Этичное страхование жизни

Моё утро начинается с привычного и неожиданного звона будильника. По обычаю, я завожу его ровно в 7:00, но просыпаюсь и ставлю на два часа позже. Затем мне каждый раз приходится через силу подниматься с постели и спускаться на кухню, чтобы позавтракать. Таков распорядок далеко не потому, что мне куда-то нужно, просто так сложилось. Кухня у меня небольшая, я давно привык спускаться до нее с третьего этажа. Мне нравится находиться именно здесь, вовсе не из-за того, что ближе к еде, хотя, разумеется, это тоже, просто я нахожу чрезвычайно гармоничным сочетание белого и голубого цвета. Начиная день здесь, я могу быть уверен, что большую его часть проведу со спокойствием, удовлетворением внутри. К сожалению, мой поварской потенциал ограничивается завтраком из сэндвича с омлетом. Но я нахожу это еще одной традицией, делающую мою жизнь обыденной…нормальной. Тем не менее, несмотря на все мои попытки делать утро максимально банальным и скучным, наступали моменты, когда моему началу дня приходилось становиться особенным. По воле судьбы или иных независимых от меня обстоятельств – не важно. Также и с сегодняшним. Пока я готовил, во мне крепко засело ощущение того, что кто-то следит за мной. В доме напротив было неспокойно. Улица была оживлена больше, чем обычно. Впрочем, последние мысли я списал на паранойю и включил телевизор, усевшись на диване со своим завтраком. -…Перейдем к более глобальным новостям. Дейв? –Вещала девушка из телевизора. -Верно подмечено, Стейси. Итак, по статистике за этот год самым благоприятным городом стал Кларвелл, за ним, отставая буквально на один процент, расположился Пенстоун. Как считают некоторые наши телезрители, в следующем году Кларвеллу придется уступить первенство, которое он почетно занимает вот уже третий год. Как ты думаешь, может такое положение дел и впрямь зависит не от управления, исторического значения, уровня развития, а от населения? -Скажем так, это предположение небеспочвенное, я бы даже сказала, что правдивое, однако не истинное. Влияет совокупность и на примере Кларвелла и Пенстоуна это отчетливо видно. Можно уже сейчас говорить о том, что эти два города находятся на одном уровне, поскольку разницу в один процент составляет чуть больший уровень преступности, с чем сейчас активно борются не только в Пенстоуне, а по всей нашей стране. -Тогда перейдем к следующей новости дня. Я переключил канал. -…сяц продолжается расследование дела о покушении на Ричарда Самбри, главу исследовательского центра по… Еще раз. -Тираж книги «Доминион» еще вчера превысил тридцать миллионов. Тем не менее, автор столь успешной книги до сих пор не назвал свое подлинное имя. Почитатели гадают… Выключил. Я услышал легкий, еле уловимый звук в коридоре. Пришло письмо. Подойдя к конверту, я прочитал адрес «г. Кларвелл, ул. N-5, дом №2. Мой адрес, значит, ошибки быть не может. Письма ко мне редкость в последнее время, поэтому я насторожился. Увидев печать, насторожился сильнее. Я знал от кого это письмо, его предназначение и даже содержание. Где было написано по шаблону, а где строки составлялись вручную.

«Спешим известить Вас о том, что завтра наступает день, по которому выплачивается страхование жизни. Поскольку Вы уже имеете опыт работы с нами и ознакомлены с тонкостями этого процесса, то не видим необходимости обговаривать их подробнее в данном письме. Завтра с утра Вы должны пребывать дома и ожидать, когда приедут сопровождающие. Нам очень жаль, что наступил тот день, когда получателем подобного письма пришлось стать именно Вам.

«Чтобы закон работал, нужно чтобы закон был беспристрастным». Служба этичного страхования жизни».

-Нет! –прокричал я во весь голос. –Быть того не может! Только не со мной… Почему я… В тот же момент письмо выпало из моих рук. Тело упало, затем, возжелав забиться куда-нибудь, спрятаться, отползало назад. Я уперся в угол и не двигался долгое время. С каждой минутой становилось сложнее сконцентрироваться на чем-то конкретном; в голове царил целый рой мыслей! Когда ко мне вернулся контроль над телом, то я чувствовал сжирающее изнутри пламя. Я ринулся в зал, схватил телевизор и разбил его в дребезги. Мне хотелось разрушить всё вокруг меня. И как же хорошо, что ничего не могло мне помешать в этот миг. Я в пару шагов попал на кухню и начал громить всю посуду в буфете, которая у меня только была. Тарелки крушились основательно, наверняка осколки долетали даже до соседних комнат. Сам буфет трогать не стал, почему-то именно его трогать мне было жаль. Зато выдернул выдвижной ящик со столовыми приборами и запустил его на лестницу изо всех сил. Этого было мало, требовалось еще. В какой-то момент в голове восторжествовала идея, как все решить. Быстро и просто. Я приставил нож к собственному горлу. Затем к венам на правой руке. Но так и не решился. Последнее, что я сделал в этом состоянии, так поднялся в спальню и устроил там беспорядок, разбросав одежду. Наступило кратковременное облегчение. А за ним? За ним следующая стадия. Я сел за ответное письмо. Мне показалось, что я смогу убедить, прийти с агентством к компромиссу. Текст составлял долго и вдумчиво, поэтому закончил его уже днем, а отправить собирался вечером, когда соберусь с силами. Еще некоторое время я провел наедине с самим собой, закрыв глаза. В себя я пришел через час. Отыскал белую рубашку, фирменный зеленый