял бы их судьбы раз и навсегда. Стайлс с каждой следующей секундой все больше терял своё самообладание, некогда непоколебимое. А сам он, черствый и строгий мужчина, навсегда забывший слово «любовь», ощущал каждое биение своего сердца.       И он решился.       Трепетное прикосновение губ заставило обоих прильнуть друг к другу сильнее. Луи, крепче сжав плечи Полковника, притянул мужчину ближе, в надежде ощутить каждый миллиметр его израненной кожи.       Контраст нежности рук Доктора и его собственных, доводили Стайлса до исступления. Никогда в жизни он не был так близок к чему-то божественному, неосязаемому. Никогда так сильно не жаждал чужих прикосновений. Руки Гарри сжали тонкую талию, вырывая из уст шатена сладостный стон. Едва прозвучавший, он тут же растворился в следующем поцелуе. Тяжелое дыхание заполнило шатёр, а его тонкие полотна едва выдерживали температуру сплетенных тел.       Губы юноши были сладки, словно мёд, в то время, как его собственные напрочь пропитались горьким привкусом табака. Они были, словно из разных миров, но именно это объединило их в тот миг. Полковник наконец-то смог позволить себе ощутить мягкость и лоск карамельных прядей, насладиться рваными выдохами шатена. Его женственные бёдра, стан… Все это позволяло вожделению Стайлса затопить собой рассудок.       На секунду, Гарри позволил себе оторваться от желанных губ, и поймать себя на ужасающей мысли, которая перевернула все вверх дном. Что-то тяжелое внезапно упало вниз, липким осадком растекаясь по земле. Это было осознание. Осознание обреченности. Стайлс так сильно возжелал кого-то рядом с собой, что не смог стереть этот образ из головы. А теперь, когда марево его мечты рассеялось, ему предстала его нелепая жизнь, наполненная чередой бессмысленных, пустых лет. А сам мужчина, отягощённый бременем войны и своей мести, не мог уничтожить чужое желание жизни. И, стоя в полумраке шатра, смотря в эти яркие, молодые глаза, Стайлс навсегда осознал свою потерю.       Томлинсон, потянувшийся к мужчине, отпрянул, увидев неодобрение. -Гарри? — лёд в глазах юноши приобрёл холодный оттенок. Его непонимание быстро переросло в непреодолимый страх. -Вам лучше уйти, Доктор, — закусив губу, вынуждает себя сказать Стайлс. -Гарри, что произошло? — голос шатена сломленный, словно он только что кричал что есть мочи. -Луи. Уйди, — в последний раз говорит Полковник, после чего, шатен, отрешенно кивая, выходит за ширму. Стайлс ждёт несколько минут, в надежде, что Томлинсон вернётся и заставит его объясниться, но этого не происходит. Он уходит.       И теперь, кажется, навсегда…

***

-Напра-во! — взвод зеркально отобразил приказ Полковника, — Смир-но! — сотни молодых солдат вытянули шеи и расправили плечи, четко исполняя команду.       Стайлс взглянул на солнце, находившееся прямо над его головой. Он сощурился, прикидывая: с минуты на минуту должен был приехать экипаж контр-адмирала Томпсона. Гарри искренне невзлюбил этого деловитого мужчину, с ворохом неслыханных идей в его плешивой голове. Но, как и все подчинённые, должен был терпеть его несносные речи и следовать его приказам.       Подполковник Пейн, явно измученный переутомлением и недосыпом, стоял по левую руку от Стайлса. Его кожа была бледна, словно с него только что испустили всю кровь. Эта операция вымотала их не только физически, но и морально.       Внезапно, из-за сосновых ветвей, показался высокий кабриолет с двумя гнедыми лошадьми. Очевидно, Томпсону пришлось поменять удобную карету на что-то более легкое, пока он добирался в лесную глушь. Сам мужчина, находясь не в самой своей лучшей кондиции, гордо восседал на кожаных сидениях. Его живот казался достаточно большим из-за массивной пряжки ремня, а мундир был слегка тесен, застёгнутый на все позолоченные резные пуговицы. Жидкие серые волосы не могли скрыть блестящую лысину, а усы, словно старая грубая щетка, завивались концами кверху. Экипаж остановился, и контр-адмирал поспешил сойти с транспорта. Он оглядел полк равнодушными синими глазами, а после повернулся к командующим. -Приветствую, контр-адмирал Томпсон, сэр, — вынудил себя сказать Стайлс, отчаянно борясь с приступом отвращения к самому себе. -Здравствуйте, Полковник, — ответ, как ни странно, пришёл в уважительной форме, — К чему все это? Отпустите их гулять, мне они сейчас совсем не нужны, — тут же добавил он, оглядывая полк, выстроившийся в четкую линию.       