Правило игры

      — Молодой человек, — рука стюардессы на моём плече, отчего я открываю глаза. — Москва.       — Угу, — киваю я, потирая глаза.       — Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в аэропорту Шереметьево города Москва. Сейчас 11 часов 26 минут по местному времени. Температура воздуха 17 градусов Цельсия. Благодарим, что воспользовались услугами нашей авиакомпании.       Вхожу в здание аэропорта, зажимая ручки дорожной сумки, и выключаю на телефоне режим полёта. Три пропущенных от Макса и один от Брайта. Прибью гада.       — Алло.       — Хуем по лбу не дало?       — Ха-ха-ха. Как оригинально!       — Да ладно, Глеб, ты где? Я опять потерялся, стою у стойки с кофе, — говорит Знаал.       — Очень смешно. Их там дохуя, — я чувствую усталость во всём теле от перелёта. — Подойди к центральному выходу из аэропорта и жди меня там.       — Понял.       Пока иду, бубню себе под нос: «Просыпаюсь, за окном вижу Лондон. Пять в полёте, xan, я съел ещё полку».       — Здорова, бро, — улыбается Макс и похлопывает меня по спине, пока обнимает. — Выглядишь, как потрёпанный советский рубль.       — Т-ф-ф, — закатываю глаза.       Мы садимся в белый Range Rover, который я недавно приобрёл, и едва заметно улыбаюсь.       — Не бойся, даже не поцарапал, — Mnogoznaal садится за руль, вставляет ключ в зажигание.       — Иначе бы я его тебе не доверил, — прислоняюсь затылком к подголовнику переднего сидения и немного открываю окно.       — Брайт мне всё рассказал.       — И?       — Ничего, — пожал Лазин плечами, но я слишком хорошо его знаю, чтобы не замечать подвоха в его ответе.       — Ха-х, Макс, говори уже: нос или глаз?       — Нос, — ответил друг. — Походит немного с опухшим шнобелем.       — Я хотел так сделать. Эх ты, опередил меня, — всё ещё гляжу сквозь тонированное стекло на людей, спешащих куда-то на своих автомобилях.       Всё в движении, так иногда хочется нажать на кнопку и остановить всех на мгновение.       — Резервная копия есть?       — Есть, — кивнул брюнет, заворачивая налево. — На восстановление уйдёт несколько дней, но, надеюсь, Вадим поселится в студии, потому что я его оттуда сам не выпущу. Придурок!       — Да успокойся ты! Он сам, наверняка, обделался от страха, а тут ты ещё ему добавил.       Мы ехали довольно долго до моей хаты, которую я снял неделю назад, кинул туда свои шмотки, а на следующий день улетел в Лондон.       Я закурил сигарету и с удовольствием стал втягивать горький дым. Люди, спешащие за окном, растворялись в бесконечном потоке, стирая в моей памяти свои лица. Ох, этот Джек какую-то хуйню всё-таки нёс!       Мой iPhone звонко брякает стандартной мелодией, высвечивая на экране: Федя Смолов.       — У-о-у, здорова, братух! Ну, наконец-то, я дозвонился до тебя, — голос всё тот же, радостный и весёлый.       — Привет.       — Глебас, я не понял, а чего это мы такие мрачные?       — Да я только из Лондона прилетел, устал от перелёта.       — А-а, ну, ты давай, отдохни хорошенько, потому что у меня для тебя предложение на миллиард долларов!       Его игривые нотки в голосе настораживают. Мы не первый год знакомы с Федькой, но он продолжает удивлять меня каждый раз, как нам удаётся встретиться.       — И что же это?       — Ага, заинтриговал, да? В общем, ты знаешь, кто такой Кирилл Соколовский?       — Эм, фамилия знакомая.       — Глеб, он — бизнесмен, владеет сетью магазинов автомобилей, яхт, а также занимается инвестированием в футбольные клубы. Я с ним хорошо знаком. А если в двух словах, то это один из тех людей, которым нельзя говорить «нет». И… он хочет тебя.       — В каком смысле «хочет»?       — Хочет, чтобы ты выступил на дне рождения его дорожайшей жёнушки.       Я устало закатил глаза и потёр переносицу, ощущая мелкий песок под кожей, вызывающий раздражение.       — Если он так хочет, то пусть приходит на концерт, я не размениваюсь на корпоративы.       — Бро, ты ведь выступал у меня на днюхе, и все, естественно, об этом узнали, поэтому его шавки сразу мне начали трезвонить. Да ладно тебе, чё ломаешься, как девятиклассница в общаге? Всего лишь отыграешь пару-тройку песен и свалишь, ещё и заплатят хорошо. Соколовский не обидит, если согласишься.       — А если откажусь?       — Последствий не будет у тебя… а вот у твоего отца…       — Чего?! — возмутился я, глядя на Макса, что отлично петляет по городу.       — Созвонись с отцом, а то, боюсь, прихлопнут его активы и его самого, как комара.       — Это чё, блять, сейчас угроза была?       — Всего лишь предупреждение, которое меня просили передать. Пойми, Глеб, я тоже связан по рукам и ногам. Ты не понимаешь, какие это люди, а тебе всего лишь надо выступить у них за гонорар и всё! Наплюй ты уже на свою гордость и эти ваши рэперские закидоны, мол, «моя музыка только для толпы» или «я не продажная блядь» и тому подобное. Короче, я всё сказал. Надумаешь, звони, объясню детали.       И сбросил. Тупо, блять, сбросил, а я остался в полном замешательстве. То есть вот так выглядит свободное плавание музыканта, да? Почему в этой ебаной Вселенной какие-то дяди в дорогих костюмах с крупными купюрами в карманах решили, что могут вот так по щелчку пальцев взять то, что они хотят?!       Теперь я вспомнил эту чёртову фамилию. Папик этого Кирилла Соколовского, Константин Соколовский, умер два года назад, и его любимый и единственный сыночек унаследовал целую империю. Тогда по всем новостям трубили.       Чёрт! Чёрт!       Ещё и отцу могут навредить. И маме, и Герману.       Ненавижу, когда ставят перед выбором. Особенно, если на кону твоя семья.