галстук, темные брюки и пальто. Если это последний день, то я проведу его, как и подобает любому другому на моем месте. Очень долго смотрел на себя в зеркало, но вовсе не из-за того, что не мог налюбоваться. Я искал складки на одежде, если находил, то брался за утюг. Дважды удостоверился, что одежда чиста, и только тогда вышел из дома. День встретил меня солнечной безоблачной погодой и машиной перед крыльцом. Аккуратно спустившись, я сел в автомобиль, зная, что сегодня полностью моё. Задал нужную улицу на панели, и машина тронулась в путь. Сложно поверить, но еще поколение назад люди водили машины этой марки вручную. Радио включилось автоматически, не давая мне выбрать хотя бы волну. -Хей-хей-хей! Добрый день всем слушателям Кларвелла! Рады сообщить, что подготовка ко Дню Скорби завершена! Сам праздник состоится уже завтра. Ух, сложно поверить, но в следующем году ожидается круглая дата нашему историческому событию. Крайне надеемся, что вы будете присутствовать на мероприятии и сами подготовились к грядущему событию! На этом пока всё, вы слушали замечательно иии…неповторимого Криса, до новых встреч! После этого по радио заиграла расслабляющая музыка. День Скорби, да? Должно быть, завтрашний день становился памятным не только для меня. Девятнадцатый раз будем отмечать этот день всем миром. Н-де. Я ненавидел этот праздник, хотя понимал для чего он нужен обычным людям и политикам. Мне не по душе радоваться в день катастрофы. Отправная точка этого праздника - 1952 год, конкретно в Лондоне. Из-за запустившихся фабрик город погряз в смоге. В первые дни люди жаловались только на осложнения. Неделю спустя – начались массовые смерти, люди задыхались прямо на улице. Эвакуировали малую часть Лондона, так как было уже поздно. Большинство погибло там. Постепенно смог распространялся по всей стране. Дальше? Дальше извержение Йоллоустонского вулкана здесь, в Америке. Извержение унесло за собой половину страны. Другая половина страдала от периодических землетрясений, которое однажды унесло под землю целый город. В Европе тоже была своя серия землетрясений. Север Канады подвергся сильным метелям и снегопадам, как восточная и часть западной России. Кажется, в Австралии начали замечать чрезмерную агрессию животных, позже начались нападения на людей. Япония страдала от множества потопов и цунами на протяжении целого месяца. Без сомнений, было ужасно слышать о таких новостях. Но хуже быть очевидцем происходящего. Казалось, будто природа восстала против всего человечества. Каждая страна как-то пострадала; кому-то повезло оправиться от трагедии, а у кого-то происходил новый катаклизм. Дошло до того, что крупные державы застыли в эпохе, в которой жили. О Холодной войне сейчас и речи быть не может, но эстетика пятидесятых царит до сих пор. С тех событий прошло уже 19 лет. Постепенно появлялись новые города, переименовывались и восстанавливались старые. Так появился мир, в котором я родился. Машина остановилась у небольшой сувенирной лавки. Я с, несвойственной мне к механизмам, осторожностью открыл дверь и встал на ноги. Было достаточно оживленно, из-за проходившей мимо толпы я чуть не упал, но кто-то из неравнодушных успел подхватить меня и ушел восвояси. Над головой пролетел шарообразный робот, служащий переносчиком грузов. Конкретно этот доставлял куда-то свежую пиццу. Набравшись смелости, я дернул за дверную ручку лавки напротив себя и вошел внутрь. Помещение внушало своим видом комфорт, несмотря на то, что было тесно, особенно господину с гладко зализанными волосами за витриной. Меня окружали полки, набитые преимущественно хламом. Никакой сортировки, но я знал, что продавец практически наизусть знал о наличии и местоположении той или иной вещицы. -Добрый день, сэр. Сегодня прекрасная погода, удивительно, ведь обычно перед Днем Скорби идет проливной дождь. Чем я могу Вам помочь? –дружелюбным голосом начал продавец, выждав момент. Я был готов усомниться в искренности его слов. -Виктор, верно? –спросил я угрожающе, испугавшись самого себя. Мужчина за стойкой улыбнулся, открыл рот, чтобы что-то сказать, заодно указывая на значок со своим именем, якобы показывая, что его легко узнать. Проще говоря, указывая на мою бестактность. -Мне о Вас рассказывал мой знакомый, а не потому что я просто прочитал. – я перебил его. -Ох, в таком случае я догадываюсь о причине. –отвечал Виктор, ничуть не смутившись. -Правильно. Прекрасные часы. –продолжил я, показывая левую руку с наручными часами. –Он сам нашел их здесь? -Нет. Но уверен, что будь здесь у покупателей выбор, то ваш знакомый был бы со мной солидарен. Как и многие другие. –все ещё приободренно. -В таком случае как мне что-либо здесь покупать?... -Пожалуйста, пройдемте за мной. Продавец вежливо указал на дверь позади себя, затем открыл прилавок, чтобы я зашел внутрь. За один день эту лавку посещают не так много посетителей. Комната, в которую я попал после владельца оказалась более просторной и уютной. Отсюда доносились звуки радио, которое можно услышать в лавке. Я закрыл за собой дверь и уселся в кресло, на которое вежливо указывал Виктор. Тем временем, он выключил радио и закрыл окна шторами. Дальнейшим источником света послужили свечи. -В моей работе очень важна атмосфера. Немаловажно еще и погрузить клиента в нее. –важно добавил владелец заведения. Он сел напротив меня в идентичное кресло, соединив пальцы обоих рук на животе. Его лицо источало неподдельное любопытство. –Итак, Вам пришло письмо от агентства? Я молча кивнул. -Пожалуйста, расслабьтесь и никуда не торопитесь. Здесь течение времени словно замирает. Для Вас по ощущениям могут пройти часы, но на самом деле мы уложимся в час, не больше. Я буду задавать вопросы, в том числе личные, Вы - отвечать. Чтобы я подобрал максимально подходящие вещи, необходима честность оппонента. Так что говорить всё как есть в ваших же интересах. После короткой паузы он продолжил. -Расскажите о себе. Как Вас зовут, ваш возраст, увлечения, внешность. -Ромейн Брукс. 