Правило игры

      Рёв мотора доносится с территории двухэтажной виллы, оповещая меня о том, что он вернулся. Ставлю бокал на кухонный островок и скорее иду к стеклянной двери. Дневной свет великолепно проходит сквозь окна в пол, наполняя дом необычайной красотой. Я очень люблю эту виллу, поэтому с удовольствием ступаю лабутенами по паркету, слыша стук каблуков. Платье до колен даёт мне уверенность, что я всё ещё молодая особа, за которой увивается половина Калифорнии. Мои пальцы не обременены обручальным кольцом. В моей жизни есть мужчина, который и не должен брать меня в жёны, чтобы заполучить мою любовь.       Выбегаю на плиточное покрытие, которое отдельной дорожкой ведёт прямиком к бассейну. Мотоцикл отъезжает от автоматически закрывшихся ворот и останавливается в пяти метрах от меня. Настоящий дикий зверь чёрного цвета последней модели с небольшим чемоданчиком на боку для сумки. Парень в узких джинсах и кожаной куртке заглушает звук мотора, ставит железного коня на подножку, снимает с себя шлем и блондинистые, почти золотистые волосы тормошатся от дуновения ветра. Недавно он постриг своё каре, сделав его чуть короче, но пряди всё же падают на его платиновые глаза, отчего блондин всегда зачёсывает их пальцами назад. Я встречаюсь взглядом с парнем, мягкие губы которого изогнулись в улыбке так маняще, и я прекрасно понимаю тех девушек, что бегают за ним с начала старших классов. Не зря мой мальчик является одной из самых топовых моделей штата.       — Джейден, — с придыханием говорю я и иду навстречу сыну. Обнимаю его так крепко, что могу не рассчитать силы своей любви. Вплетаю пальцы в его светлые волосы и целую в шею, где он набил татуировку втайне от меня. Хулиган. — Мальчик мой…       — Мам, ты чего? Мы всего два дня не виделись, — сын прижимает меня к себе за талию, отдавая мне возможность насладиться его близостью.       — Для меня они показались вечностью. Ты ведь знаешь, как мне трудно засыпать в доме, в котором нет тебя.       Джейден чуть отодвигается и улыбается, держа руки на моей талии. Я же провожу подушечками пальцев по его скуле, подбородку, губам. Тянусь и целую парня в щёку, замечая новую бриллиантовую серёжку в его ухе.       — Как съездил?       — Боб отметил день рождения, как и хотел. Безбашенно! Но я много не пил, не переживай.       — Я доверяю тебе, иначе бы не отпускала так далеко, — отхожу и беру сына за руку. — Идём в дом, нам надо поговорить.       Джейден плюхается на диван и ставит берцы на журнальный столик, расправив руки в косухе по спинке мебели. Мой сын напоминает мне рок-звезду, мода на которых никогда не исчезнет. Он совершенно не похож на русского парня, оно и понятно, ведь родился он и вырос в Америке. Я обучила его и английскому, и русскому языку, так как он не должен забывать своих корней. Всё-таки его родители — русские. Поэтому дома мы говорим на русском языке, потому что англо-американский стал мозолить язык.       — Ты очень взволнованна. Скажи, что случилось, — склоняет он голову в манере Голубина.       — В общем, пока ты был у друзей, мне звонил твой дедушка, и он сказал, что поскольку месяц назад тебе исполнилось восемнадцать лет, ты вступил в права наследования корпорации. Он вёл бизнес всё то время, ожидая твоего совершеннолетия, а теперь решил уйти на заслуженный отдых. Джейден, я не давлю на тебя, я сама убежала из России, так как не могла быть в пучине этой бесконечной гонки бизнеса. Решать тебе: возглавить корпорацию Кирилла и твоего дедушки, или нет.       Сын потупил взгляд в пол, а после сказал:       — Но у меня ведь нет экономического образования. Я только-только школу закончил. К тому же, у меня контракт с модельным агентством, скоро показ в Милане, как ты себе это представляешь?       — Ярослав сказал, что он уже всё устроил. Ты зачислен на экономический факультет МГУ в Москве. Во время учёбы управлять компанией тебе будут помогать заместители.       Я вижу, как мальчик не хочет ехать в Россию. У него ведь здесь всё: учёба, друзья, карьера модели, дом, машина, мотоцикл, все активы и банковские счета. У него в США вся жизнь, а тут его хотят выдернуть из всего этого и засунуть в страну, где люди могут подставить в одночасье, не дав и сойти с трапа.       — Джейден, ты знаешь, как зовут твоего отца?       — Что за вопрос, мама?! Кирилл Соколовский.       — Угу, — киваю и хожу из угла в угол, сцепив руки в замок. — Только ты всего лишь записан на его имя. Твой настоящий отец — Герман Голубин.       — Ам… что? То есть? Не Кирилл? Герман… это вообще кто такой?       И в следующую минуту я рассказала сыну обо всей этой истории, о краже файлов, об убийстве, о судебных разбирательствах и о том, что была беременна от Геры, о том, что любила обоих братьев. Абсолютно обо всём, без утайки.       