Песни далекой Земли

Двадцать лет спустя. Москва, май 2020 - Вставай уже, соня! Ну же, Лёвчик! Тяжелые портьеры в спальне раздернула уверенная хозяйская рука. Которая спустя пару мгновений опустилась на обросший темно-русый затылок, так норовящий уползти и спрятаться от ярких лучей под подушку. - Лёва! - Не хочу, - хрипло пробубнило из-под подушки, - и вообще... рано еще! - Ничего не рано, полдень уже между прочим, - руки избавили затылок не только от подушки, но и довольно ловко размотали одеяльный кокон, в котором окопался не желающий просыпаться Лёвчик. - У нас стрим через три часа, помнишь? И кое-кто должен успеть умыться, побриться, одеться, позавтр... нет, завтрак ты уже благополучно проспал, но Лизка там тебе прислала пяток чебуреков и салата с куриной печенкой. В общем, дел невпроворот. А мне еще вернуться с Димоном на Тверскую и создать благопристойный и убедительный вид домашнего самоизоленца. Так что... Лёвк... ай! Блять, так нечестно! Что ты творишь? Шура сам не очень понял, как сонному, как бревно, Лёвчику удалось провести эту коварную и молниеносную подсечку. Так, что теперь он растерянно лежал на постели, а горячий, абсолютно голый Лёвчик прижимался к нему всем телом, гладил ладонями, терся об него, как большой кот, и, кажется, даже тихонько мурчал. И его теплый шепот снова щекотал оттопыренное, разом покрасневшее от этого шепота ухо, заставлял волоски на загривке становиться дыбом, а потом расходиться по телу теплыми, такими знакомыми мурашками. - Шурик... Шурик... Шурочка... мой Шура... - Мы опоздаем, - пробормотал Шура, тоже отчаянно краснея, когда Лёва расположился на нем сверху и умильно заглянул в глаза. - Лёвчик. Ну что это за... Что за детский сад?.. - Не опоздаем, - ухмыльнулся Лёва. - Ну, Шур. Мы по-быстрому, а? Я так соскучился по тебе. Я просто умираю уже. Правда. - Прямо-таки умираешь? - недоверчиво хмыкнул Шура. - Со вчерашнего-то вечера? - С вечера, - согласно кивнул Лёва в ответ вместе с поцелуем. - С ночи и с утра. Когда тебя нет рядом, я умираю всегда. - Лёвк, я не готовился ни хрена… - Вот и лежи. Я сам все сделаю… Джинсы только расстегни. Ну, пожалуйста! Шурик вздохнул и прикрыл глаза. Горячие губы Лёвчика блуждали где-то по его шее. Ну как тут откажешь? Шурик облизнул пересохшие губы. - Что, неужели я тебе все еще нравлюсь? - тихо спросил он прерывающимся голосом. - Спустя столько-то лет? Лёвчик на миг оторвался от него, издал хриплый смешок. И сполз еще ниже. - Дурачок, - шепнул он, красноречиво глядя снизу вверх, - словно ты не знаешь как сильно... - И как же?.. На миг время снова остановилось. - Люблю тебя... Истома наслаждения прокатывалась по телу, как морской прибой. А в груди утренним гимном билось восторженное, мягкое, знакомо-очарованное ответное «люблю». - Всё, Лёвка, - Шура заворочался в постели, делая попытку выровнять дыхание и увильнуть от загребущих Лёвиных конечностей. Секрет Лёвчика, что даже спустя тридцать с лишним лет он, как пацан, ведется на него и потакает абсолютно любым желаниям – до сих пор так и остался неразгаданным. – Всё, родной. Отпусти меня. Теперь точно встаем. Лёвчик обиженно засопел. Отпускать Шурика для него было все равно, что отрывать от сердца. - Ну давай хоть поваляемся еще пять минут, а потом побежим мыться, бриться и развлекать твою охочую до хлеба и зрелищ аудиторию. Победа-то будет? - Ага. И Эдам. Лёва уютно устроил голову у Шурика на плече и потянулся за сигаретами. - Знаешь, я иногда скучаю по тому времени. У нас ни хрена тогда с тобой еще не было - ни денег, ни славы, ни даже веры в то, что из нашей музыки что-то однажды получится. И при этом одновременно было так много. Мы верили только друг другу, а остальное по глупости не ценили, разбрасываясь по сторонам, отвлекаясь на мелочи. - Мы были с тобой как два мотылька, - Шура тряхнул головой, перенимая у Лёвы подожженную сигарету, глубоко затянулся. И снова вгляделся в глаза друга. - Что? - Так мне однажды сказала Победа. Два мотылька, рискнувшие однажды вместо пламени свечи полететь к звездам. - Два мотылька. Я и не знал. Забавно... Но да, это в духе Победы. - Лёв... - Осталось только долететь, но это вопрос времени. Шура улыбнулся: - Пока мы вдвоем - история никогда не заканчивается. Встретив взгляд Шурика, Лёва улыбнулся в ответ. Пока они вдвоем - они не разучатся летать. А пока у тебя за спиной крылья - значит, можно еще не возвращаться на землю. Можно просто летать. И любить. И петь о любви. И тогда совершенно неважно, за каким поворотом там, внизу на земле оборвётся дорога.