Правило игры

      Птицы за окном звонко голосили, улыбаясь солнцу. Я открыла глаза и увидела глянцевый потолок, затем повернула голову и обратила взор на молодого парня, что лежал на спине и посапывал, пребывая в ангельском сонном состоянии. Герман запустил одну руку под подушку, его веки крепко закрыты.       Открываю одеяло, мы с ним оба голые. Вот же … а-а-а-а-а-а. О чём только вчера думала моя пьяная голова?! Принимаю в постели сидячую позу и замечаю, что в теле разлилась приятная лёгкость, будто оно превратилось в пёрышко.       Так, мы в отеле. Надеюсь, здесь журналисты меня не достанут, хотя кто их знает. Возможно, моя пьяная физиономия в объятьях несовершеннолетнего футболиста уже висит на обложке «Все звёзды».       Ещё раз гляжу на мальчика и не могу сдержать улыбки. Провожу пальчиком по щеке школьника. Юное стройное тело сейчас лежит такое спокойное, ласковое. Ну и что, что возраст несовершеннолетний, он же не навсегда. Веду пальчиком вдоль рёбер, вычерчивая контур стройной фигуры, затем спускаюсь ниже и трогаю кожу на выпирающих тазобедренных суставах. Небольшой интимный пушок делает его ещё более невинным. Закусываю губу и чувствую, как сердце начинает быстро-быстро стучать в моей груди.       Поднимаю руку и убираю несколько прядей ему за ухо, отчего мальчик морщит носик, шевелит губками и распахивает глаза.       — Прости, не хотела тебя будить. Ты так сладко спал.       — Давно проснулась? — Гера потянулся и придвинулся ко мне, подавляя зевок.       — Только что.       Он обнял меня за талию и хотел поцеловать, но я, вздрогнув, отвернула голову.       — Ха, жалеешь, — кажется, это был не вопрос.       — Я не знаю, Гер. Всё это так… странно, я вообще, похоже, с ума сошла. Меня теперь можно назвать растлительницей несовершеннолетнего. А это вообще статья.       — О-у, ну ты и загнула. Знаешь, с возможностями наших родителей, это не такая уж и проблема. Никому до нас с тобой нет дела.       — До нас? — я повернулась к нему лицом и заметила, как дрогнули длинные реснички.       — Я хочу тебя поцеловать.       Герман наклонился, и я ответила ему взаимностью. Да, мне, чёрт бы его побрал, хочется целовать его, чувствовать его, любить его. Губы ласкают друг друга медленно, трепетно, я бы даже сказала, по-детски. Но было что-то в этом «детском» поцелуе действительно взрослое и зрелое.       — Мне надо в душ, — прикладываю руки к его волосам, концы которых спускались к шее.       — Пошли вместе, — и снова поцеловал, но уже с языком. Пользуется этим, что ли.       Герман мне нравится, даже слишком нравится. И меня это пугает. Вдруг на тумбе звякает телефон, и хозяин берёт его в руки, чтобы прочитать смс. Он недовольно корчится, а потом глядит в мою сторону.       — Это Глеб. Спрашивает, добрался ли я до дома.       — Будешь отвечать?       — Не-а, — откинул телефон обратно и улыбнулся. — Давай сегодня проведём день вместе?       — Ты этого хочешь?       Парень неуверенно кивнул, с надеждой ожидая моего ответа.       — Давай, почему бы и нет. Только сначала душ.       С этими словами я ломанулась в ванную комнату, а Гера остался в постели и потянулся обратно к аппарату связи.