Гарри тут же отдал команду, и все солдаты, как один, зашагали обратно к лагерю, где могли наконец-то отдохнуть. Лиам же остался рядом. -А вы, Подполковник, не хотите развеяться? — намекнул Томпсон Пейну. Тот, быстро смекнув, кивнул обоим мужчинам головой и почти строевым шагом ушёл восвояси.       Они остались вдвоём, и лишь отдаленный гул лагеря напоминал о присутствии посторонних неподалёку. -Вы проделали колоссальную работу, Стайлс. Никогда ещё нам не удавалось так быстро завершить миссию. Вы поистине являетесь рекордсменом, тут уж поспорить не могу, — слова контр-адмирала въедались под кожу. Гарри было лестно слышать такое о себе от высокопоставленного чина, но он не получал искреннего удовольствия. В особенности, когда это была не его заслуга. -Вы обязаны Доктору Томлинсону в этом. Без него ничего бы не вышло, — синие глаза с подозрением глянули на мужчину. -Не припомню, чтобы Гарольд Эдвард Стайлс когда-либо нуждался в чьей-то помощи, — привычный саркастичный комментарий вернул былое отчуждение Гарри, — Что же, стало быть, Мистер Томлинсон проявил себя наивысшим образом, раз вы отдаёте ему такие почести. -Не сомневайтесь в этом, сэр, — кивнул Полковник.       Они медленно дошли до холма, с которого открывался вид на сгоревшее поселение Павни. Обугленные тела сравнялись с чёрными досками, отчего поле было похоже на грязную долину. Томпсон цокнул языком и ободряюще качнул головой. -Слыхал о вашем ранении, — внезапно вспомнил он. -Все в норме, — прервал его вопросы мужчина, встречаясь с проницательными глазами начальника. -Кажется, вам пора на покой, Стайлс. -Исключено, — Полковника и впрямь возмутила данная мысль. Как может этот человек, не ведающий его жизни, решать за него будущее, — Я вполне здоров, чтобы… -«Чтобы» что? Воевать? Бросьте это, Стайлс. Вы ещё слишком молоды, чтобы умереть вот так, — он снова указал на сгоревших заживо людей. -Не может у меня быть другой жизни, — отрицательно покачал головой Гарри. -Для вас ещё найдётся работа, не переживайте. Такие, как вы, ещё долго сидят на своих местах. Но сейчас… Сейчас самое время для того, чтобы избавиться от этого. -И что прикажете делать? Чем я должен заниматься? — возмущённо вопросил Полковник. -Посадите дерево, постройте дом. Найдите любовь наконец! Поверьте, я знаю ваш страх. Вы боитесь сломать чью-то жизнь, но сами не замечаете, как рушите лишь свою. Я знал вашего отца, Стивена Стайлса. Едва ли он хотел, чтобы вы кончили также. -Вы не можете знать, чего хотел мой отец. -Но я знаю, чего хотите вы. А это — точно не забвение.       Томпсон два раза хлопнул по плечу Гарри, а после развернулся и пошёл в обратном направлении, оставляя мужчину наедине со своими мыслями. -Разве забвение страшно? — крикнул ему вслед Стайлс. Контр-адмирал остановился. -Нет, не оно. -Что тогда? — вновь потребовал Полковник. Минуту поразмыслив, Томпсон наконец-то произнёс. -Одиночество, — он все ещё стоял на том же месте. Ясно, что хотел добавить что-то. Гарри ждал, — Чтобы вас к завтрашнему вечеру здесь не было. -Не… -Это приказ, Стайлс, — не дав высказать возражений Полковнику, перебил он.       Томпсон вновь зашаркал ногами по земле, все больше отдаляясь от Гарри. Когда его тучная фигура стала едва заметной, мужчина наконец-то смог звучно выдохнуть. Взяв увесистый камень в руку, он, с криком, швырнул его с холма. Никогда ещё жизнь не казалась ему такой несправедливой. Едва обретя счастье, он вынужден был его лишиться. Хоть и не добровольно. Перед Полковником на этот раз стояла самая непосильная задача — сделать правильный выбор.       Стайлс грустно усмехнулся своим мыслям: он убивал людей, рушил поселения, смотрел на то, как тлеют тела ещё живых индейцев. Но никогда этот мужчина не испытывал подобный трепет от одного одобрения ледяных глаз. Гарри видал на свете множество людей, нёсших в мир добродетель, но ни один из них не был так милосерден к его черствой душе. Луи был отдельным видом зависимости, заставляющей сердце работать в разы быстрее. Он был его собственным солнцем в этой тундре.       Мужчина в последний раз оглядел чащобу, со всех сторон окружавшую его, а после направился к своему шатру, принимая окончательное решение.