Джейден потупил взгляд в картину на стене, а губы его начали дрожать. Это для него настоящее потрясение.       — Я солгала тогда. Прости меня, но ты всё равно числишься, как сын Соколовского.       — В смысле? — завертел блондин головой, закусив нижнюю губу. — То есть мой отец жив, что ли? Тот сопливый пацан?! What the fuck does that mean???       — Я просила не выражаться дома! — прикрикнула я, обхватывая себя руками.       — И где же мой настоящий папочка сейчас? Герман… я ведь ничего о нём не знаю.       Нервный вздох в моей грудной клетке помогает расправить плечи и сесть рядом с сыном.       — По последним обновлениям соц. сетей он сейчас в Москве. Работает хирургом в клинике, волшебным образом поднимает на ноги безнадёжных футболистов, которые получили тяжёлую травму. Он женат, у него растут две маленькие дочки.       — Он знает о моём существовании? — Джейден взмахнул ресницами в мою сторону и свёл широкие брови.       — Если бы знал, всё равно бы не смог приехать. Когда ты родился, ему было столько же, сколько тебе сейчас. Он был слишком зависим от своих родителей, которые не спускали с него глаз. И я бы не позволила ему разрушить свою карьеру.       — Покажи мне его фотографию.       — Ха-х, ты можешь просто посмотреть в зеркало, хотя и черты Глеба в тебе есть, — усмехнулась я, но всё же взяла со столика телефон и открыла страницу Геры в социальной сети. — Вот, смотри.       Джейден взял у меня телефон и начал перебирать фотографии, впервые увидев своего настоящего отца. Конечно, он с детства спрашивал, почему у всех его друзей есть папы, а у него нет. Я показывала ему фотографию Кирилла и говорила, что его отец погиб, но об отцовстве Геры я ему не рассказывала, чтобы у него не было соблазна рвануть в Россию и посмотреть Голубину-младшему в глаза.       Однако, я держалась изо всех сил, чтобы самой не отправиться в Москву к Голубиным, чувства к которым разрывали душу. Приходилось лгать все эти восемнадцать лет. И всё равно я рада, что Герман устроил свою жизнь так, как хотел. У него прекрасные образованные девочки и любящая жена. Та самая Катя, которую я видела у трибун.       Что касается Глеба, то он сейчас в разводе, недавно его сын перешёл в третий класс.       — Мы и вправду похожи, — протянул блондин и отдал мне телефон. Я заметила, как на его глазах выступили слёзы.       — Эй, ты чего? Милый, — я кинулась обнимать сына, но он резко вскочил на ноги, взял в руки стул и кинул его в стену рядом с висячим телевизором, отчего я подпрыгнула.       — Ненавижу! Восемнадцать лет я представлял, что моего отца убили люди, возомнившие себя гангстерами. А выходит, он живёт себе припеваючи и забот не знает. Ненавижу его! И тебя ненавижу за то, что не сказала ему обо мне! Мне не рассказала о нём. Fuck! Чувствую себя брошенным куском дерьма.       — Джейден, я прошу тебя… прости меня! Я во всём виновата, что скрыла тебя от всех. Я … я боялась, что тебя заберут, что Голубины захотят забрать тебя… и вообще это бы только обременило Германа. Поэтому единственным вариантом было сказать всем, что ты — сын Кирилла.       — Я ему не нужен! Ах-ха-х, никому не нужен, — блондин схватился за голову и стал ходить по гостиной. — Я ничего не хочу, ничего…       — Мне так жаль, — проронила я слезу и приблизилась к сыну, который сел на пол и уткнулся лицом в подтянутые колени, которые охвачены тонкими руками.       — Я не знаю, что мне делать, мам! Ещё и этот Pharaoh мой дядя, выходит? — мой кивок в ответ. — Твою мать!       Смахиваю влагу с лица и глажу парня по спине, пытаясь успокоить. Из-за собственной боязни потерять его, я лишила сына отцовской любви, заботы, которая ему была так необходима. Я помню все те приходы домой, когда Джейден запирался в своей комнате и включал на всю катушку жёсткий рок, чтобы я не слышала его истерик. Однажды я открыла двери и чуть не умерла, когда увидела пятнадцатилетнего парня, сидящего на кровати и режущего себе ладони канцелярским ножом. Музыка Глеба, которая популярна по всему миру, тогда взрывала колонки, а Джейден был в слезах и смотрел, как по его рукам течёт кровь. Позже он рассказал мне, что им объявили о том, что на дне рождении школы должны собраться все со своими родителями в полном составе. Вот нервы у Джейдена и не выдержали, поэтому он хотел покончить с собой, избавить себя от боли. В итоге, на тот праздник мы не пошли, так как сын был в глубокой депрессии, из которой его вытаскивали лучшие психологи.       — Сынок, я люблю тебя! Я приму любое твоё решение и всегда буду рядом.       Блондин смахнул со своего лица влагу, взъерошил волосы, потом поднялся на ноги и посмотрел на меня сверху-вниз:       — Значит, моя родня — это семья Голубиных? — я кивнула. — Тогда собирай вещи, мама. Мы возвращаемся в Россию!