27 лет. Не женат, никогда не был разведен. Живу один в частном доме. Увлекаюсь писательством. Последней моей работой стала книга под названием «Доминион». Рисовать у меня никогда не получалось, но я всегда чувствовал в себе склонность к составлению текста. Мне всегда хотелось составлять свои сюжеты, а не читать чужие. –говорил я более спокойно и расслаблено. Дальше я активно жестикулировал. –Я худого телосложения и относительно невысокого роста. Кожа бледная. Лицо тонкое. Темные, ухоженные и волнистые волосы. Очень послушные, развеваются на ветру. -У вас есть вредные привычки, Ромейн? Я отрицательно махнул головой и удобнее расположился в кресле. Дальше меня спросили о мелочах и моих самых близких друзьях. По завершению этого опроса владелец поднялся и удалился в помещение, откуда мы зашли ранее. Через некоторое время он вернулся ко мне со шкатулкой средних размеров. Кажется, из дерева. На самой шкатулке лежала пачка сигарет, почти пустая зажигалка, которой бы не хватило на полную пачку, ключи от машины и два билета в кино, сеанс под открытым небом. Вечером. Забавно. -Вы хотите назначить им встречу? -Да. Да, пожалуй. -Хорошо. Я забронирую вам вип-комнату. -Нет, лучше комнату №12. Мы всегда бронируем именно её. -Традиция, понял. Плата за вещи была символичной. Не удивлюсь, если содержимое шкатулки окажется обычным хламом…если там вообще что-то есть. На всякий случай я потряс предметом. И да, внутри что-то было. Открывать её до встречи мне запрещалось лично продавцом, а не законом. И все-таки судьбу я решил не искушать, а следовать правилам. Первое, на что я обратил внимание выйдя обратно на улицу, это на крышу противоположной улицы. Точнее, на баннер одного из домов. На нем была изображена картина. Раскрывающаяся рука на фоне бескрайнего космоса. Одна из старых работ Бернарда Рейнмена. Это очень известный художник во всем мире. Я могу похвастаться тем, что узнал его внешность одним из первых. Опуская взгляд, я заметил, нет, почувствовал присутствие кого-то. Мои глаза буквально зацепились за того, кого я искал. Какая-то личность в бежевом плаще смотрела прямо на меня, даже когда я увидел её, она не опустила взгляд. Напротив, будто еще сильнее прожигала меня глазами. Я решил не обращать на это внимание, хотя знал к чему всё идет. Фыркнул и направился к машине. Мне было нужно посетить еще одну важную и не самую приятную встречу. Моей остановкой стала закусочная с названием «Роузбуд». Небольшая, размером с вагон, впрочем, заведение либо и впрямь основывалось на переоборудованном вагончике, либо было стилизовано под него. Оповещением о новом посетителем служили колокольчики, что зазвенели при открытии двери. Около семи одиночных мест у стойки и около десяти у окна с диванчиками, расположенными друг напротив друга. В интерьере преобладали красный и белые цвета с атмосферой легкости, воздушности. Это достигалось в первую очередь благодаря мягкой отделке мебели. Клиентов было особенно много в преддверии праздника. Завтра они обещали заполнить собой всё помещение и организовать очередь снаружи. Места у стойки как всегда были укомплектованы постояльцами, поэтому я прошел в самый конец и сел у окна. Говорят, Роузбуд построили с нуля приезжая семья, у которой была такая же закусочная в другом городе. Её разрушили в ходе беспорядков. К клиентам они относились одинаково гостеприимно. Именно благодаря искренности эта закусочная выделялась на фоне прочих. Через пару минут в заведение зашел еще один посетитель, который казался мне здесь лишним. Возможно, этот контраст чувствовал не только я. Он портил своим существованием всё добро, что было в этом месте. Мужчина лет 24-25 проследовал в конец помещения и сел на диванчик напротив. -Ну что же. Добрый день. –он протянул мне руку, которую я с неохотой пожал. Незнакомцем был Ламар Келлинг. Мой сегодняшний интервьюер, негодяй, лжец и просто скользкий тип. Его фальшивую улыбку на лице легко распознать человеку, незнакомому с тонкостями мимики, а приподнятый настрой в поведении говорил мне о том, что он нервничает и что-то скрывает. Презрение. Ненависть ко мне, как я догадывался. Семья Келлингов являлась известной в высших слоях общества, а старший из сыновей – Дейв Келлинг - и вовсе был популярным телеведущим. Этой фамилии присуще надменное отношение к окружающим, что были менее успешны и богаты, чем они. Конкретно Ламар казался лишним ребенком в семье, его даже не любил старший брат. Это доказывается тем, что при рождении его жизнь решили не страховать, а поэтому передо мной сейчас сидел человек, лишенный любви и родительской ласки. Человек, что каждый день страшиться гибели без шанса на спасение. В день своего совершеннолетия Ламара обвинили в убийстве. Через несколько дней обвинение сняли, хотя ни для кого