***

      Первые проблески позднего солнца согрели подмерзшую землю. Где-то, глубоко под сугробами снега, росла молодая зелёная трава. Лошадиные копыта разрыли ледяную корку, докапываясь до долгожданного корма. Полковник укутался в воротник синего двубортного пальто, в надежде укрыться от утренней пронизывающей стужи. Простившись с Пейном, он решил насладиться последними ветрами свободы Скалистых гор, перед тем, как вернуться в родную Каролину. На родине, его, как и обычно, никто не ждал. Для Гарри это был город-призрак, помогавший ему на время уйти от ответственности за сотни жизней. С тех пор, как умер его отец, Роли стал ему очень чужд. Но покинуть его он не имел права. Слишком сложно было отпустить всю боль, связанную с этим местом. Полковник чувствовал, что уехав, он предаст память об отце, навсегда запятнав его имя. На протяжении двадцати лет после смерти Стивена Стайлса, Гарри стремился к тому, чтобы возродить отца в своём облике. Он грезил стать им, на мгновение, а после сгореть, как феникс — безвозвратно. Но с каждым годом, его мечты рассеивались в утреннем рассвете, так и не воплотившись в быль.       Стайлс проводил стаю лебедей в небе любопытными глазами: даже птицы, предвещая скорое наступление весны, возвращались обратно из тёплых краев. Стало быть, это было знаком для мужчины. Он, потрепав темную гриву лошади, взвалил на седло мешок с самыми важными вещами. Остальные, как заверял его Томпсон, прибудут в течении недели. Но, едва Гарри просунул ногу в стремя, его окликнули: -По-английски уезжаете? — высокий тонкий голос, словно окатил ведром холодной воды. Стайлс спрыгнул с лошади и обернулся на его обладателя. Ледяные глаза смотрели на него с укором, а грудь периодически вздымалась от долгой дороги, что проделал сюда юноша, — Или вы просто трус? -Луи… -Вы даже не удосужились проститься, — перебил его шатен, подходя ближе. -Я не думал, что вы желаете видеть меня, — оправдал своё поведение Стайлс. -Оставьте это, Полковник, — в голосе Томлинсона прозвучало раздражение, а глаза засверкали яростью. -Вы проделали этот длительный путь, чтобы напомнить мне о том, насколько я бездушен? Что ж, это было совершенно необязательно, Доктор, я и без вас это уже знал, — непонимание в зелёных глазах сменилось на оборонительный холод. -Прекратите… — прошептал юноша. Голубые глаза засияли влагой, а по щеке скатилась кристальная слеза, спускаясь прямо к голой шее, едва прикрытой коричневым сюртуком с длинными полами. -Маленький мальчик, вообразивший себя заклинателем мира и согласия. Только вот запомните, мой драгоценный Луи, что нельзя склеить то, что было давным-давно разбито и стерто в порошок. -Вы лишь делаете вид, что вам чужды счастье и любовь, когда вы только и желаете этого, — не унимался Доктор, сужая пространство между ними. -Думаете, что побеседовав со мной раз, вы узнаете меня вдоль и поперёк? Вы ошибаетесь, Луи. Ни черта вы обо мне не знаете! — проскрежетал зубами Стайлс, отворачиваясь от шатена. -Вы правы, я вас совершенно не знаю. Мы несоизмеримо различны, Гарри, но именно поэтому я все ещё стою перед вами, а ваша лошадь до сих пор не пришпорена. -Луи, вы невероятно сообразительны, раз говорите мне все эти вещи. Но, боюсь, ваши речи бессмысленны. Никогда и никто не сможет ужиться вместе с жалким военным, застрявшем в водовороте смертей. Гнаться за призраком своего прошлого, чтобы наконец-то поймать его, но всегда упускать в самый ответственный момент. В этом весь я — Гарольд Стайлс — отважный и безжалостный Полковник, губящий жизни тысячи невинных людей, — разведённые в сторону руки безвольно упали вдоль тела мужчины.       Болотные глаза наполнились слезами, что Гарри стойко сдерживал всю свою жизнь. Томлинсон, все это время стоявший за спиной, обошёл Полковника. Его нежные руки огладили щетинистую щеку мужчины, притянув к себе. Мокрая дорожка на лице была тут же стёрта большим пальцем изящной руки юноши. -Рядом с тобой я становлюсь слабым, — хрипло прошептал Стайлс, наслаждаясь трепетными прикосновениями шатена, — Меня страшит это…       Луи приподнял его лицо, чтобы заглянуть в изумрудные глаза, окружённые ореолом влажных ресниц. Красные губы шатена, едва осквернённые порывами холодного ветра, изогнулись в доброй улыбке. -Я люблю вас, Полковник. -Я знаю, — обреченно кивнул Гарри, — Я тоже люблю тебя, Луи.       Лбом мужчина прижался ко лбу юноши напротив. Он ощущал тёплое дыхание Доктора, находящее его собственное. Их сердца бились в унисон, а мысли были только об одном. Губы Томлинсона нашли его собственные, отчаянно сталкиваясь в долгожданном глубоком поцелуе. И сейчас, когда шатен горел в его грубых руках, Стайлс не желал никого другого, кроме него.       Они уедут. Вдвоём. Не в Роли — Гарри навсегда решит забыть это место, навевавшее ему скорбь об отце. Он сможет отпустить его, позабыв свои давние печали. Это — его прошлое, Луи стал его настоящим.       Быть может, они скроются с чужих глаз. Исчезнут, куда-то далеко, где уже никто не сможет их найти — в объятья льда, согревавшие сильнее, чем самое южное солнце.