Любовь уйдёт вместе со мной, милый

Глухой кашель разносится по небольшому номеру в общежитии, кажется, сотрясая стены. Уже пятый год Осаму Дазай мучается от неистовой боли в сердце и, периодически, в лёгких. Он знает прекрасно, в какой момент рождается таинственная болезнь ханахаки, однако совсем не понимает, почему это происходит именно с ним. Каждое утро, а иногда и ночь шатен выкашливает из себя сотни лепестков рыжей календулы, среди которых встречаются даже цельные цветки. На картинках в книгах и интернете подобное явление выглядит даже эстетично, но в реальности – точно нет. Бутоны смешиваются, как бы то ни было противно, с кровью, слюной, терзают горло, вызывают рвотный рефлекс... Малоприятное зрелище. Но детектив вынужден терпеть такие муки. Другого выбора, к сожалению, нет. Это началось за несколько месяцев до смерти Одасаку. Уже на тот момент юноша пребывал в полнейшем непонимании, ведь и любви, вроде, ни к кому не испытывал. Тем более, невзаимной. Он старался вести себя естественно, хотя недуг всё прогрессировал, не давая зачастую как следует выполнять свою работу. После похорон Сакуноске стало только хуже. Тогда Дазай много пил. В одинокие вечера его голову посещали мысли о том, что любил-то он Оду. Наверное, действительно так. Но почему тогда гибель лучшего друга не унесла с собой жуткую болезнь? Или, скорее, почему сам Осаму всё ещё жив? Подобные размышления привели молодого человека к тому, что причина ханахаки – не Одасаку. Кто же тогда? Благодаря добросердечному Сакуноске шатен покинул мафию раз и навсегда. Перейдя на светлую сторону, он надеялся также избавиться от ужасного заболевания, обрести новых друзей, знакомых. Впрочем, последнее у него получилось, однако первое – нет. Недуг, кажется, становился всё невыносимее. Иногда терпеть вовсе не было мочи, потому новоиспеченный детектив оставался дома. Вспоминая своё старое убранство в Портовой Мафии, он то и дело посмеивался над крохотной комнатушкой, коей его обеспечило агентство. Но, наверное, это лучше службы у лицемерного босса. Из-за боязни, что цветы скоро поразят всё тело, Дазай начал перебинтовывать себя. Он читал, что мерзкие растения могут в какой-то момент вылезти из-под кожи, правда, в таком случае шансы выжить чересчур малы. Собственно, бедняга множество раз затевал совершить самоубийство. Надо сказать, попытки тоже предпринимал, но тщетно. Видно, матушка-судьба не желает избавить его от мучений. Однако бывший мафиози решил для себя, что никому не расскажет о ханахаки. Пусть это останется тайной... Однажды, сидя у окна, смотря на чарующее полнолуние, юноша вновь задумался о неизвестном человеке, терзающем его душу и плоть. Всех ребят из агентства можно исключить сразу – не был Осаму знаком с ними во время начала заболевания. А остальные... Кого вообще можно причислить? Допустим, Акутагава. Но нет же, суицидник ничего не чувствовал к нему. Просто подчинённый, неопытный и слабоватый, но сейчас ставший уже довольно-таки сильным. Хироцу? Однозначно нет. Даже объяснять толком не надо – староват, да и скучноват. Кое? Опять промах, эта барышня вечно раздражала, к тому же, выглядела так, будто ей не двадцать шесть, а все сорок. Анго? Без комментариев, Осаму до сих пор считает его мерзким предателем. Такими темпами шатен стал искать любую информацию про ханахаки, пытаясь докопаться до истины. Всякой чепухи полно на просторах интернета, например, цвет бутонов соответствует оттенку глаз или волос возлюбленного. Встречались статьи о том, что сами цветы, растущие в больном, являются любимыми растениями пассии. Где-то даже говорилось, что цветы по запаху схожи с одеколоном любовника. Детектив не особо верил в подобное, однако в безысходности решил рассмотреть по пунктам те цветы, что растут в нём. Календула – лекарственное растение. Может, Мори? Абсурд, Дазай презирает босса, как виноватого в смерти Одасаку. Насчёт запаха... Горьковатый, странный. Но юноша не запоминает чьи-либо запахи. Не помнит людей с рыжими глазами. А вот волосами... Очень даже хорошо знает. Чуя Накахара – бывший напарник Осаму, вспыльчивый, но преданный и ответственный. Дуэтом они стали ещё будучи подростками, посему, несмотря на изначальную взаимную неприязнь, всё же сработались. А вскоре даже стали настоящими друзьями, хотя и довольно необычными по меркам