***

      — Это твоя тачка??? — вытаращил глаза Гера, глядя на чёрный Porsche 918, что стоит на парковке гостиницы.       Я лишь улыбаюсь и снимаю машину с сигнализации.       — Не знал, что ты водишь.       — Со вчерашнего дня вожу, ха-ха-х. Права у меня уже давно были, а я всё как-то не решалась садиться за руль. К водителю привыкла, но теперь хочу изменить всё. Садись!       Гера с радостной улыбкой прыгнул в салон на переднее сидение, а я заняла место водителя. Мы пристегнулись и выехали из подвального помещения.       — Блин, все кнопки уже забыла! Эту машину мне подарил папа на день рождения, я в ней всего пару раз ездила.       — Ого! Мне бы батя такую подогнал, я б тогда ходил на все матчи его подопечных.       Было видно, как горели глаза у парня рядом. Гера светился и гладил кожаное кресло под собой, наслаждаясь мягкостью кресел. Он осматривал весь салон, каждое зеркало, спрашивал о кнопках на панели, даже залез в бардачок, как любопытный ребёнок. Я только смеялась и умилялась его ребячеству. Когда мы ехали по главной дороге, я прибавила скорость.       — Сейчас я тебе покажу, на что способна эта крошка! — и вскоре заворачиваю на ближайший автодром.       Спустя несколько минут мы оказываемся на одной из трасс, где можно покататься. Сейчас только двенадцать часов буднего дня, народа вообще нет. Расплатившись с администратором за возможность погонять на своей машине, возвращаюсь к Герману, который смотрит в предвкушении.       — Пристегнулся? Окей, держись!       Сама тоже обтягиваю себя ремнём безопасности, затем завожу машину, разгоняя шины на месте, отчего мотор начал реветь, как дикий зверь перед мощным прыжком. Максимальная скорость этой малышки составляет 345 км/час. Угробить нас я не собираюсь, но думаю, разогнаться до 150-ти можем себе позволить.       Вдавливаю педаль в пол, ускоряясь до 100 км/час за 2,6 секунды, и Porsche сорвался с места, рванув вперёд. Гера неожиданно взвизгивает, хватаясь за заблокированные двери. Он смотрит на трассу, по которой я заворачиваю. Начинаю уже сама паниковать, поэтому сбрасываю сцепление, уменьшая тягу задних колёс. Адреналин хлещет по щекам, заставляя сердце замирать на каждом повороте. Прибавляю газа и спидометр показывает 157 км/час. Всё получается чисто случайно — управление выходит из-под контроля, резина визжит по асфальту.       — Ты что, Дени, не гони так! — кричит Гера.       — Хи-хи-хи!       Поднимая облако пыли с дороги, бампер заносит в повороте. Я с силой прокручиваю руль, стараясь повернуть машину и взять её обратно под контроль, одновременно стараясь выйти из шока и осознания, что мы сейчас могли разбиться насмерть. Однако, вскоре на место шоку пришла эйфория, такое чистое, безумное ощущение безграничной свободы, что хочется взлететь. Впервые в жизни я чувствую себя полностью свободной. От всего. От всех проблем и обязанностей, от страхов и чужих ожиданий, от правил и собственных сомнений.       Входя во вторую петлю, я уже легче выхожу из заноса. Давление в салоне растёт, датчики скачут вверх, начинает пиликать система безопасности, но всё это уже перестаёт иметь значение. Герман зачарованно смотрел в окно, будто подобное он мог видеть только по телевизору. Мне льстит его безумный взгляд на меня, как на сумасшедшую, отчего я не удержалась от лёгкого искреннего смеха.       Когда мотор успокоился, и Гера расслабленно хохотал, откинув свою шевелюру на подголовник, я вдруг почувствовала приятную тяжесть.       — Круто! Фух, Доминика, ты — crazy!       