Правило игры

      Сука, вот как так, а?! Обещала ведь, дрянь такая! Пока Доминика сидит в кресле, как мышка, не решаясь подать голос, так как видит, походу, моё взбешённое состояние, я беру телефон в свободную руку. Выворачиваю руль и открываю раздел сообщений:       Крис Грикайте, 20:24       «Если что Леся не со мной))))))»       «Скрин сообщений между Крис и Kaf»

Вы, 20:25

«надеюсь все будет норм.»

«пиши, если что»

      Крис Грикайте, 20:25       «Хорошо»       Когда мы были у Белоники, мне стала писать и звонить Крис. Я знаю, что это подруга Леси, тоже модель. Мы с ней неплохо были знакомы. И когда я вышел на улицу, позвонил ей, и девушка мне рассказала о том, что происходило последние пару часов. Из всего лепета я понял, что они пошли в ресторан на вечеринку, там Алеся приняла какую-то дрянь, а затем разосралась с Крис. В суть конфликта я не стал вникать, но попросил Грикайте найти Лесю и посмотреть, как та себя чувствует. После этого новостей нет, поэтому я решаю позвонить сам.       — Крис, чё как там? — начинаю с ходу и слышу шум музыки на заднем плане.       — Глеб, я её не нашла, она на меня обиделась. Поэтому даже не знаю, куда она ускакала. До этого Леся говорила, что поедет к тебе.       — Блять! Ладно, я поеду туда, а ты держи меня в курсе, если она вдруг позвонит или что-нибудь узнаешь.       — Хорошо.       Звонок прервался. Я кинул телефон в карман кофты и украдкой посмотрел на обеспокоенное лицо Дени. Она держалась стойко и не спрашивала ни о чём, а потом уткнулась в ленту инстаграма. Ха, итак сама всё увидит, если я, конечно, успею добраться до дома раньше, прежде чем Леся опять что-нибудь наворотит. Сука! Клялась ведь, в ногах валялась, что больше никогда не возьмёт в зубы эту падаль. Идиотка, нахуй! И я дебил, что поверил этой шмаре, что всё может быть нормально, без наркоты и её сучьего характера. Бестолковая блядина, которая не ценит, что у неё есть.       — Ах-ха-ха-х, уёбок!!! — смеюсь и кричу, теребя чёлку. Не замечаю ничего вокруг, кроме дороги и соседних автомобилей. На глаза опускается дым злости. Хочу взорвать что-нибудь или разнести в щепки, вгрызаясь зубами.       Вскоре мы всё же прибыли к многоэтажке, где я снимаю квартиру. На удивление, никакого БМВ во дворе нет, значит, слежки за мной нет. Пока нет. Как я и предполагал у дверей я увидел знакомую худую фигуру, страдающую от диет. Я выскочил из машины и пошёл прямиком к девушке в обтягивающем платье, которая смеялась и нажимала на кнопки домофона, но не на одну нужную не могла ткнуть наманикюренным пальцем.       Резко дёргаю её за руку, заставляя развернуться ко мне лицом:       — Эта чё за хуйня?! Я тебя, блять, спрашиваю!       — Гле-е-б, — пропела Леся, уронив клатч на бетонный пол.       — Я задал тебе вопрос.       — Ха, да пошёл ты! — она оттолкнула меня и попятилась назад, выходя к дороге. — Чё эта овца уже нажаловалась тебе, да? Конечно, ты ж со всеми моими подругами общаешься. Наверняка, и потрахиваешь их, пока я на показах.       Мне пришлось подойти к ней, схватить за скулы и в свете фонарей разглядеть её расширенные зрачки цвета вечной ночи. Пока Леся вполне в адекватном состоянии, хотя и двигается, как пьяная, а её смех вызывает омерзение.       — Ты же обещала, что больше ни грамма сканка в тебе не будет. Нахуя тебе это надо, скажи! Просвети, блять, меня, чё тебе надо в этой жизни??! Неужели только эта дурь доставляет тебе удовольствие?       — Ха-ха-х, милый, ты … тоже доставляешь мне удовольствие-е-е, — её язык стал заплетаться, а руки обвили мою шею, поэтому пришлось подхватить девушку, чтоб та не рухнула посреди двора. — Самый сексуальный… самый ах… известный рэпер только у меня-я-я, ах-ах-ха-х, ПУСТЬ ВСЕ ЗАВИДУЮТ МНЕ!       Каф вела себя очень громко, что соседи начали оглядываться, но мне было похуй на них и их осуждающие взгляды. Меня сейчас больше волновало наше с Лесей будущее, которого не будет никогда. Зря я надеялся на светлую жизнь с ней, на чистую нежность и ласку… мне этого с ней не видать, поэтому всё было ошибкой. Глупой. Никчёмной. Ошибкой.       После того, как прекратились наши с Лесей перебранки и её глаза начали смыкаться, а тело обмякать, я увидел Доминику, что стояла, прижавшись ягодицами к капоту и сложив руки на груди. Её глаза блестели от выходящей луны и белых фонарных огней. Но она не проронила и слезинки, хоть они и скопились на её веках. Картина предстала самым чудовищным образом. Я стою с обдолбанной девушкой на руках, когда рядом стоит та, что влюблена в меня. Они так похожи своей надменностью и богатством отцов, но такие разные по натуре. Доминика никогда бы не взяла в руки наркотики или слишком много алкоголя, антидепрессантов и прочей поебени, которая может уничтожать человека день за днём, вырывая из него всю светлую сущность. Алеся уже очернила себя давно и так и не смогла очиститься. Доминика же стояла передо мной в обличие белой птицы, которую заковали в клетку, присвоив себе как собственность. Почему я постоянно попадаюсь на уловки этих падших женщин, сердцем которых руководит расчётливый разум?!       — А эта что за швабра? — завопила Каф, пытаясь оттолкнуть меня худыми кистями. — Глеб, а-а-а-х… вот с кем ты развлекаешься, да? Свободные отношения, блять! Ты так жалок! Она даже спину неровно держит…       — Ты разве хоть что-то видишь?! — съязвил я.       Я молча затащил Кафельникову на заднее сидение машины, пока она выбивалась из моих рук и верещала о том, какой я козёл, что вожусь со всякими, по её мнению, дешёвыми шлюхами. Потом она быстро отрубилась, а после я подошёл к Дени, которая продолжала стоять с застывшим лицом.       — Она твоя девушка? — спросил робкий голос.       — Да, но … похоже, теперь не моя. Подобных выходок я не терплю, поэтому порву с ней сразу же, как проспится.       — Я позвонила своему приятелю доктору в одной частной клинике. Можем её привести сейчас к нему, он позаботится о ней и будет держать язык за зубами.       — Спасибо, — кинул я небрежно, а потом всё же заставил себя посмотреть рыжей девушке в глаза.       Я потянул к ней руку и чуть сжал пальцами её предплечье, мне хотелось обнять её, получить это нежное тепло, но Дени резко дёрнулась от меня и отшагнула:       — Не трогай! Не смей прикасаться!       Она села в машину и всю дорогу до клиники мы хранили молчание. Я продолжал терзать свой мозг мыслями и изредка поглядывать на заднее сидение через зеркало, а Доминика смотрела в окно, прислонившись к нему лбом, и вытирала мокрые глаза.