нормальных людей. Рассказывали друг другу о том, какая девочка понравилась одному, как отшили другого, как кому-то из них признались в любви... Такие банальные темы пубертатного периода. Мальчишки иногда завидовали друг другу, а порой смеялись. Делились различными успехами, тем, как намылили шею какому-то невеже. Да, весёлые времена были! Жаль, что всё вот так просто прошло. Надо признаться, Чуя единственный, с кем в мафии было грустно расставаться Дазаю. Общие проблемы, радости, невзгоды, взлёты и падения – неужели это навсегда стёрто из их общей истории? Холодными ночами юноша вспоминает рыжего напарника, невольно улыбается из-за нахлынувшей ностальгии. Вероятно, он действительно тот, кто заставил суицидника страдать от ханахаки. Накахара хвастался перед ним тем, что опустошил бутылку любимого вина за уход шатена из Портовой Мафии. Да, тут он не соврал, действительно немало выпил в тот день. Но только для мафиози это был не праздник, а, скорее, траур. Он считал Дазая предателем, который бросил, несмотря на столько лет работы вместе. Не хочется признавать, но парню очень нравился бинтованный чудак. Сейчас же от влюблённости почти ничего не осталось. Самыми сокровенными некогда тайнами шляпник делился с напарником. Переживания, слабости, которые никому не хотелось открывать, прекрасно знал лишь партнёр. Впрочем, у рыжего не было друзей помимо Осаму. А вот у последнего были Ода и Анго, которыми тот явно дорожит больше, чем голубоглазым товарищем. Сколько же боли тогда испытал на себе бедный Чуя... Похоже, они с детективом абсолютные квиты. Шатен не может принять того факта, что влюблён в Накахару. Это что-то непостижимое, глупое, не поддающееся логике. Так много лет понадобилось для одного простого осознания... Суицидник желает встретиться. Разъяснить, прийти к пониманию, дабы прекратить бессмысленную вражду. Однако вряд ли получится. И всё же попробовать следует. Передать мафиози послание пришлось на внеплановой встрече. Очередная перепалка между Портовой Мафией и Вооружённым Детективным Агентством дала Дазаю аккуратно подобраться к Чуе, бросив в карман его брюк маленький конверт. Юноша всем сердцем надеется, что записка не затеряется... Ответа не пришло. Встреча назначена на поздний вечер субботы, потому детектив решился не ждать весточки, а попросту явиться в нужный пункт. Крыша почти заброшенного шестиэтажного дома – не правда ли замечательное место для общения старых друзей? Осаму настроен серьёзно: этот вечер может стать последним в его жизни. Пусть лучше так, чем продолжать бренное существование и терпеть непрекращающуюся тупую боль... Он оделся вполне обычно, ведь не покрасоваться собрался. Предстоит тяжёлый разговор. Если только, конечно, Накахара соизволит прийти. На улице почти темно, освещают дороги лишь яркие фонари. Прохлада самого загадочного времени суток напоминает о себе ознобом и лёгкими мурашками. Людей мало, изредка можно заметить прохожих, спешащих, вероятно, домой после работы. Да, им ведь есть куда податься. Люди счастливы с семьёй, домашним очагом, тёплой атмосферой и другими прелестями. Их всегда кто-то ждёт. Их всегда кто-то любит. Несколько минут – и Дазай уже на месте. Он облокотился о холодные перила на крыше, откинул голову назад, направив взор в небо. Готов покорно ждать бывшего напарника пусть даже всю ночь. Непутёвый суицидник, в самом деле, не надеется на приход мафиози, но подождать стоит. Если сам уйдёт сейчас, то будет терзать себя всю оставшуюся жизнь. Тишина. Не слышно чьих-то голосов, шагов. Только ветер свистит над ухом, призывая не отчаиваться. Проходит час. Другой. Пора бы признать, что Чуя не явится. Может, записка вылетела из кармана, может, шляпник порвал её сразу же после прочтения, может, попросту не пожелал встретиться. Этого шатен, увы, не знает. Очередной час подходит к концу, близится полночь. Молодой человек давно устал стоять, поэтому сел, согнув ноги в коленях. Дождаться бы утра и, совершенно не выспавшись, отправиться на работу. Хотя, быть может, босс помилует и даст выходной? Юноша достал из кармана телефон, дабы всего лишь проверить время. Ещё пять минут, и полночь. Всё ясно... Но через миг послышались медленные, но чёткие шаги. Стук маленького каблука о бетон крыши всё приближался, а детектив уже и не знал, как поступить. Под покровом ночи