Мы уехали с автодрома, никого не предупредив, под изумлённый взгляд администратора, который следил за нашей гонкой. Я завернула на дорогу, затем проехала несколько кварталов и остановилась на одной из уличных парковок у какого-то бизнес-центра. Люди шли по своим делам, никому до нас нет дела.       Не сводя глаз со столь привлекательного парня, заглушаю двигатель, отстёгиваю ремень безопасности. Увидев мой разгорячённый взгляд, Гера отстегнул свой.       — Мы же на парковке, — томно вздохнул.       — Знаю, — я бесцеремонно залезла на его колени и прильнула к его губкам.       Поначалу малыш растерялся под моим напором, но потом понял, как действовать. Прервав поцелуй, я посмотрела из-под ресниц в его пылающие серые глаза, что смотрели на меня с долькой любви, похоти и страха… Я хочу его безумно. Хочу видеть, как он кончает подо мной. Я взялась правой рукой за его эрекцию через джинсы, а левой — за его плечо. Снова поцелуй, манящий, голодный, дикий. Даже страшно от самой себя! Его руки прошлись по моим бёдрам, задрали короткую юбку и смяли ягодицы пальцами. Я расстегнула его ширинку, потом оттянула у себя резинку трусов, придвигаясь к возбуждённой головке, когда парень вытащил член и судорожно направлял его ко мне. Схватившись рукой за его плечо, очень аккуратно и медленно я опустилась на него. Голубин-младший издал низкий гортанный дикий рык и рванул меня на себя. Я замерла. О, Боже… он чувствовался так хорошо внутри меня. Он ласково коснулся моего лица, его взгляд был бешеным, глаза широко распахнуты, а губы приоткрыты, когда он вдыхал. Он пошевелился подо мной, и я застонала, закрыв глаза.       Ох, блядь, Гера!.. Я не могла сдерживаться. Я наклонилась к нему: мои волосы упали на его чёлку, мои губы нашли его, и я начала двигаться. Вверх и вниз, приподнимаясь на своих коленях, наслаждаясь им, наслаждаясь собой. Он громко застонал, и его руки сильнее сжали меня — одна в моих волосах, другая на моей спине; его язык ворвался в мой рот, жадно принимая всё то, что я ему давала. Я желала его так сильно, это было почти подавляющим… Его ладони опустились на мой зад, но тут я управляю и берусь за его горло около скул, заставляя чуть задрать голову и подчиниться мне. Двигаюсь вверх и вниз, снова и снова, в горячем, скользящем ритме.       М-м-м, мне так нравится быть сверху и чувствовать эту власть над невинным мужчиной.       — Ах, — беспомощно вырвался стон из моего рта, и я начала теряться в ощущениях.       — Да. Да, Дени, — прошипел он, и я начала оставлять поцелуи на его лице, его подбородке, челюсти, шее. — Мхм-м... ещё... ещё...       — О Боже, — прошептала я, снова накрывая его рот своим, вплетаясь пальцами в его светлые волосы.       Футболист громко застонал и сильнее обнял меня, достигая своей кульминации с беспомощным всхлипом… И этого было достаточно — достаточно для того, чтобы подтолкнуть меня за грань. Я обняла его голову руками, отпуская себя, и снова кончила вокруг него.       Мне не страшно, что он кончает в меня. Мне вообще всё равно на эти контрацептивы, о которых мы с Герой ни разу не вспомнили.       — Ох... это было... это... — облизнулся парень и улыбнулся. Он всё ещё не вышел из меня, поэтому начал двигаться внутри, задрав голову и прикрыв веки. — Ещё! Хочу ещё.       — Ещё хочешь? Ты с ума сошёл?! — убираю мокрые волосы со своего лба и всё ещё часто дышу.       — Не заставляй меня умолять, — потом он остановил свои манипуляции. — Хочу тебя всю и много! Ладно, отдыхай, а пока поехали в кафе, я есть хочу.       Я захихикала и слезла с него. Мы привели себя в порядок и поехали в поисках приличного кафе.

