Любовь уйдёт вместе со мной, милый

Белые стены какой-то малоизвестной комнаты слишком режут глаза, из-за чего кажутся такими чужими и неприятными. Ощущения в теле тоже не из лучших: руки и ноги словно ватные, голова раскалывается, слегка тяжело дышать. Юноша с трудом приподнимается на локтях, оглядывая окружающее пространство. Судя по мебели и общей обстановке, здесь медицинский кабинет. Небольшой, правда, но это ничего не меняет. Остаётся узнать, как же Осаму оказался в таком месте... Слишком ослабленный, чтобы думать, шатен укладывается обратно на койку. Заснуть тоже не может, всё мысли непонятные в голову лезут. Спустя примерно час бессонницы он наконец вспоминает, что было ранее. В чертогах разума мелькают голоса, вполне разборчивые слова и фразы. Что-то неприятное, даже мерзкое, обидное, печальное, душераздирающее. Крыша шестиэтажного дома. Шаги. Подобие обрыва. Толчок. Острая, невыносимая боль и... Тьма. Детектив всё вспомнил, всё понял, осознал. Не мог догадаться пока только, как выжил. Однако вскоре и кабинет, где он находится сейчас, уже перестал казаться таким незнакомым. Да, Йосано. Дазай ведь точно был при смерти тогда, поэтому Акико исцелила его. Но как девушка успела? Если бы утром агентству доложили об этом происшествии, то суицидника спасти бы не получилось. Значит, кто-то раньше сообщил. Вариантов немного: посторонних людей в том месте не находилось, в полночь никто бы не заметил какого-то самоубийцу, посему это может быть лишь Накахара. Зачем же он спас столь ненавистного себе человека? В этот момент дверь медкабинета распахнулась, а из проёма появилась стройная фигура врача Вооружённого Детективного Агентства. Брюнетка, постукивая каблуками о кафель, прошла вглубь комнаты и взглянула на пациента. Добродушная улыбка появилась на её лице. – Что, очнулся? В этот раз ты почти осуществил свою мечту о самоубийстве. Извини уж, что помешала. Просто кое-кто надавил на мою докторскую честь, ведь не хотел твоей смерти. Акико поставила стул около кровати, где лежал парень, села и стала оценивающе рассматривать его. После продолжила: – Как себя чувствуешь-то? – Ужасно, – честно ответил Осаму, – Всё-таки боль я не люблю. Йосано засмеялась, скрестив руки на груди. Затем весь задор пропал, она вдруг стала сердитой. – Зачем тогда ты это всё затеял? Разве самоубийство совершают не тихо, втайне от всех? Зачем нужен такой спектакль? Шатен опустил взгляд. Да, он теперь понял, что девушка, конечно, зла на него. Ведь ей добавились лишние проблемы, что явно обрадовать не могло. Да и она же врач, ненавидит, пожалуй, тех, кто не ценит жизнь. – Прости за доставленные проблемы. Так получилось... Я... Это... Как-то само... – Ты ведь уже не маленький мальчик. "Как-то само", "так получилось" – отговорки младшеклассников. Ты должен отвечать за свои поступки. – Акико, ты ведь врач, так что наверняка знаешь, что ещё со мной не так. – Ты о ханахаки? – Именно. Они замолчали. Брюнетка, видно, над чем-то задумалась, напрягала извилины, чтобы вынести какой-то вердикт. Горесамоубийца же попросту не знал, что сказать. – Он тебе отказал, да? Поэтому ты решил, что лучше уж сразу умереть, чем терпеть такие муки? – А ты проницательна. Да, всё верно. Это больно, Акико, очень больно. А я живу так пятый год. Мне надоело... А избавиться не могу. По всей видимости, что бы я ни говорил, всё равно люблю его. Врач вздохнула, прикрыв глаза. Дела сердечные для неё – тёмный лес. – Знаешь, а я это тоже исцелить не могу. Наверное, потому, что ты при смерти не из-за цветов своих был. Другого объяснения не нахожу. – Мне больше интересно, он позвал тебя? Притащил меня сюда, с тобой как-то связался? Или что? Зачем он вообще сообщил тебе? Зачем, по сути, помог мне? – выдал своё любопытство юноша. – Насчёт последнего я не знаю. Спроси лучше у него. А здесь ты оказался потому, что он позвонил в больницу. Там опознали, что ты из агентства. Ну, и мы примчались. Не знаю, как ты продержался в таком состоянии целый час. Да, тогда ты был уже совсем плох, я думала, что опоздала, но всё получилось, как видишь. Дазай обдумывал каждое слово, составляя в голове картину своего спасения. Поднял на уши, оказывается, не только Йосано, но и городскую больницу, и всё агентство. Раньше он не особо о таком беспокоился, хотя всегда много неприятностей из-за него было у коллег. Может, проснулась совесть? – Прости. – Не передо мной ты должен извиняться, – со вздохом сказала девушка. Она встала, убрав стул. Уже выходила из кабинета, напоследок сказав: – Если что, зови.