не секрет, что активное участие в расследовании принимал его старший брат. Недовольное лицо Дейва, выводящего из здания суда своего брата до сих пор служит обложкой множеству разоблачающих статей. Сейчас Ламар Келлинг известен публике, как корреспондент и младший редактор какой-то газеты. -От лица всех своих коллег выражаю радость, что Вы согласились. Хочу сказать, что для меня честь брать это интервью. –Ламар старался говорить восторженно, но это чувство проецировалось с примесью нерешительности. Верхняя губа вместе с толстыми усами периодически подергивалась. -Мы можем начинать. –произнес я лениво и со снисходительным тоном. Мне нравилось пользоваться его необходимостью быть вежливым и услужливым. Он достал из кармана пальто блокнот и ручку. -Итак. Ромейн Брукс, возраст 27 лет. Всё правильно? –Он тяжело вздохнул. Заметив это, мужчина испугано сглотнул слюну. Прежде чем я что-то ответил, тот уже начал что-то записывать. -Да, всё так. -Почему в творчестве Вы предпочли заниматься именно написанием чего-либо? Был ли у Вас опыт до книг? -Определенно был. В школе меня заставляли помогать со сценарием для номеров. В старших классах мне нравилось составлять в голове свои сюжеты, а не читать чужие, уже готовые. Со временем мне довелось поучаствовать в паре небольших конкурсов, сделать что-то для себя и своего круга знакомых. Ну а дальше моя первая книга, а за ней и вторая. Мой выбор не отличается оригинальностью, я основывался на том, чем я занимался с юности и что мне приносит удовольствие. Я как-то пробовал рисовать. Получилось скверно. -Вы считаете себя успешным писателем? -Смотря в каком смысле. В широком я не стану успешным, поскольку это означает мировую славу, признание, затем большие доходы с книг, которые продаются большими тиражами. В узком же… Да, здесь есть кое какой успех. -Тем не менее, «Доминион» расходится большим тиражом. –с каждым ответом на свои вопросы собеседник сильнее щурился и сжимал губы, записывая нечто в блокнот. -Это верно, но то лишь одна книга. Один удачный выстрел. Успешные писатели делают несколько таких выстрелов. -Тогда… Чего Вам не хватает, чтобы стать успешным писателем в вашем понимании? -Думаю, что усердия. Фантазия есть, навыки кое-какие тоже присутствуют, языком владею хорошо, а вот заставить себя работать периодически, крепко взяться за какую-нибудь сцену, перечитывать и улучшать её по многу раз, этого я не могу. -Хотели бы Вы создать свою сагу? Цикл книг? -А то. Только дело это сложное, меня не хватит для такого испытания. Ламар прокашлялся. Я заметил, как женщина за стойкой украдкой посматривала на наш столик. Она даже переместилась так близко к нам, как только могла. Несколько минут протирала одно и то же место. Спустя пару стандартных вопросов к нам подошла та персона, спросив будем ли мы что-то заказывать. С одной стороны, хотелось придерживаться приличий, с другой… мой последний день, как никак, отвратительная персона напротив заслуживает отвратительного момента в своей жизни. Я заказал себе кусок торта. Интервьюер невозмутимо поправлял свои волнистые волосы. Он старался выглядеть важно в этой ситуации, но на деле выглядел комично. -Прошу прощения. Боюсь, что сегодня у меня нагруженный график, господин Брукс, поэтому давайте продолжим прямо сейчас. Как Вы относитесь к политике? –спросил тот явно раздраженно. -Нейтрально, я предпочитаю не связывать жизнь с ней, а то и вовсе исключить её. –беззаботно пролепетал я, тщательно прожевав еду. –Меня устраивает свободная экономика, наращивание морской торговли, улучшение самоуправления. Это работает, как видите. В мире царит спокойствие, как будто его не пытались уничтожить, а дали пощечину. Наш президент хороший человек и, как мне кажется, отличных кандидатов после него хватает. Ни войн, ни открытых дискриминаций. После последнего слова Ламар ухмыльнулся. -Когда события, описываемые в вашей последней книге могут произойти у нас? -Мне назвать точную дату? Время? –я скучающе наклонил голову. Официантка забрала тарелку с нашего столика. -Нет-нет, что вы… -переигрывал неловкость интервьюер. –Примерно. Допустим, в обозримом будущем? -Думаю, что оно так. Мы очень скоро добьемся того, чтобы две неотъемлемые части объединились. Во всех крупных государствах сейчас наблюдается разделение городов на жителей определенного происхождения. Однако в то же время эти рамки стираются, контингент становится смешанным, как здесь, в Кларвелле. Но мне кажется, что за этим объединением будет стоять не совсем мораль. Если думать рационально и холодно, то верхушка из «тех и тех» имеет место быть. Рано или поздно интервью перетекает в стадию провокационных вопросов. Я держался достойно, чтобы не воздерживаться от ответов на эти вопросы. -Но а Вы готовы бороться за свою жизнь, когда придет момент, Ромейн? –интонация мужчины стала насмешливой. После этих слов он с чувством что-то зачеркнул у себя. Вопрос был ожидаемым, но когда пришел черед моего ответа, то я растерялся. Келлинг на миг почувствовал своё торжество, это читалось по его глазам, которые тот решительно направил на меня, а не стрелял из стороны в сторону. Я постарался сделать задумчивое лицо. Важно было решить: лгать или ответить честно. А также, как преподнести свою правду или ложь. -Жизнь каждого имеет значение. Если на меня нападут где-либо, то естественно я буду бороться за свою жизнь. Интервью окончено. Я