Правило игры

      Дождь прошёл и наступил новый день, как только солнце поднялось из-за горизонта над серой Москвой, пытаясь хоть как-то улучшить настроение местных жителей.       Рита, 09:18       «Билет куплен, доставлю с курьером. Встреча с адвокатами в 13:00, Ярослав Сергеевич ждёт тебя в офисе в 15:30»       Крепко сжимаю телефон в руке, силясь с собственными терзаниями, заставляющими сердце трепыхаться в конвульсиях. Это нужно сделать, необходимо просто. Иначе никак, к сожалению. Но пока я могу довольствоваться тем, как любимые мною мужчины сейчас лежат и спят зайчатами в одной постели. В моей постели. Глеб уткнулся носом в подушку, лёжа на животе, а Гера съёжился на боку в позе эмбриона. Причём оба парня вытолкали одеяло к ногам, отчего я и проснулась, ощущая лёгкий холод на плечах.       В кресле у двери вполне хорошее место для того, чтобы лицезреть такое необыкновение. По крайней мере, для меня. Я, как мышка, лишний раз не создаю шума, так как совсем нет желания будить этих сусликов. Вчера был слишком эмоциональный день, а особенно ночь. Я никогда не видела Глеба таким открытым, его разговорчивость, пусть и приправленная дозой алкоголя, меня несомненно радовала. Благодаря его рассказу, я поняла, что познакомилась и влюбилась в двух замечательных людей, которые поистине заслуживают крепкую любовь и семейное счастье.       Спустя полчаса, когда я стою у плиты и пытаюсь не спалить дом яичницей с беконом, которая ещё чуть-чуть и подгорит, слышу недовольные возгласы со второго этажа, а потом дикий хохот. Пока выключаю плиту и нажимаю на кнопочку кофе-машины, с лестницы доносится топот.       — Бля, ты охуел совсем?!       — А чё такого-то?       — Ты серьёзно?! Глеб, блять, какого хуя ты спал со мной?       — Да чё ты стесняешься, всё нормально. Это всего лишь буйный растущий организм, — смеётся Глеб.       — Вот сука, а! Он ещё и ржёт. Мне как-то не очень приятно просыпаться со стояком в одной постели с парнем. Попахивает голубятней!       — Хах-ха-х, ну бывает. Да мы же не первый раз вместе спим. Тот поход с родоками в горы забыл?       — Пошёл ты! Ещё раз заберёшь у меня одеяло, я тебе ухо откушу!       — Ой, ты сам его вытолкал.       — Иди. На. Хуй.       Рэпер только и делал, что хохотал, а Гера грязно на него ругался, пока оба не вспомнили о том, в чьём доме они проснулись и не начали искать меня.       — М-м, как вкусно пахнет! — сказал Глеб и приземлился на стул, сложив локти на столе, прямо в одних трусах. — Доброе утро!       — Доброе, — сказала я, расставляя по столу тарелки с колбасой, сыром и вазочки со сладостями. — Как спалось?       — Охуенно, — отозвался блондин.       — А Гера где? — я заметила, что он не вошёл в кухню.       Глеб пожал плечами:       — В ванную пошёл. Передёрнуть, наверное.       — Прекрати его стебать!       — Да ладно, он большой мальчик, перерос уже тот возраст, когда воспринимал шутки всерьёз.       — Тебе таблетка нужна? А то ты перебрал вчера…       — Я прекрасно помню, что было вчера, — он сузил глаза и скривил губы. Я на мгновение застыла. — У меня иммунитет к тем дозам, которые я вчера в себя влил, поэтому похмелья у меня нет. Горячий кофе спасёт меня больше.       — Хорошо, сейчас сделаю. И это, ты бы штаны надел.       Голубин посмотрел вниз и вытаращил глаза так, будто и не предполагал, что он ню.       — Так ты же сама их куда-то утащила вчера.       — Они в ванной, на сушилке.       — В ванной? А там разъярённый Герман, — выстраивал он логическую цепочку.       — Угу, смотри, как бы он тебе не отомстил, — иду к шкафу с чашками.       — Бля-я, если он их обоссыт в отместку, я его урою!       С этими словами рэпер вскочил и понёсся прямиком на второй этаж. Я лишь хихикнула и продолжила накрывать на стол, мысленно благодаря домработницу за то, что заполнила холодильник и всё аккуратно нарезала.       