***

Через неделю Осаму полностью поправился, придя в форму. Последние дни его даже Куникида не трогал, ведь впервые посчитал, что у шатена серьёзные проблемы. Доппо ведь тот ещё моралист, решил, что неправильно давить на больное. Кстати, об этом. Беднягу ханахаки не покидает, несмотря на то, что сейчас как-то легче переносится. Удивительно даже. Порой юноше кажется, что кто-то живёт внутри него. По сути, это действительно так, ведь цветы тоже живые. И детектив не может назвать их частью себя. Чужое, инородное, чего в нём не должно быть. Вот бы вернуться в то время, когда такой чертовщины не было... Наверное, молодой человек и забыл, как живётся без ханахаки. После поправки Дазаю сразу пришлось приступить к работе. Болезнь болезнью, а задания никто не отменял. Сегодня ничего сложного: отправиться в метро и встретить одного человека из поезда, чтобы забрать у него письмо, послание для босса. Главное, чтобы ничего по дороге не приключилось, как это обычно бывает... Нельзя, конечно, назвать это большой неприятностью, но шатен немного заблудился. Не нашёл нужную станцию, поэтому спрашивал у прохожих, преимущественно, девушек. Своё обаяние и умение флиртовать он использовал по максимуму, только не предлагал уже двойного самоубийства. Кажется, за одну неделю кудрявый чудак выпал из жизни, что подтверждают его долгие, неуспешные попытки объяснить людям, какую станцию ищет. Да, нужно больше появляться в социуме... Парень боялся опоздать, не успеть поймать нужный поезд и человека, так и не забрав письмо. Но его опасения были напрасны: того мужчину встретил, успел вовремя, показал жетон и благополучно ушёл с посланием для босса. Положил конверт во внутренний карман своего пальто. Так спокойнее, надёжнее. Сунув руки в карманы, Осаму размеренной походкой направился обратно, в агентство. На душе как-то тревожно, словно что-то ещё должно произойти. Знать бы, что... Одна любезная девушка объяснила детективу, как и куда пройти. Однако он всё же периодически останавливается, задумываясь, а не потерялся ли снова. Пройдя по, казалось бы, верным путям, молодой человек вскоре осознал, что ходит кругами. От столь нелепой ситуации он даже на мгновение сравнил себя с Рампо. Дазай всё-таки взял себя в руки, дабы перестать летать в облаках и выйти из изрядно поднадоевшего здания. Вспомнив инструкцию той доброжелательной особы, он попытался сообразить, где находится. Осмотрел ближайшие обозначения, разглядел поезд, прибывающий на станцию. Вроде, разобрался. Минут пятнадцать ему потребовалось, чтобы окончательно понять, куда идти. Теперь шатен не волновался о себе так уж сильно. Чтобы попасть в главный холл перед выходом быстрее, он решил немного укоротить путь. Через малолюдный проход и следовать было лучше, никто не мешает. Только одного человека Осаму заметил. Низкий, стройный, с каким-то головным убором – всё, что в темноте смог разглядеть юноша. Кроме того, обратил внимание на характерный стук от явно маленького каблука незнакомца. Что-то напоминает... О, нет. Не может быть. Прохожий приближался, с каждым мгновением черты его лица становились виднее. Что ж, детектив не обознался. Чуя Накахара собственной персоной. В глазах Осаму читалось смятение, удивление. Мафиози же, напротив, абсолютно спокоен, невозмутим, словно давно выжидал бывшего напарника. Кто знает, может, так оно и есть... – Вот мы и встретились, Дазай. Жив-таки. Я же говорил... – начал рыжий. – Так ведь из-за тебя выжил. Мне всё рассказали. – Ты и так выжил бы. Просто мне тошно было смотреть на тебя. – Почему ты так холоден, Чуя? Ты же не мог спасти меня просто так. Была настоящая причина. Почему не поведаешь мне о ней? Накахара нахмурился, опустив голову. Снял шляпу, покрутил её в руках. Видимо, волнуется всё-таки. – Как же ты достал... Живи и страдай из-за своей болезни! Я хочу, чтобы мы были квитами. На самом деле, Чуя успел еле заметно вздрогнуть. Вспомнил события той ночи, когда сердце ушло в пятки, стало невыносимо страшно. Ведь детектив был весь в крови, с переломами, почти не дышал, да и пульс замедлялся. Мафиози пребывал в истерике, не зная, что делать. Ненавидит этого кудрявого идиота, но не может отрицать того, что всё равно дорожит старым товарищем. Сложно простить его, но позволить уйти на тот свет – вовсе не допустимо. Такую правду шляпник вряд ли когда-либо расскажет Осаму. – К тому же... – продолжил Накахара, – Если ты сдохнешь, то с моей