Этичное страхование жизни

Моё утро начинается с привычного и неожиданного звона будильника. По обычаю, я завожу его ровно в 7:00, но просыпаюсь… Прямо сейчас. К этому времени суток относятся по-разному, в моем окружении принято встречать его раздраженно, к примеру. Однако, что факт, каждое утро наступает момент пробуждения. Меня он посетил слишком рано. С закрытыми глазами я ощупал всю кровать, но оказалось, что уже спал в одиночестве. Я был уверен, что в доме больше никого не осталось. Вчерашний день казался иллюзией. Днем, который не случится, ночью, которая не закончится. Набравшись сил, я решил. Решил встретить своё пробуждение гордо; не ленью обреченного, а бодростью победителя. Спустя пару минут по радио заиграл джаз, а я неспешно подбирал свой наряд в грядущую поездку, пританцовывая. Им оказалось белое пальто, брюки того же цвета, черная рубашка и, конечно же, элегантная шляпа. В кои-то веки я позволил себе открыть окно нараспашку, доломать чертову книжную полку и сжечь письмо, которое я вчера в страхе написал, но не отправил. Я улыбался, и эта радость откликалась внутри меня. На улице царил праздник. Даже в столь ранний час слышался детский смех, сонный говор родителей и ропот старших. Дороги замерли, День Скорби был тем днем, когда абсолютно все предпочитали передвигаться пешком. Еще раньше вставали только продавцы воздушных шариков, печенья и всяких безделушек. День был продуктивным для всех и каждого, по крайней мере так казалось. Спустившись на первый этаж, я даже не посмел посмотреть в сторону кухни. Не принято было ехать на страхование с набитым желудком. Плюс, мне довелось наблюдать за участью тех, кто на зло агентству или по собственной глупости завтракал в этот ответственный день. Я пнул телевизор, отчего тот свалился на пол с грохотом, поставил на его место радио, сел на диван, сложив ноги на столе, и закрыл глаза в этой странной эйфории. Мне представлялась идеальная жизнь, пропагандируемая лозунгами. Та, в которой все мечты исполнились бы по моему щелчку пальцев. И знаете, не вдаваясь в детали, она была идеальной не только для меня, но и для окружающих. Да-да, именно них, а не только знакомых. Мне не повезло родиться эгоистом, не довелось мечтать о тоталитарной империи, где я стою у руля столь массивной системы. Быть своеобразным добрым джином в этом мире, но, что самое главное, не единственное. Во-первых, это утомительно, слишком много желающих, во-вторых, несправедливо. Я витал в облаках около часа и, будьте уверены, витал бы целый день, если бы тяжелый стук в дверь не прервал всё это. Шаг за шагом на пути к двери я крошил остатки посуды. Убедившись, что радио выключено, открыл дверь. Передо мной стояло знакомое лицо. -Ларсен. Моя задача сопроводить Вас сегодня. В этом мне поможет напарник – Кристофер. Можно просто Крис. –Мужчина поклонился во время речи, снял шляпу, указал на человека, стоявшего позади, когда представлял его мне. Сделав поправку, мужчина чуть-чуть покраснел, но продолжил с уверенностью смотреть мне в глаза. -Хорошо. –откашлявшись, равнодушно сказал я. В этот момент радость исчезла. Её место заняла тревога. Вовсе не за свою жизнь. Мне было страшно, что процедура пойдет не по плану, что, если она решится вопреки моим словам. -Надеюсь Вы безоружны. Если же нет, то попрошу добровольно сдать оружие. -Нет. В этом нет нужды. После прелюдий я вышел на крыльцо, запер дверь и вручил ключ личности, которую мне представили. Оружия я никогда с собой не носил, ни для меня, ни для кого в Кларвелле не было в этом нужды. Здесь никто не скажет, что спать с пистолетом под подушкой безопаснее и надежнее. Самой лучшей защитой у нас считается чистая совесть, а орудием – добрые