Правило игры

      Огни вечерней Москвы задают нужное настроение, особенно эта текущая река, куда мы с Германом приехали. Я больше не могла оставаться в том ресторане, видеть Его, слышать, дышать с ним одним воздухом. Нет! Мне и так невыносимо тяжело сейчас.       Я с детства читала Джейн Остин, Бронте, все они пишут о том, какой невидимой магией обладают мужчины. Они могут сделать с нами всё, что угодно, потому что мы охотно им подчиняемся, доверяя как слепые котята. Только далеко не все из них оправдывают наше доверие. Моя мать покинула меня слишком рано, так как она могла сказать, что мне стоит остерегаться мужчин. Я с детства в их обществе нахожусь, но по-настоящему обожглась только сейчас, даже не подозревая какими затратами сил и нервов мне это стоило.       — Пошли туда, — сказал самый младший из семьи Голубиных и потянул меня за руку ближе к реке. Народу в этой местности очень мало, может, и гуляет какая-нибудь парочка, предаваясь волшебному чувству и представляя дальнейшую жизнь в розовых красках.       Я вот не могу пока ничего сообразить по поводу моей собственной жизни. Ближайшие месяцы я буду бегать по судам с группой адвокатов по бракоразводным процессам. Да, я решила уйти от Кирилла раз и навсегда. Вчера утром я окончательно приняла решение. Всего за несколько часов Рита нашла мне одного из лучших адвокатов, чтобы тот помог развестись с минимальными потерями и сохранить все счета, часть в компании Соколовского, а также все активы, всё движимое и недвижимое имущество и благотворительный фонд. Сначала я посвятила себе ночь, чтобы выплакать все слёзы по поводу ссоры с Глебом, а на следующий день я чётко решила изменить свою жизнь.       Моё появление в офисе супруга было эффектным: в роскошном синем обтягивающем платье и на высоких каблуках я кинула ему на стол папку с бумагами, где была копия поданного заявления о разводе. Кирилл, конечно же, был в ярости, он не собирался мириться с этим, но после звонка моего отца, которому я всё-таки пожаловалась на, мягко говоря, плохие семейные отношения, и убедила его в том, что это никак не повлияет на его бизнес, убавил свой пыл и только успевал потирать щёки, не веря, что всё это происходит с ним. Папа согласился и поддержал меня. В первый раз в жизни он действительно принял мою точку зрения и решил помочь. Для меня это было лучше, чем фейерверк на Рождество в Париже.       Сейчас я живу в отеле, так как не хочу оставаться в одном доме с без пяти минут бывшем мужем. Мне не до его истерик сейчас, которые он может закатывать, пока идёт процесс. Я даже могу поспорить, что он попытается меня вернуть, но у него ничего не выйдет. Это я внушаю себе каждую минуту, потому что ещё не до конца осознала масштаб ситуации, которую я создала. Мне так страшно, что ничего не выйдет, что я сломаюсь раньше и под давлением заберу заявление, откажусь от всего или ещё что похуже. Но я не отступлю, а Кирилл всё равно ничего не сделает Глебу и его семье. Сейчас мне как никогда нужна поддержка. Пока упасть мне не даёт Рита, на которую теперь свалилось гораздо больше забот.       — Дени, — позвал меня Гера, когда мы шли по шершавой зелёной траве. — Ты сказала, что разводишься. Я не ожидал такого, ты совсем его не любишь?       — Никогда не любила, Гер, — я улыбнулась и выпустила свою руку. — В последнее время меня одолевает страх, что я не смогу уйти до конца.       — Если ты чего-то хочешь, ты должна этого добиваться. Сколько ещё собираешься прятать голову в песок? Думаю, сейчас самое время для правильных действий.       