стали видны медные кудрявые волосы, что так симпатично колышет ветер, и серьёзное лицо. Пришедший явно не доволен. Зато как рад Дазай! Словами не передать! Он отчаялся, не ожидал вообще уже увидеть Чую. Все мысли, слова, которые Осаму так усердно готовил, словно растворились, стоило только появиться бывшему партнёру. Рыжеволосый стоял, смотря сверху на сидящего Осаму. Прищурился, до сих пор молчал, будто разглядывая суицидника. Спустя минуту подобного зрительного контакта он наконец немного злобно проговорил: – И долго ты собираешься так сидеть? Сам же позвал, но ничего не говоришь, не делаешь. Только время моё тратишь. Что тебе надо? Шатен опомнился, тут же поднявшись на ноги и ухватившись за перила, чтобы не упасть. Засиделся. – А... Да, прости. Мне нужно с тобой поговорить. – Так говори же, не тяни! Будешь так дальше мяться, я сверну тебе шею. Дазай тяжело вздохнул, нахмурившись. – Хочу кое-что прояснить. Последние годы мы ведём себя, как настоящие враги, – начал он. – Мы и есть настоящие враги, – перебил Накахара. – Дослушай! Скажи, почему так происходит? Да, я ушёл из мафии, встал на светлую сторону, но почему мы не можем относиться друг к другу хотя бы нейтрально? Мы ведь... С пятнадцати лет... – Дазай, давай к делу, что ты задумал? Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы купиться на эти речи, – был неумолим мафиози. – Вот именно, хорошо знаешь. Как и я тебя. Потому что мы были друзьями, пусть и ссорились часто, но мы были самым сильным дуэтом, Чуя! Рыжий явно рассердился. Прикрыл глаза, тяжело вздохнул, сдерживая себя, чтобы не накричать на собеседника. – Мы не были друзьями. Напарники, не более. Это даже не мы решали, а босс. Мне ты не нужен был никогда. Да, Накахара чуть-чуть приврал. Он просто посчитал это правильным, ведь не хотел показывать слабости перед нынешним врагом. – Но мы всегда так беседовали друг с другом, делились тайнами... Мы ведь были настоящими друзьями! – не уставал твердить Осаму. – Мы были всего лишь подростками. Некому было говорить, потому и открывались друг другу. Ты дружил с Одой и Анго, я-то тут при чём? Парень немного пожалел о последних словах. Звучит так, будто он ревнует Дазая. Впрочем, это было действительно так, но годами ранее. Пора забыть. – Да, но я считал своим другом и тебя! – Слушай, заткнись уже и излагай суть дела. Не просто так же ты меня позвал. Иначе, повторюсь, я сверну тебе шею. – Да я!.. – начал было детектив, но случилось непредвиденное. Предательский кашель поразил лёгкие и горло. Нет, только не сейчас... Ситуацию ужаснее Осаму представить не мог. Ночью, прямо на глазах Чуи, он вновь кашляет лепестками календулы. Романтично, ничего не сказать. Шатен не мог остановить это, от подобной боли слёзы выступали на глазах суицидника. Отвратительно. Этот раз почему-то самый болезненный. Наверное, намёк самого организма на явление перед Дазаем самой несчастной любви. Мафиози всё видел, шокированно наблюдая за юношей. Сначала это казалось шуткой, но с каждой минутой становилось всё яснее, что здесь нет никакого притворства. Накахара не понимает, что делать. Только видит, как из уст бывшего друга вытекает кровь вперемешку с цветами. Не доводилось на такое глядеть раньше... – Э, Дазай, ты как? Что с тобой? – весьма глупые вопросы задавал рыжий. Конечно, бедняга ничего не мог ему ответить. Лишь продолжал обильно выплёвывать пёстрые бутоны, сжимая в ладони ткань своей рубашки, надеясь, что вскоре это прекратится. Его мольбы были услышаны, но не сразу. Детектив, давно упавший на колени, не мог пошелохнуться, смотрел бесцельно на свои брюки. Не особо волновал сейчас тот факт, что одежда перепачкана собственной кровью. Просто хотелось провалиться сквозь землю. – Придурок, что это ещё такое? Что ты устроил? – послышался сердитый, но немного дрожащий голос Чуи. Осаму дёрнулся, наконец подняв взор на говорящего. Глаза шатена были пусты, однако выражали мнимый испуг. Неясно, чего он боится. Возможно, реакции бывшего напарника. – Я люблю тебя, Чуя, – еле слышно выдал суицидник. Естественно, мафиози опешил. Он пару мгновений изумлённо глядел на собеседника, а потом нахмурился. Подойдя к Дазаю, Накахара схватил последнего за воротник и приподнял, заставив встать на ноги. Послышался громкий хлопок. Да, детектив получил сильную пощёчину. – Так этот спектакль