порчей и я пойду вслед за тобой. Да, парень должен признать, что в этом плане шатен действительно немало полезен. Сейчас рыжий пытается всем видом показать равнодушие к собеседнику, потому раскрывает лишь такие вполне правдоподобные причины. – И всё? Только из-за этого? – подвёл итог суицидник. – Именно. – Тогда зачем ты меня нашёл? – Чтобы расставить все точки над "i". Своего взора мафиози не поднимал. Кажется, если посмотрит в глаза детектива, то сразу расплачется. Как же больно врать... – Чуя... – Чего тебе? Осаму с лёгкой улыбкой молча подошёл ближе к возлюбленному. Последний непонимающе на него глянул, изогнув одну бровь. А шатен без лишних слов припал к парню, крепко сжав в своих объятиях, как самое дорогое сокровище. Способ разжалобить? Порывы нежности? Самоубийца и сам не знает... – Так, придурок, палку не перегибай! Отпустил немедленно, иначе твоя рожа тупая будет красоваться на окне поезда! – Ты же сам сказал, что жить без меня не можешь, Чу... – Я такого не говорил! И вообще, какой ещё к чёрту "Чу"?! – Нет, сказал. Без меня тебе не жить из-за порчи. Значит, жить без меня не можешь. Так ведь? – Ты больной! – Да, я болен тобой. Почти буквально. Раскрасневшийся мафиози вырвался из хватки Дазая, отойдя на два шага назад. Отдышавшись, он сердито, но нервно проговорил: – Так, твоя болезнь – не мои проблемы. Отвали, ясно? Не лезь. Я сказал всё, что хотел, поэтому делать мне здесь больше нечего. Он развернулся, направился в противоположную сторону с опущенной головой. – Погоди, Чуя! Я... Так и не поблагодарил тебя даже... Спасибо, что всё-таки заботишься обо мне. По-своему, но всё же... Да, впервые раз я благодарю кого-то за своё спасение, а не ругаю. Накахара остановился, повернувшись. Пристально посмотрел на собеседника, тяжело вздохнув и скрестив руки на груди. – Ладно, чего уж там. Пуще раскраснелся, направил взгляд куда-то в сторону, тихо пробормотав: – Не делай так больше... Дазай последние слова его вполне расслышал, потому немало удивился и улыбнулся. – И ты береги себя. Да, кстати... Ты когда-нибудь меня простишь? Не хочу вечно ходить у тебя во врагах... – смеясь, пролепетал детектив. Рыжий нахмурился. Не знает, что бы лучше ответить. Вопрос на вопрос – неплохая тактика, ведь так? – А что изменится, если прощу? Шатен вновь поразился такому вопросу. Да, никогда раньше и не задумывался над подобным... – Мне просто будет спокойнее. И... – А мне-то что до твоего "спокойнее"? – перебил шляпник. – Да что ж ты не дослушаешь! Я просто люблю тебя, поэтому не хочу во врагах ходить. Понимаешь? Просто хочу, чтобы всё вернулось к тому, с чего начиналось. Будем друзьями, а? Чуя, цокнув, всё же подошёл к бывшему партнёру. – Хорошо, предположим, простил. Но не люблю я тебя, Осаму. Понял? – Осаму? Как мило, последнее время ты меня по имени не называл... – Закрой свой рот, пока не получил, – злостно выдал мафиози. Дазай же вновь притянул к себе старого друга, обняв. Снял с него шляпу, уткнулся носом в рыжие волосы... Боже, этот запах. Календула... Или суициднику уже мерещится? – Нет, ну, не идиот ли? Тебе вообще плевать на то, что я говорю? Любит он меня, называется... Нельзя тебе верить, – решил немного попровоцировать парня Накахара. – Люблю я тебя... Хочешь, поцелую? – Нет! – Тогда просто дай тебя спокойно обнять. – Ты и так обнимаешь уже... – Я люблю тебя, Чуя. Шляпник прижался щекой к груди Дазая, вновь заливаясь краской. – И я тебя люблю, Осаму... – еле слышно прошептал он. Шатен даже вздрогнул от неожиданности. Показалось? Нет, такое показаться не может... – Правда? Божечки, я так рад... – Забудь, я молчал! – Нет уж, не забуду никогда... – Я пошутил! – А мне всё равно. Детектив чмокнул возлюбленного в макушку, улыбаясь. А мафиози, в свою очередь, нехотя обнял Дазая в ответ. Иногда капелька сентиментальности не помешает... Пора признать, что несмотря на все обиды, слёзы, недопонимания и ссоры, эти двое не представляют свою жизнь без друг друга. Любовь сильнее ненависти. Сильнее ревности и злости. Ведь каждому человеку нужен тот, с кем хочется всегда идти рука об руку. И юноши из легендарного дуэта "Двойной чёрный", кажется, нашли своих людей. С того самого дня шатена перестала мучить ужасная болезнь. Вместо противной календулы в его сердце теперь жил другой цветок. Тоже рыжий, тоже горьковатый, но зато любимый. Чуя и Осаму наконец спрятали свои шипы, впредь показывая друг другу лишь нежные лепестки.