Я кивнула, понимая смысл сказанных слов. Гера поправил чёлку и взглянул на меня свысока, так как он на сантиметр выше меня. Бляшка ремня на его чёрных джинсах сияет в свете тусклых фонарей, бело-красно-чёрные кроссовки шаркают по земле. Кадык на длинной шее выпирает у ворота чёрной кофты. Выглядит он сногсшибательно в глазах девочки из средней школы. Харизма Глеба, глаза отца, а взгляд его собственный.       — Никогда не играй по чужим правилам, создавай свои собственные. Люди будут пользоваться тобой до тех пор, пока ты будешь бояться, пока ты будешь стремиться угодить их желаниям. Прекрати бежать и начни делать то, что тебе хочется.       Голубин-младший снова оказался рядом и притянул меня к себе за талию. Я машинально сложила руки у него не груди, как маленький ребёнок.       — Это наш мир, Доминика! Только наш, не забывай об этом, — тихо выдохнул на ухо Герман и резко оттолкнул меня назад. — Наш мир!!! — прокричал он на всю округу и рассмеялся. — Прокричи это. Давай, крикни: «Это мой мир!». Давай, Дени.       Я утёрла щёки и тихо зашептала:       — Это мой мир.       — Угу, громче!       — Это мой мир, — получилось чуть громче, но Гера не отставал. — Это мой мир! Это мой мир!       Мой голос становился всё насыщеннее и громче, я в сердцах сорвалась с места и подбежала к самой кромке реки.       — ЭТО МОЙ МИР!!! — прокричала я в сторону другого берега. Слова эхом разнеслись на всю округу. И на губах расплывается улыбка.       Позже я почувствовала, как сзади ко мне прижался Гера. В этом жесте не было никакого подтекста, просто объятья, как поддержка и надёжная опора, руки, которые не дадут упасть. Я не пыталась уйти от прикосновения, напротив, стыдливо наслаждалась ими, впитывая в себя фруктовый запах молодого парня, стоявшего за моей спиной, аромат свободы, витающий в воздухе. Мы оба восстанавливали дыхание после криков в пустоту речного побережья.       Этот вечер был похож на сказку. Мы с Германом гуляли по городу и распивали белое вино, которое он влил в бутылку из-под спрайта, чтобы не было вопросов у полиции. Разговоры пошли такие обыденные, как у настоящих друзей, которые смеются над каждой нелепой шуткой. Я узнала, что у Геры пока нет девушки, но одна ему нравится, только имени не назвал. Только когда блондин поворачивается в профиль, я замечаю черты другого блондина, с которым так же гуляла. Глеб. Даже думать о нём не хочу. Врал мне столько времени, у него там отношения с этой Алесей. И как я могла быть такой влюблённой дурой, что даже не догадалась прошерстить соц.сети, где рьяно обсуждают его личную жизнь?! Так нелепо себя чувствую. Но после того крика у реки, мне уже всё равно до всех этих проблем. Всё завтра. Сегодня я отдыхаю.

***

      — Ух, кажется, я немного переборщила с вином, — цепляюсь рукой за стену и стряхиваю со своих усталых ног туфли.       — Бывает, — отвечает Гера, стоя у меня за спиной. С его стороны было очень любезно проводить меня обратно в номер гостиницы, так как сама бы я вряд ли дошла, а Стаса и Тимура я окончательно освободила от обязанностей, тем самым обрезав все ненужные хвосты.       Я разворачиваюсь лицом к парню и нежно обнимаю его в знак благодарности. Втягиваю в себя запах его золотистых волос.       — Спасибо, что ты есть, — шепчу искренне, прикрыв веки.       Его руки тепло держат мою талию, прижимая меня к себе всё сильнее. Я вовсе не против такой близости, потому что с некоторых пор Герман стал мне родным. Он безумно похож на Глеба в юности, постоянно напоминает того мальчика с каре и ярким взглядом.       Голубин-младший стал целовать меня в висок, потом по щеке и чуть отодвинулся, заглянув в мои глаза. Он так похож на того парня из моего прошлого, только добавляются новые бриллиантовые вставки в его характер, внешность и душу.       — Я в вас, Голубиных, совсем запуталась…       Больше слов не нужно. Наши губы плавно встретились и начали изучать друг друга. Вот и ещё одно отличие братьев: у них разный контур губ. Совершенно. По ощущениям у Геры они другие, как лепесток ромашки после дождя. Его язык проник в меня аккуратно, трепетно, словно боясь причинить излишний дискомфорт. Ещё никто так не заботился о моём удовольствии, как это делает Герман.       Между ног стало нестерпимо жарко и мокро. Люди, помогите! О чём я только думаю?! Он ведь семнадцатилетний подросток, несовершеннолетний парень, у которого свои заботы — школа, друзья, тренировки, одноклассницы в мини юбках, а я уже взрослая, состоявшаяся, причём, пока ещё замужняя девушка.       — Гера, нам надо остановиться, — толкаю его в плечи, но он не отпускает.       — Ты боишься, что мне пока нет 18-ти? — его голос тоже стал тихим и хриплым.       — Нет, — улыбаюсь и сталкиваюсь с ним лбами, — просто не знаю, правильно ли это. Что остальные подумают…       — Никогда не следует гадать о том, что думают другие люди, когда они ничего не думают.       — Ох! Так это был ты… ты прислал мне те цветы?       — Ага, — улыбнулся Герман и продолжил покрывать меня поцелуями в щёку, потом перешёл к уху, проведя за ним ласковыми губами. — Будь со мной этой ночью… Доминика…       Он потянул меня за руку прямиком к кровати, которую уже привела в порядок горничная. Я упала спиной на мягкую постель и затеряла зрение в полумраке комнаты. Луна светила в окна, лаская бликами силуэт молодого человека, с которым хочется раствориться, как сахар в лимонаде.       Настал час нашей участи, когда можно не думать.       Весь мир остаётся позади, когда я ощущаю на своей пламенной коже его тонкие пальцы, ласкающие мой живот. От ощущения вседозволенности вскипела кровь, которая потекла сейчас по венам расплавленным металлом. Пульс молотом стучал по ушам, и можно было услышать, как бьются два сердца в унисон. Тук-тук. Тук-тук.       Прочувствуй как пламя огня обрушивается. Видишь тени, что поднимаются вокруг? Нам не избежать падения.       Снова поцелуи в губы, ловкий язык и нежные постанывания. Футболист взял мою согнутую ногу одной рукой, когда на локоть второй упирался на уровне подушек. Позже мягкие подушечки пальцев поползли по ноге прямо к внутренней стороне бёдер. Мамочки! Почему меня так рано и уже так интенсивно подбрасывает в воздух? Потому что он другой... Герман младше меня на целых шесть лет, но я не ощущаю этой разницы сейчас, да и вообще никогда не ощущала, ведь он ведёт себя, как взрослый и осознанный парень, пусть и со своими юношескими заморочками.       Он дотронулся до сокровенного места поверх атласных трусиков… отрываюсь от его губ и выгибаюсь в спине, словно змея в руках заклинателя. Сопровождение влажных поцелуев разбавляет возню с лишней тканью на теле, которая летит куда-то далеко.       — Гера… — мой голос снизился до плавного шёпота, когда я уже помогала срывать с него джинсы и боксеры. — У тебя уже был …?       — Да, не бойся, — губы заткнули меня так нежно и в то же время властно, что мне окончательно стало нечем дышать.       Его член сделал первый толчок во мне, и в глазах помутнело так, что я уже никого и ничего не видела, всё тело сосредоточилось на ощущении наполненности. Моя кожа горит так, что, кажется, сейчас превратится в пепел и останутся лишь иссохшие кости.       Мягкие губы дарили потрясающее чувство, какого я ещё не испытывала ранее, и я самозабвенно отдалась этим ласкам.       Я стонала вперемешку со всхлипами, а Герман продолжал толкаться во мне, сохраняя необходимый ритм. Всё было так красиво и так кайфово, что я и вправду забылась. Отдалась забвению с головой.