был просто, чтобы меня разыграть?! Какая же ты сволочь! Как был тварью, так и остался! – в ярости кричал шляпник. Осаму не смел смотреть на своего любимого. Голову так и не поворачивал, отвёл взгляд, переваривая в мыслях всё сказанное. – Я не вру, Чуя! Я правда люблю тебя! Ты слышал о ханахаки? Так вот, я уже пятый год страдаю от этой болезни! Понимаешь, когда человека отвергают, когда его любовь не взаимна, внутри него буквально начинают расти цветы. Это жутко больно, трудно терпеть. Я столько лет не мог понять, почему это со мной. Лишь недавно я осознал, что люблю тебя! Но ты меня явно не любишь. Потому я и желал поговорить с тобой... – Что ты несёшь?! Таким правильным стал, а всё продолжаешь врать! Знаешь, если у тебя действительно этот... Ханахаки! Если у тебя действительно ханахаки, то ты ошибся. Не из-за меня. Меня ты не любишь. Хах, а можешь ли ты вообще кого-то любить? Разве что себя! – Чуя... – Да, только себя! Ты всегда был эгоистом. Хотел умереть потому, что жизнь скучна и бессмыслена, даже не думал о том, что будут чувствовать другие, если ты сдохнешь! – Погоди... – Да ты меня и не замечал никогда! Только издевался всё, ставил себя выше меня, подвергал нас опасности! И даже не слушал, когда я рассказывал тебе что-то о себе! У меня ведь никого не было, никого, понимаешь? Ты был с Анго, Одой, может, ещё даже с кем-то! А я один был! Только иногда доводилось работать и разговаривать с тобой. Даже Кое я так не доверял, как тебе, тварь! Я ты просто взял и ушёл тогда, оставив меня вот так! Да плевать тебе на меня, какая любовь?! Речь Накахары была несвязной, иногда непонятной, слишком эмоциональной. Юноша выговаривался, со злости забыв о том, что пора прекратить и подумать головой о том, что несёт. – Анго твой предателем оказался, Ода умер, вот и ты остался один. Наверное, поэтому про меня резко вспомнил! Но моё терпение не вечно, Дазай! Я не прощу тебя! Ты предал не только мафию, но и меня! Какая любовь?! – Чуя! – схватив партнёра за плечи, воскликнул Осаму, – Перестань! Почему ты не хочешь выслушать меня? Ты всегда был таким грубым, неподступным. Я своими шутками, пусть и не очень хорошими, пытался разбавить атмосферу, чтобы ты наконец меня заметил и перестал так себя вести! Может, тогда я и не думал о том, что люблю тебя, но всё время пытался привлечь твоё внимание. А ты всё только злился, не желая общаться. Потому я и перестал потом так пытаться. Потому и начал общаться с другими людьми. Но Чуя, поверь, я люблю тебя! – Не верю ни единому слову! Я лучше других знаю, как ты умён и хитёр, так что не пытайся меня одурачить! Я не доверяю тебе вообще, ты мне никто! Я ненавижу тебя! Шатен вздрогнул. По спине пробежали мурашки от последних слов мафиози. Ненавидит... Детектив отпустил его, опустил голову, обдумывая, что бы ответить. Не знает совсем, как убедить парня. Да и уже не хочет. Без толку. По-настоящему хочется только умереть. Да. Именно. Осаму повернулся, подошёл к краю крыши, ухватившись за перила. Посмотрел вниз. Высота приличная, вряд ли можно выжить, особенно, с таким хилым, худым телом, как у него. Бедный юноша с трудом перелез эту изгородь, оказавшись по другую её сторону. Совсем маленький выступ, примерно в две третьих стопы Дазая, потому стоит лишь оступиться, и ты труп. Руками он вцепился в холодные перила, нависая над пропастью. Даже голова кружится... – Хорошо, Чуя. Мне надоело страдать из-за этой чёртовой болезни. А если ты меня не простишь, не полюбишь, то излечиться я не смогу. Зачем в таком случае мне жить? Это невыносимо. Раньше я хотел умереть из-за того, что в жизни нет смысла, а теперь, как видишь, моё самоубийство вполне обоснованно, – размеренно, но боязливо говорил суицидник. – Не пытайся идти на провокацию, я не куплюсь. Столько раз не выживал, а сейчас умрёшь? Даже звучит смешно, – прокомментировал рыжий. Детектив тяжело вздохнул, сглотнул, тихо проговорив: – Ладно. Я больше не буду портить тебе жизнь. Прости, милый. И прощай. Ветер бьёт в лицо, полная луна польстила своим присутствием. Как же вокруг красиво. Жаль, что неполноценному это чуждо. Он постепенно отрывает от стали пальцы, вспотевшие от испуга, подаётся вперёд... Равновесие теряется. Ещё одно мгновение, и хрупкое тело стремительно падает с крыши. К сожалению, крики возлюбленного Осаму уже не слышит.