***

      — … с Конём в команде. Чё, разделаем этих сосунков?! — смеялся Гера, в глазах которого горел азарт.       — Бля буду, давай! — поддержал его друг.       К слову, после плотного завтрака я отвезла Геру домой, конечно же не высовываясь и остановившись в паре домов от его. Блондин сбегал домой, переоделся и вылетел ко мне с воплями о том, что мы едем на важную игру.       Итак, на зелёном футбольном поле одного из жил. массивов стенка на стенку выстроились две команды молодых парней в возрасте 16-18 лет. Команда Германа состояла из семи человек, среди которых были сплошь его друзья. Команда противника из такого же числа, но похоже, что и в жизни Гера с ними не обменивается любезностями. Пока мы ехали сюда, Голубин-младший рассказывал мне, что с этими ребятами они даже после тренировок в академии могут схлестнуться в драке в борьбе за свои идеалы. Вот и сейчас они решили разобраться по-мужски в жёсткой игре без строгого присмотра тренера, который спуску не даёт совершать маленькие шалости и подставы во время игры.       Я сижу на трибуне и сжимаю в руках бутылку с водой, предвкушая настоящий матч во дворе, но не простых пацанов с улицы, а профессиональных спортсменов и будущих футболистов, вполне возможно, мирового масштаба. Рядом со мной сидит ещё около десяти девчонок лет по семнадцать, которые разделились на два лагеря в соответствии с командами. Я среди них выделяюсь, но не так уж и сильно. Если не знать, что мне 23, можно принять меня за свою. Я ведь такая же хрупкая девочка среднего роста и в мини-юбке с кедами.       Лидер команды противников, на майке которого написано Жилин, стоял у противоположных ворот и пинал мяч в воздух над своей головой, как бы показывая свою крутизну. Раз, два и мяч пинают в стенку футбольной коробки, от которой он отскакивает и катится прямиком к нашей команде. Гера делает шаг вперёд, как лидер своей стаи, останавливает мяч ногой, прижимая его к земле.       — Нашим мячом или вашим? — спрашивает Гера, скалясь. Боже, я знаю, какой ещё человек может так дьявольски улыбаться, выпячивая клыки.       — Можем вашим, легче ваши жопы от него боль будут испытывать, — подошёл Жилин.       — Чё ты сказал?! Слышь, иди сюда! — выбежал крепкий парень из нашей команды.       — Тихо-тихо! — остановил его вытянутой рукой Гера, не спуская глаз с врага. — Похуй, играем нашим. До пяти голов.       — До трёх, — возразил лидер противников. — Если мы выигрываем, вы подставляете задницы для пенальти и съёбываете отсюда.       — Идёт, но если выиграем мы, то вы пропускаете тренировку в среду.       — Чё?! Там же Сергеич будет, набор в новый состав.       — Ты сам назвал свою цену, я назвал свою. Ну так как?       — Идёт, — сжал зубы Жилин и повернулся к своей своре. — Играем, пацаны, до трёх!       Все разлетелись по разные стороны, Гера начал давать указания своим парням, где кому встать и когда давать передачу. Похоже, у них какая-то своя слаженная система, и за ней следит Гера.       Как только девочка в узких джинсах свистнула в свисток, игра началась. Парни начали бегать по всему полю и отбирать друг у друга мяч, довольно дерзко толкаясь и пихаясь. Мне даже стало страшно за Германа, когда того подрезали и он чуть не упал. Тот крепкий парень из нашей команды вёл мяч прямиком к воротам противника, но у него его тут же отобрали. Мальчики матерились, девочки кричали в поддержку своему кумиру, а я сидела и закусывала губы от волнения, кто же всё-таки выиграет.       Пинок, мяч летит к другому концу, разворот, передача участнику своей команды. Гера отпинывает мяч, защищая левый край, голкипер кричит какой-то бред о том, что наваляет потом всем. Я смеюсь от сопровождающихся во время игры пошлых шуточек в сторону вражеской команды, они все такие смешные. Достаю телефон и с улыбкой делаю несколько фотографий игры. В особенности меня волнует один игрок, который красиво выгибает спину, когда мяч возвышается над его головой, волосы которой светятся от солнца, делая Геру чертовски сексуальным в этих шортах и футболке. Мяч прокатывается по его прессу, а потом отлетает от бутсы прямиком в ворота.       — Го-о-о-л!!! Один-ноль!       Я улыбаюсь во все зубы, когда мальчики радостно хлопают друг друга по плечу. Но не время расслабляться. Теперь мяч ведёт Жилин, виртуозно перепрыгивая через ногу противника, который падает на траву в попытке отобрать мяч. Уход от правого защитника, передача мяча и тот летит в наши ворота. Блин!       — Гол! О-у-у-у! — кричит вражеская команда. — Готовьте жопы, один-один.       Снова удары, подножка, защита, нападение, прыжки. Все уже порядком разозлились, чтобы начать уже жёстче толкаться, что даже пару раз останавливали игру из-за «бычки» противников, которые хотели уже драться. Опять удары, Гера отвоёвывает мяч и доводит его до ворот противника.       — Гол! Два-один.       Свисток девочки, бег по искусственной траве, и без всяких жёлтых или красных карточек. Играют вперемешку: и профессионально, и как хочется. Иногда я встречалась глазами с Германом, он смотрел на меня, облизывая губы. В его взгляде я увидела то, что он очень хочет выиграть, чтобы произвести на меня хорошее впечатление. Эх, мальчики бывают такими милыми.       Прыжок, ведёт Жилин, передача, но тут происходит перехват. Участник команды Геры бежит с мячом, круто двигая ногами, но его хотят столкнуть, и Гера летит к нему на помощь, забирает мяч, который тут же направляется в ворота.       — ГОЛ!!! Три-один! Еееееее!!!       — Ура-а-а! — кричат девочки, которые болели за команду Геры.       Голубин же обнимается с парнями, те победно насвистывают и танцуют, как попало. Жилин и его команда морщат носы и кривят губы от обиды. Ко всему прочему, обе команды дышат прерывисто, так как, чтобы бегать с такой скоростью и во что-то играть, надо иметь колоссальную выдержку мышц.       — Если в среду припрётесь, у вас будут проблемы. Так что, если тебе дорога твоя репутация, сдержи слово! — проговаривает Герман и потом несётся к трибуне.       — Сука! — кричат ему вдогонку, но он только улыбается.       Я спускаюсь с трибуны и встаю у выхода с площадки. Гера подлетает ко мне и хватает меня на руки, как свечку, держа под ягодицы обеими руками.       — Ай, пусти! Ах-ха-ха-х, — кричу, когда он кружит меня и тоже смеётся. — Гера!       Замечаю спускающуюся с трибуны девицу с каштановыми волосами и круглыми глазами. Она поджала свои маленькие губки и ненавистно посмотрела на нас с Герой. Парень вообще не заметил её лица, на котором вот-вот могла отразиться истерика.       Когда блондин попрощался со своими друзьями и отказался от празднования победы в игре, мы прошли за один из домов, где я припарковала машину. Сейчас я мурлыкала, пока была зажата у стены дома за изгородью. Гера целовал меня так нетерпеливо, так жадно. В нём всё ещё пылал адреналин от игры, эти губы просто лишали меня разума. Они были такими мягкими, вкусными, немного развратными и такими желанными. Мне хотелось всё время их целовать, а ещё мне хотелось всё время обнимать, держать за руку, гладить и просто касаться Германа. Мне сносит крышу от возбуждения и удержаться очень тяжело. У меня всё тело горело, а сердце, казалось, уже бьется где-то на подступах к горлу. Я хочу его всего и прямо сейчас.       — Ты невыносим, — отрываюсь от его губ, на которых тут же появляется игривая улыбка.       — Я голодный! И я не о еде.       — Твою ж душу, да сколько же в тебе энергии, — я погладила мочку уха с алмазной вставкой. — И куда ты хочешь?       — В тебя, — он повёл бровями.       — Ахах, да блин, я о другом же! Идём к машине, пока меня не застукали за совращением несовершеннолетнего.       — Это кто ещё кого совращает, — мальчик надул пухленькие губки и поплёлся за мной, прыгая через клумбы с цветами. — Я же Бог секса!       — Да разве кто-то спорит...