ухмыльнулся. Мы оба знали подлинное значение этого вопроса. И вместо ожидаемых двух путей, я отыскал третий. После обмена любезностей Ламар покинул заведение. Он произнес что-то вроде: «Какие же мерзкие твари!», -явно не ожидая, что за окнами его будет слышно. Примерно такое отношение мы вызываем у богачей и выходцев из их семей. Поспешно запрятав свой блокнот во внутренний карман одежды, мужчина удалился. Увы, последствия этой беседы узнать мне не дано. Я встал из-за стола, собирался было уйти, но девушка за стойкой слабо потянула меня за рукав одежды. Без всяких прелюдий она обратилась ко мне с просьбой оставить автограф. Отказать в таком безобидном деле мне было не по силам. Сразу после этого я добрался до машины и отправился дальше. Только зайдя в арендованную комнату, я услышал шаги. И точно знал, что приближающийся непременно зайдет сюда. Я не растерялся, осмотрел небольшое помещение с фиолетовым освещением, большим мягким диваном, расположенным полукругом, со столом, на котором стояли три бокала и бутылка шампанского. Сел прямо напротив двери в ожидании визита. В комнату вошли. Да, это был один из тех, для кого и планировалась встреча. Как всегда, не просто вовремя, а даже рано. -Ух! Видал? На входе запустили еще одного рекламщика. Я думал, что все старые акваланги уже переоборудовали, ан нет, нашли еще одну модель. Грозно выглядит! –с ярким восторгом описывал мужчина в белой рубашке, заправленной в бежевые брюки. -Скорей впечатляюще. –хмуро и задумчиво поправил. Я слабо улыбнулся и немного поник головой. Мне было неприятно, что я не разделяю его восторга. Майкл всегда вдохновлял меня, ему под силу было вдохнуть в меня и мои действия жизнь. Несмотря на свой образ красавца с обложки журнала, простой характер, он тут же заметил, что моя тоска отличалась от увиденных им ранее. Не могу сказать точно в каких деталях он это для себя обозначил. Майкл сел рядом со мной. -Прежде, чем она придет, я бы хотел с тобой обсудить вот что: я женюсь на Джессике. Через неделю. Мне бы хотелось бы, чтобы ты стал моим свидетелем. –менее радостно и более серьезно произнес тот. -Это чудесно… Но я не могу. -Почему? -Когда придет Лена, тогда и скажу. Я надеялся утаить подобную информацию хотя бы на время. Но я знал, что мой друг уже догадывался обо всем. Стараясь не зацикливаться на подавляющей грусти, я решил любопытствовать. -Напомни, кем работает твоя невеста? -Ох. По-моему, тут даже напоминать не нужно, мы с тобой мало о ней говорили. –перейдя на спокойный тон, который означал, что мужчина что-то утаивал. Он налил себе шампанского и после одного глотка продолжил. –Она работает дирижером. Собственно, у нее недавно был концерт, вдруг ты слышал о нем. -Что-то такое припоминаю. -Во-о-от. На одном из таких мы и познакомились. -Это я помню. –после этих слов я смутился, поскольку заметил, что перебил. -Я был давним поклонником её творчества. Таких, как я – тысячи. Но она выбрала меня, представляешь? Какого-то банкира. Она очаровательная девушка и великолепный человек. –влюбленно закончил Майкл. Некоторое время мы пробыли в тишине. Я в задумчивости, а мой собеседник увлеченно допивал бокал шампанского. Услышав, что кто-то прошел за дверью, я соскочил с места и вышел. Внимательно осмотрелся. В коридоре никого не было. Проверил свободные комнаты, которые всегда были открытыми, и убедился окончательно, что на втором этаже никого, кроме клиентов, не было. Я знал к чему всё идет. Прежде чем спускаться, я с верхних ступеней осмотрел танцующую в клубе толпу. Увидел своего преследователя и попытался подойти незамеченным. Пока он пытался разглядеть меня среди танцующих, мне удалось подобраться к нему со спины. Нападать я не собирался и был уверен, что того же не сделает моя цель. -Имя и принадлежность. -Ларсен. Клон. Как и Вы. –обыденным голосом отвечал незнакомец. -Редко нас берут на эту работу. –подметил я, но зная, что говорит правду. -Тем не менее, бывают исключения. А бывают и те, благодаря кому агентство задумывается. Исключительные сотрудники. -Сомнения среди верхушки не ведут к изменениям. -В большинстве случаев. –важно поправил Ларс. После этого он повернулся ко мне лицом без резких движений. –Для меня честь быть вашим «сопровождающим». -А для меня это новая паранойя. –угрюмо. –Послушай, и я, и ты знаем обязанности твоей должности и задания, которое ты сейчас выполняешь. А также, мы знаем, что я не сбегу. Я прошу тебя войти в моё положение. Дай мне этот выходной. Позволь провести его спокойно, не заставляя озираться по сторонам. -Вы талантливая личность. Но чтобы законы работали, они должны быть беспристрастными. К тому же, мне нужно отправлять отчеты. -Со мной исключительной креативности не требуется. Через час я отправлюсь обратно домой, а там начну безостановочно пить и смотреть телевизор. Перед тем, как уснуть на диване, я начну задумываться над самоубийством и даже попытаюсь его совершить, сначала при помощи ножа, затем всматриваясь в упаковку цианида калия. За этими мыслями я и усну прямо на диване. Где-то в 12 проснусь по неизвестной причине, как это и бывает каждую ночь. Мне придет в голову мысль прибраться, но это дело я быстро заброшу. Некоторое время буду ходить из стороны в сторону, но потом снова лягу спать. И точно просплю до самого утра. -Звучит и впрямь правдоподобно. -Да. Если ты согласен, то так и напиши. Агентство располагает моим