намерения. В моем случае последнее было излишним, но чувство, что всё вокруг меня правильно, и я сам поступаю как нужно, присутствовало. Всю дорогу мы шли практически молча, лишь сопровождающие изредка переговаривались друг с другом, еще реже обращали на меня внимание. Было неловко, что моё конвоирование могло испортить людям праздничный настрой. Согласен, странное чувство. День был солнечным и теплым, благосклонным к жителям города, витала атмосфера беззаботности. И куда не взгляни, либо пары ходят за руку, кокетничают и планируют дальнейшую жизнь, либо семьи играли в парке, либо компании собирались за одним столом. В нашу же сторону бросали взгляды настороженные и пугливые. Никому не хотелось моей судьбы. Даже думать о таком исходе жизни, да еще и в такой день, было страшно. Но, отнюдь, я не чувствовал себя заложником обстоятельств, человеком, которого незаслуженно ведут на смертную казнь. Нет, мне казалось, что я персонаж истории, которая движется к логичному завершению. -Итак. Мы пришли. Прошу. –Ларсен открыл дверь красного кадиллака. Прежде чем сесть внутрь автомобиля, я посмотрел на дорогу. Обычно, в пригороде оживленнее всего, но, видимо, для более веских целей путь решили очистить от помех. Хмыкнув, я принял это предложение, от которого нельзя было отказаться. Дверь закрылась. Я посмотрел на систему автопилота в машине. Новейшая на то время. Машина тронулась практически незамедлительно. Я уезжал из Кларвелла в сопровождении грохотов салюта. Дорога заняла около трех часов. Транспорт остановился у относительно одинокого большого здания, напоминавшего больницу. Это был уже другой город. Какой – мне неведомо. Дверь открыли за меня. Охранник этого заведения приказал мне выйти. Как только я это сделал, то увидел еще одного, слева от себя. У обоих мрачные лица. Мне было уже неинтересно, то ли это профессиональные издержки, то ли им и впрямь не нравится то, что они делают, в любом случае люди обращались со мной менее уважительно, чем клоны. Без лишних слов, я пошел вперед, начав подниматься по лестнице. На улице стояла та же погода, безоблачная, теплая. Приятная. Я остановился и обернулся, посмотрев ввысь. Сопровождающие меня знали и даже не насторожились. Я посмотрел на небо. Такое красивое, спокойное, чистое и...неподдельное. Во мне была уверенность, что небо относится к тем вещам, которые невозможно дублировать. Оригинал прекрасен. Окончательно убедившись в этом, я без какого-либо страха зашел внутрь здания. Здесь начинается и заканчивается жизнь клонов. Меня привели в Его палату. Я взглянул на свою точную копию. Без каких-либо изъянов внешне и внутри. Беззащитен, лежит здесь безо всякого движения. Я мог дать ему жизнь. Позволить воплотить свои грезы в жизнь, не дать погибнуть ни ему самому, ни его картинам. Меня пронзила жалость к нему, желание помочь. Паразис. Это болезнь, которая стала поражать людей после катаклизмов. Она парализует тело и мешает работе практически всех органов. Лекарства так и не нашли. Зато? Люди создали нас. Нас, потому что по какой-то причине клон не может подвергнуться этому заболеванию. С тех самых пор мы и меняем жизнь за жизнь. С того момента клонирование человека стало этичным. Когда я был готов, то прошел буквально в соседнюю комнату. Снял часы, подаренные мне человеком, который переживал то же самое, что и я сейчас. Отдал их одному из охранников. Моё состояние делилось поровну между двумя моими друзьями. Я лег на койку. Ко мне подошел врач. Он старался не смотреть мне в глаза. Беспристрастно, даже грубо, взял меня за руку. Я знал, что после этого укола больше не проснусь. Доза подействовала быстро. Последнее, что я почувствовал в жизни – чувство, что поступил правильно.