Правило игры

      — Спасибо, Лёнь, что выручил, — благодарю молодого доктора, пожимая его руку.       — Нет проблем, — улыбнулся тот и кивнул санитарам, которые увезли Алесю в приёмное отделение, что он сейчас подойдёт. — Я боялся, что с тобой что-то случилось.       — Нет, слава богу!       К нам подходит Глеб и протягивает руку доктору:       — Спасибо.       — Пока не за что, Вы только, пожалуйста, оставьте свои контакты медсестре. Мы позвоним Вам, как только пациентка придёт в себя.       Голубин кивнул и хотел было меня взять за руку и увезти подальше, как я улыбнулась и обняла приятеля, чмокнув в щёчку. Лёня отвечает тем же невинным поцелуем, только чуть дольше обнимая меня. Хм, я думала, что его влюблённость прошла. Хотя сейчас мне вообще не до этого.       Блондин сжал челюсти, глядя на весь этот момент нежности, потом подошёл ко мне и всё же обнял меня за талию, демонстрируя свои права на меня, когда все, блин, знают, что я замужем. Похоже, всем мужчинам на это глубоко наплевать, кроме тех, у кого есть желание сотрудничать с Кириллом.       Мы доходим до машины на парковке, Лёня уже зашёл в здание, а рука Глеба всё ещё на моей спине. Я тут же насильно сдёргиваю его руку и отхожу на шаг.       — Какое право ты имеешь??? — рычу на него, остановившись у переднего бампера.       Глеба будто передёрнуло от моих слов, потому что замешательство отразилось на его безупречном лице. Пухлые губы прошлись по белым зубкам, а потом их тронула тень улыбки.       — Пока мы ехали к ней, я зашла в инсту, где только и говорят, что ты с ней возобновил отношения. Когда ты собирался сказать мне об этом?       Рэпер закатил глаза и не ответил. Меня охватила такая злость к нему, отчего сердце стало сдавливаться от обиды.       — Ты врал мне, врал!       — Я не врал, — спокойно отозвался он. — Ты даже не спрашивала о том, есть ли у меня отношения. Сама себе придумала, даже не узнав у меня правду. А теперь обвиняешь меня… как жаль.       — Жаль?! Жаль. Жаль. Что вообще тебе нужно от меня?! — мой крик услышали, наверное, все.       Глеб продолжал сохранять непреклонность и равнодушие к моим воплям, отчего мне захотелось ударить его. Сильно. Так, чтобы причинить как можно больше боли. Вмиг подлетаю к нему, смотрю в яркие глаза снизу-вверх, а затем бью его по щеке со всей силы. Блондин чуть отшатнулся, приложив руку к месту удара, явно не ожидая такой самовольности. Я никогда раньше не била мужчину, даже Кириллу ни разу не ответила. Но моё терпение на исходе. Сколько можно издеваться надо мной?       Мой удар получился таким мощным, что я почувствовала, как мою ладонь стало жечь краснотой. Глеб стал чаще дышать, его клыки оголились в улыбке, а затем он схватил меня за рёбра и притянул к себе, настойчиво впиваясь в мои губы. Я опомниться не успела, как Голубин подхватил меня и усадил на край капота. Его зубы царапали губы, а язык нагло трахал мой рот, совершенно не заботясь о моём удовольствии. Так умеет целоваться только Глеб. Так, чтобы хотелось кончить только от его поцелуя.       — М-м-х, — я застонала, как только он приподнял моё лицо за скулы, умело направляя так, как ему нравится. Целовал так, как ему хочется. А я подчиняюсь. С болью в сердце подчиняюсь. Снова и снова.       Мои руки блуждали по его накаченному телу сквозь тёплую ткань одежды. О Боже мой! Мы совсем забыли о том, что мы на улице. Нас могут увидеть, не только услышать. Записать всё на камеру и выложить в интернет. Плевать! Мне сейчас не до мнения всяких одноклеточных. У меня жизнь горит синим пламенем.       Когда воздух кончился и силы иссякли, Глеб оторвался от меня, дав возможность задышать. Он склонился к моему уху и тихо прошептал:       — Я люблю тебя!       Лёгкие в эту же секунду до боли сдавило, глаза покраснели. Нет. Нет. Нет. Больше не верю ни единому слову. Это же Глеб. Таким мужчинам нельзя верить. Они всегда врут.       — Не надо лгать! — прошипела я и насильно стала давить в его грудную клетку, отталкивая как можно дальше.       Вопрос «Почему?» застыл в его глазах, а губы яростно скривились.       — Хватит! Хватит! Хватит! — зарыдала я в голос, а потом ринулась прочь отсюда.       Я побежала через проезжую часть, куда глаза глядят, на которых уже была мокрая плёнка. Слышны сигналы машин и отборный мат водителей, которые чудом меня не сбили. За мной никто не бежал. Не умолял вернуться. Я бежала так далеко, что уже потеряла ориентир. Влажная земля хлюпала под ногами, когда я неслась вся в слезах. На моих губах всё ещё оставался вкус его рта, с которого срывалось постоянное враньё на протяжении всего этого чёртового времени, пока я думала, что нужна ему. Что нужна кому-то по-настоящему. Ни ради денег, ни ради связей, ни ради власти.       Прохладный вечерний воздух касался моих пылающих щёк и мокрых век. В груди настоящий пожар, сжигающий меня изнутри. А снаружи пробивает дикий озноб. Я не хочу больше его видеть, слышать, ощущать. Он играл на моих чувствах, на моих нервах. Так режет память о тех моментах, в которых я была с Глебом абсолютно счастлива. Но это всего лишь воздушная фантазия того, что я заслуживаю настоящей искренней любви. Как можно быть такой дурой и верить им?       Как же тяжело идти по улице, когда тебе плохо и ты не понимаешь, что с тобой происходит. Прохожие оглядываются и смотрят на меня, как на сумасшедшую.       Я просто подсела на фантазию о том, что кто-то или что-то может заглушить боль этой жизни.