подробным досье. Никто правдоподобнее меня в отчете обо мне не соврет. Всё это время, говоря с сотрудником моей бывшей работы, я ловил себя на том, что кровь в жилах застыла. Я чувствовал хладнокровие ко всему, что меня окружало. Вседозволенность. Это во мне сохранилось даже сейчас. Ларс задумался, но ответил быстро, четко, уверено. -Да, я согласен. Желаю удачного последнего дня, Ромейн. После этих слов он вышел из клуба. Я был уверен в том, что теперь и впрямь свободен. В первую очередь от агентства и его слежки. Помимо этого, я был уверен, что если бы он отказался, то я бы его прикончил. -Да какая же ты сентиментальная тварь! –донесся женский крик из комнаты, в которую я вернулся. Оба присутствующих посмотрели на меня, переглянулись и снова обратили свой взор на меня. -Я не вовремя? -Боже, нет. Ты всегда вовремя. –внезапно ласково произнес голос. Девушка в розовом одеянии положила шляпу на стол. Она медленно и плавно поднялась с места и приблизилась ко мне. Я вновь разглядывал её аккуратный носик, шейку, небольшие уши, густые брови, чистый лоб. Она была невысокого роста, стройная. Обняла. Очень крепко, постепенно сжимая меня. Я ответил тем же. -Рад тебя видеть, Лена. Правда, рад. –я смотрел прямо в темные, почти черные, глаза этой мадам. Елена Деверфорт была моей лучшей подругой, как и Майкл. Её я знал с самого детства, это был буквально второй человек, которому я начал доверять. И никогда не пожалел об этом. Она была певицей, это её роднило с оригиналом. На такой почве Лена не раз подвергалась слежке или обвинениям в том, что она сама следит за своим оригиналом. Последнее строжайше запрещено клонам. Девушка села на место, продолжая сверлить недовольным взглядом Майкла. Тот лишь неловко улыбался, не зная, как отреагировать. Я продолжал стоять перед ними. -Не пойми меня неправильно, я безмерно рада, что ты нашел свою любовь, однако так легкомысленно мечтать, а тем более планировать, ты не имеешь никакого права. У тебя нет никаких гарантий на то, что тебя не заберут уже завтра. Может, уже сегодня вечером к тебе придет письмо о страховании. –строгим, но уже более остужено продолжила Лена. -Как бы то ни было, шансы провести счастливую жизнь еще есть. И они немаленькие. Наши оригиналы друг другу приходятся двоюродными родственниками. Я нахожу это забавным. Это показывает, что у нас другая жизнь, это не иллюзия! Мы сами вершим её. –воодушевленно парировал Майкл. -За тебя уже всё решено, понимаешь? Ты рождаешься на этот свет по чужому расчету, даже не желанию, а из-за страха и прагматизма. Твоя жизнь НЕ в твоих руках. Буквально в любой момент ты рискуешь умереть не от старости, не от несчастного случая, а когда это потребуется агентству. Сколько сейчас по статистике расторгнутых браков после прихода страхования? А? Сколько из нас остались вдовами или вдовцами? Сколько семей было разрушено? Много. Очень много. Отвратительно, что это считается нормой. Все привыкли и перестали находить в подобном хоть что-то аморальное. В большинстве случаев им удавалось уживаться друг с другом, но когда дело доходило до споров, то оба подходили к этому основательно. Самое забавное, что никто из них не нарушит этикета: не перебьет, не начнет врать, не дойдет до рукоплесканий. Исключения были только когда кто-то был на эмоциях. -Процентов сорок? Даже не пятьдесят, Лена. Шансы всегда есть. -А вот гарантий никаких. Тебя никто не будет оплакивать кроме близких. Потому что это этично. –последнее слово она проговорила с отвращением. -В любом случае…что ты предлагаешь? Бороться? Устроить войну? Наш мир и без того хрупок. В любой момент катаклизмы могут повториться. Что до болезни, то она постепенно уходит. –в голосе Майкла появилось раздражение. -С каждым годом численность клонов растет. Таким городам, как Кларвелл не хватает толчка. Здесь всё население – это мы. Уже через полгода наша численность начнет превосходить число оригиналов. Рано или поздно, но перемены произойдут. Либо реформы, либо революция, ты помнишь. Что до болезни? Глупо верить официальным каналам. Болезнь тебе не разумное существо, ты не дождешься или не попросишь его взять и уйти. Лекарства все еще нет, но количество больных волшебным образом стало уменьшаться. Какое счастье, не правда ли?! Я положил купленную шкатулку на стол. Спор мгновенно утих. Внимание переключилось сначала на шкатулку, а затем на мое уставшее лицо. -Хватит. –буркнул я. -Быть того не может… -нервно произнесла Лена, невольно тянясь к шляпе. Она периодически сжимала её. Майкл промолчал. Он сгорбился и постоянно менял позу. -Сегодня мой последний день. Я хочу, чтобы мы расстались на… -я грустно вздохнул. -…На хорошей ноте. Не дождавшись какой-либо реакции, я открыл шкатулку. В прошлый раз, когда её открывал четвертый в нашей компании, в моем сердце что-то ёкнуло. Сейчас я был в роли того четвертого, и я чувствовал подобие жалости к ним и себе. Мне было стыдно, что из-за меня им приходится переживать данный момент. В самой шкатулке было два отсека, по их содержимому я быстро понял кому предназначалась каждая вещь. Ожерелье было для Лены. Примерное такое я хотел ей подарить, но не решался. Маятник Ньютона для Майкла. Для него это была желанная мелочь, но которую никто так и не подарил. Покупку я по разным причинам всё время откладывал. -Боже… -Лена стала осматривать ожерелье, прерывисто дыша. Не от чувства