После того, как братья Голубины вернулись на кухню и плюхнулись на мягкие стулья уже одетые и умывшиеся, мы принялись за завтрак, который получился вполне неплохо. Я думала, что уже разучилась готовить, но всё не так страшно.       — Что сегодня делать будем? — весело спросил Гера и откусил смачный кусок бутерброда.       — У тебя всегда шило в заднице?! — фыркнул Глеб.       — А чё мне делать-то ещё? У меня каникулы. Неужели все такие занятые?       — Представь себе, у некоторых людей летом есть работа и свои заботы. Поэтому ты сейчас доедаешь завтрак и мчишь домой, а то мне мать башку отвинтит.       Герман многозначительно посмотрел на меня в поиске защиты, но я лишь пожала плечами и сказала, что у меня и вправду много дел. Да, Гера тот ещё ребёнок, которым быть он сейчас имеет право. Он определённо не готов к серьёзным отношениям, впрочем, как и Глеб.       Мы вкусно позавтракали, умудрившись ни разу не затронуть тему того, кто с кем спит и кто кого любит. Глеб рассказывал о том, что завтра пустит свой новый альбом в массы, заполнив все соц. сети. Он уверен в высоченных рейтингах во всех музыкальных приложениях, так как альбом ждут миллионы людей. Гера же трещал о том, что отец хочет отправить его в Артек вместе с футбольной командой, пока ему ещё нет восемнадцати, чтобы покутить последний год детства как следует. Я только слушала, кивала и говорила, что очень рада за обоих братьев, о себе не говорила ровным счётом ничего, отмалчиваясь всё утро.       Как только они вышли за порог моего дома, я хотела выть волком, ведь это последний раз, когда я видела их здесь. Особенно, такими счастливыми и окрылёнными. Но от мыслей о суициде меня спас курьер, который доставил конверт с билетом. Я судорожно вздохнула, натянула маску непробиваемости и отправилась по делам, которые хотела завершить сегодня и завтра.

***

      — Ты хорошо подумала? — Рита всё ещё надеялась меня остановить, но видя мою решительность, уже ничего не могла сделать.       — Да, я хорошо подумала ещё тогда, когда была под следствием. Знаешь, Кирилл всегда твердил мне: «Жизнь — это выбор. Пусть он в каждый миг будет правильным». Поверь, я делаю всё правильно; так будет лучше для всех.       — Ясно, — она протягивает мне плеер и наушники. — Чтобы не было скучно в самолёте.       — Ха-х, спасибо тебе! За всё спасибо.       Подруга улыбнулась, поправила сумку на своём плече, окинула меня взглядом и сказала:       — Береги себя!       Мы обнялись на прощанье, и я начала провожать взглядом уходящую стройную фигуру подруги, пусть я ей и платила за эту дружбу. Да, она останется здесь, так как я не хочу тащить прошлое за собой. Ну разве что один кусочек счастливого прошлого я забираю с собой, когда глажу себя по животу сквозь тонкую блузку.       Багаж уже сдан, поэтому у меня в руках только небольшая дорожная сумка. Пройдя регистрацию, таможенный контроль и всю остальную муторную процедуру, я сажусь за столик с мягким креслом в зале ожидания и кладу рядом с чашкой зелёного чая посадочный талон, визу и паспорт, а к ним ещё и тот конверт, который отдали мои адвокаты на встрече позавчера. Я так и не решилась открыть его. Пока поглядываю на часы, желая, чтобы стрелка дошла до своей отметки, в голове проносятся последние дни, как на плёнке: отец в ярости от моей просьбы исчезнуть, но скрепя каменным сердцем и денежными знаками на лбу, уладил все формальности, и я написала доверенность на его имя, чтобы он мог управлять компанией Соколовских самостоятельно; написала те два прощальных письма и отправила их на электронные почты Геры и Глеба; рассчиталась с Ритой, с Игорем; выставила дом на продажу, перед этим утилизировав все вещи Кирилла, оставила только парочку на память, в том числе и все фотографии.       Вдруг объявили посадку на рейс, я взяла документы в руки и пошла прямиком к гейту. Пока иду, слышу, как пришло смс на телефон. Открываю раздел сообщений.       Гера, 16:03       «Ненавижу! Катись ты, куда хочешь и никогда, блять, не смей появляться в моей жизни!!!!!»       Сглатываю ком в горле и стараюсь сохранять лицо. Фу-х, держись, Доминика! Все слёзы по прилёту.       Телескопический мост, ведущий прямиком к самолёту. И получаю ещё одно смс.       Глеб, 16:07       «Думаю, у Геры подобное письмо, что и у меня. Не знаю, что ты ему написала, но то, что ты написала мне… ты слишком драматизируешь. Но если бы мы были в кино, то я бы сказал, что я проклинаю тот день, когда встретил тебя»       — Девушка, с Вами всё в порядке? — спрашивает стюардесса уже в салоне самолёта.       — А? Да, всё х-хорошо, — вытираю слезу и улыбаюсь.       — Пожалуйста, у Вас «Первый класс». Проходите!       Девушка в форме указывает мне, куда нужно идти. Я быстро нашла своё место и плюхнулась в кожаное кресло, откинув голову на подголовник.       — Всё правильно. Я всё сделала правильно, — читала, как мантру, тихо выдыхая и поглаживая живот.       Пока все пассажиры рассаживаются по местам, включаю в телефоне авиарежим и достаю из сумки тот несчастный конверт с документами. Разрываю жёлтую бумагу и вытаскиваю несколько листов, скрепленных вместе.       «Тест на отцовство_______ предполагаемый отец: Соколовский Кирилл Константинович. Ребёнок: плод в утробе Соколовской Доминики Ярославны. Вероятность отцовства: 0,21%».       С замиранием сердца перелистываю страницу.       «Тест на отцовство_______ предполагаемый отец: Голубин Глеб Геннадьевич. Ребёнок: плод в утробе Соколовской Доминики Ярославны. Вероятность отцовства: 0,76%».       Твою мать! Уже капаю слезами на следующую страницу.       «Тест на отцовство_______ предполагаемый отец: Голубин Герман Геннадьевич. Ребёнок: плод в утробе Соколовской Доминики Ярославны. Вероятность отцовства: 98,99823%».       — Извините, может, принести воды? — спрашивает ещё одна бортпроводница.       — Нет, спасибо, — говорю, подняв голову.       — Если почувствуете себя нехорошо, обязательно скажите.       Я кивнула и ещё раз пробежалась глазами по результатам теста. Ошибки быть не может. Это ребёнок Германа. Без сомнений, я сделала всё правильно. Он не готов ко всему этому. Его ждёт блестящее будущее, которое только пытается приблизиться к нему, а я с ребёнком ему буду тяжким бременем. Он заслуживает этот год беззаботности, а также студенческую юность. Глеб же утопает в музыке и своей жизни, которая далека от моей. Мы слишком разные. Все трое. У каждого свой путь, и я была бы настоящей дрянью, если бы перекопала их дороги, превратив в болота.       Надо отпустить. Навсегда. Обоих. Так лучше. Они простят. И ребёнок должен простить.       — Уважаемые пассажиры, наш самолёт рейсом «Москва-Лос-Анджелес» готовится к взлёту. Просьба пристегнуть ремни безопасности и отключить мобильные телефоны.       Дальше пошёл монолог на английском языке, но я уже не слушала. Убрала все документы обратно в конверт, бросила его на столик напротив. Достала из кармана юбки плеер с наушниками, что всучила мне Рита, и нажала на «Play», откинувшись на спинку кресла. Закрываю глаза в надежде забыться и отключить мозг, но это не получается сделать, так как я слышу в наушниках до боли знакомый голос.

Ночью вопросы восстают из мёртвых Сотни моих провалов выдают аккорды Что бы со мной было, если б я пошёл за спортом? Мальчик со шрамом своей силы, хуев Гарри Поттер Я прибавляю деньги ради боли Я иногда топлю всю свою память в алкоголе Как только жизни ставишь крестик, она ставит нолик Но если она — ресторан, я занял лучший столик