удивления. -Охренеть. Прямое попадание. –Майкл старался скрыть скорбь за грубостью, казаться мужественным и сильном, но в конце концов не сдержал слез. -Боюсь, что это последние вещи, которые я смогу оставить в напоминание о себе. –холодно подал голос. -Нет. Есть еще воспоминания, Ромейн. –всматриваясь мне в глаза, выдавила девушка. -Вещи долговечнее. –с грустной ухмылкой ответил я. Однажды мы уже спорили на эту тему. -Как ты планируешь провести вечер? –спросил Майкл. Мне вспомнились сегодняшние слова Лены. Впервые тема того, что всё уже решено оригиналами за нас, касается меня так глубоко. Впервые размышления на этот счет вводят меня в шок, который парализует моё тело и мои мысли. За нас всё решено?... -Я бы хотел пригласить Лену на свидание. –я серьезно посмотрел на нее, но долго не смог. Очень скоро я смутился и смотрел на неё с надеждой, может даже с любовью. –У меня билеты в кино. Сеанс под открытым небом. Машина без автопилота. Девушка улыбнулась и надела ожерелье. Майкл с довольной улыбкой осмотрел нас. -Мне жаль, что я не смогу присутствовать на твоей свадьбе. –обратился я к нему. -Мне жаль, что твоей я не смог дождаться. Знаешь, я всегда знал. Не задумывался всерьез, но был уверен, что оно так и есть. Ну, не могу сделать ничего лучше, кроме как пожелать вам удачи. Он поднялся с места, крепко обнял меня, что спина хрустнула, и утер слезы. Сказав, что мне надо побыть одному, я покинул комнату, а затем и клуб. Отойдя за угол здания, я достал из кармана зажигалку и пачку сигарет. Кажется, довольно дешевых. Зажигалка щелкнула. День уже давно сменился вечером. Город казалось, стал оживленнее, чем раньше. Машины неспешно мчались туда-сюда, периодически пролетали роботы - доставщики. По улицам ходили механизированные рекламщики, порой развешивая плакаты. ИИ регулировал потоки машин, вызывал пожарных или скорую помощь, изредка приходилось набирать полицию. Он же заботился о том, чтобы заведения открывались и закрывались в срок, а главное, чтобы огни вечернего Кларвелла горели во всю. Царили источники света, от вывесок до обычных ламп. Сложно было найти здесь темный переулок. Люди невероятно добры, а главное, искренне. Я даже помню, как перебрал с алкоголем, и кто-то довел меня до дома, открыв мне дверь ключами, которые я доверил незнакомцу. Не будь пары «но» я бы назвал Кларвелл настоящей утопией. Это город клонов. Сюда отправляли клонов знаменитостей, как можно дальше от оригиналов. У некоторых по несколько штук. Время спустя сюда позволили заселяться обычным клонам, но назначение места осталось старым. Впрочем, городов подобных этому всё меньше и меньше. Постепенно мы начинаем жить бок о бок с обычными людьми. Неважно добивается ли кто-то из клонов права переехать в город оригиналов или наоборот. Равноценна ли копия оригиналу? Я считаю, что нет. Внешне, внутренне мы похожи, случалось и то, когда клон подменял оригинал, но таких находили быстро. Клон похож на своего оригинала, но он не идентичен ему. Взять те же картины. Это трудноуловимо, но разница между двумя художниками – клоном и человеком – будет. Я заметил, что люди рисуют более…естественно. И картины у них выходят соответствующими. Движения, то как эти движения кистью проецируются на холст. Я имею в виду всё это. Также, отпечаток пальцев. Буквально одно мелкое отличие, которое зачастую не определяет машина, способен увидеть человек. Так что выходит, что происхождение все-таки влияет. Однако, равны ли? Не могу ответить. Подделкой нас не назовешь, это грубо и в корне неверно. Тем временем я уже скурил третью сигарету. Это успокаивало, постепенно вводило в меланхолию. Теперь я понимаю, что если бы начал однажды, то бросить уже не смог бы. -Не знала, что ты куришь. –с улыбкой произнесла Лена. Она подошла ближе, стуча каблуками, и взяла сигарету. -Повод есть. –сказал я с полным спокойствием на душе. -Ромейн. Ты слышал о покушении на Ричарда Самбри? –она изменилась в лице. Её выражение меня пугало и пронизывало до глубины. -Да. Один из основателей агентства. Глава основного исследовательского центра по клонированию человека. -Я руководила процессом. –с важностью. -Знаю. –равнодушно. Девушка изумилась. -Знаю, что ты являешься главой подпольного сопротивления. Знаю, что ты переправляешь клонов в другие города, страны, подменяешь на других, расправляешься с несогласными. Не только из числа людей. Знаю, что ты планируешь напасть на моих сопровождающих завтра. Последнее, впрочем, очевидно. –продолжил я, заодно подметив назревший вопрос. –Откуда, так? Я в роли писателя только полтора года. До этого у меня был трехлетний стаж в агентстве. Периодически я был здесь. Мои обязанности всегда были разными. От слежки и поимки до анализа и предотвращения терактов. Как со стороны клонов, так и людей. Мне многих довелось поймать, за редким исключением и…устранить… В то же время, я замалчивал известную мне информацию о тебе или организации, как минимум ту, что могла вас погубить. Грубо говоря, сопротивление всё еще на плаву благодаря мне. -Видишь. Если ты знаешь, если ты уже убедился в том, что мы способны повлиять на этот мир, так почему?...–ошеломленно. -Я нужен Ему. -Ему? Ему! –в голосе появилась ярость, перетекающая в разочарование. –Знаешь, вопреки всему я слежу за Ней. Знаю, кто Она. Родители застраховали её почти сразу же после рождения, а не через день, как принято. У Неё была забота, опека, роскошный дом и возможность воплощать свои прихоти в жизнь. Я стремилась стать лучше Неё. Доказать, что это ОНА моя копия. Я спасаю жизни, Ромейн. И твою я тоже в силах спасти. -Я этого банально не хочу. -Ты нужен мне! Себе нужен! А ему – нет. Что ты вообще знаешь о нем? –Елена помрачнела в лице. -Он имеет право на жизнь. Талантливый художник Бернард Рейнмен не женат, вырос в неполной семье, кажется с отцом, носит исключительно темно-синюю одежду, как и я, не любит общественный транспорт, обладает коллекцией часов. Наручных. Это достаточно скрытый человек. Местами бодрый и подвижный, а местами ленивый. -Всё ещё мало… -Ну. Я не слежу за оригиналом, как ты. Но всего этого мне хватает, чтобы восхищаться им. Какие бы ни были условия существования, его подлинные, мои – нет. Поэтому я боялся сказать это. Хотя я испытываю это. Это тяжело носить в себе, особенно с уверенностью, что на «это» ответят взаимностью. -О чем ты? -Я люблю тебя. Моё дыхание в миг стало прерывистым. Я старался не смотреть ей в глаза, потому что они были страшно красивыми, в отличие от моих. Невольно приблизился к ней. И обнял. Я чувствовал, что наши сердца застучали в унисон. Выходит, был прав. Она прошептала, что тоже любит меня. Немного отстранилась, посмотрела мне в лицо, закрыла глаза и начала медленно сближаться. Я положил ладонь на её щеку, плавно и медленно поглаживая. Поцелуй отгородил меня от тревоги. Во время него не хотелось думать ни о чем, кроме как продолжать. Ощущения были такие, что я готов поклясться будто меня околдовали. Я прервал его, стало перехватывать дыхание, но когда я стал дышать, то воздуха все-равно казалось мало. Мы взялись за руки и отправились на поиски машины. Конечно же кино под открытым небом не могло обойтись без кабриолета. -Знаешь, что самое странное? Когда меня переполняют чувства, то у меня не получается петь. Сразу начинаю фальшивить. Поэтому, когда меня посещает вдохновение, то я предпочитаю записывать идеи, искать мелодию, писать текст, но ни в коем случае не исполнять песню. –она слегка ухмыльнулась. Сейчас был глубокий вечер. Мы практически опоздали на сеанс, но это было уже не важно. Важны декорации, ведь самое главное было уже рядом со мной. Весь фильм приходилось перешептываться, хотя нужды в этом явно не было. Из зрителей мы – не единственная пара. К середине фильма некоторые сразу перешли к действиям. Некоторые медлили, а некоторые предпочли насладиться показом. -Мне в основном приходится заставлять себя работать. Бывают моменты, когда на меня охватывает идеями, вдохновением, тогда получается провести за печатной машинкой целый день не отрываясь. -У тебя странная книга. Она приобняла меня. Я поцеловал её в щеку. -Книги. -М? -Я написал не только «Как и зачем возвращаться к скучной жизни». –с долей самодовольства. -А еще? –девушка была заинтригована. Глаза загорелись, а руки необыкновенно плавно тянулись ко мне, гладили по волосам. -Доминион. Во время работы над ней у меня складывалось ощущения, что после публикации я буду в опале. Книга провалится. Вышло наоборот. -Тогда почему же ты до сих пор не объявил себя? -Ух. Так не интересно. Я потерся своей щекой об её. -Но я оставил пару подсказок, чтобы желающие могли найти автора. И как иронично, что найдут мертвым… -последнее предложение я сказал про себя. Оно почти слетело с языка. -Было бы интересно принять в этом участие. Но мне не повезло. Я уже знаю, кто стоит за такой работой. Более того, я влюблена в него и провожу с ним вечер. –ухмылка перешла в радостную улыбку. -Я верю, что мир, описанный там, когда-нибудь наступит. Возможно, твоими методами, но я все еще верю, что это будет естественно, появится со временем. Когда мы и оригиналы будем одним и тем же. И в нашем восприятии, и в наших законах. -Ромейн? Она выпрямилась и похлопала себя по коленкам. Я смутился, повременил, но все-таки лег на её ноги, смотря ей прямо в глаза. -Расскажи, как ты видишь семейную жизнь. -Ох… -Что такое? -Придется думать на ходу. У меня нет заранее подготовленного ответа на этот вопрос. -Так даже интересней. –она прикусила губу. Цеплялась взглядом за меня. -Я больше склонен к стереотипам. Ну, владеть частным домом. Большим таким… С тремя? Четырьмя этажами. Там обязательно должен быть камин. Каждый праздник он преображается согласно определенной тематике. Мы с тобой вечно молоды в душе и всегда находим совместный досуг. У нас двое детей. Близнецы. Мы прекрасно знаем кто есть кто, поскольку разница в них огромна, но они любят путать окружающих, особенно соседей. -Мальчик или девочка? -Имеет значение? -Для кого-то – да. -Глупости. Я буду рад в любом раскладе. -Раньше мне не хотелось об этом думать. Когда я влюбилась, то предпочитала откладывать этот вопрос. А сейчас? Сейчас я вижу, что продумать до мелочей времени нет. Веришь ты или нет, но в сказанном тобой я солидарна. -Верю. Она еще раз провела рукой по моим волосам. Когда фильм кончился, то мы некоторое время катались по городу, осыпали друг друга комплиментами и чуть не попали в аварию. Поздней ночью заехали ко мне, допивая уже купленные виски и начиная распивать мои запасы вина. Я потерял счет времени. Впрочем, и не только ему. Всё в этом мире для меня будто провалилось в Бездну. Даже не пришлось объяснять состояние первого этажа. Целую ночь мы наслаждались друг другом, пока в один момент не кончились силы, сразу уснув беззаботным сном.