Погибель светлой души

Я люблю тебя всем штормовым ветром вселенной этой, а возможно - всех. Я дам тебе настолько больше, чем гуманоидное сочленение тел. Кровь от крови моей. Так и быть, я выпью душу твою, как пью от родников лесных. Крепче, чем смерть, любовь. Одна - возрождает. Франц Вертфоллен, «Внезапное руководство по работе с людьми»

       Красный — цвет уверенности, силы, ненависти, крови и любви. Всё вышеперечисленное относится к тому, чей образ ежесекундно, ежечасно, ежедневно впивается своими острыми когтями в моё ломкое сознание. Всё вышеперечисленное, кроме одного. И несложно догадаться, что именно это за чувство, почему он его не показывает и по какой причине боится. В его руках я тряпичная кукла, а он профессиональный кукловод. Иначе, я не могу по-другому назвать эту странную, до смеху диковинную связь, которая сильнее вяжется между нами, как красная нить между двумя родственными душами. Вяжется, стягивается в узел, сокращается между нашими телами и снова приобретает свой истинный вид, иногда надрывается, да так, что вот-вот и порвётся. Но она никогда не порвётся. Красный – это вызов. Тот, о котором я всегда грезила перед тем, как провалиться в сладкий сон. То чувство, которое щекочет тебя внизу живота на твоих любимых аттракционах, и мурашки по спине бегают-бегают-бегают, не дают вдохнуть, только голова кружится, очень сильно. Вот и я сейчас ощущаю взбешенный рой мурашек от одной только мысли, что сегодня я буду сильнее, чем когда-либо прежде. Я посмотрю в его глаза без страха, не буду обращать на него должного внимания, как он всегда хотел. Его Высочество будет зол от моей непокорности, от строптивости и именно того вызова, которое я надеваю на себя без капли смущения на розовых щеках. Красное платье – подарок судьбы. Его подарок. И это забавно, ведь нельзя играть с огнём, а особенно его оружием. Красный – цвет войны, кровопролитной, жесткой и завоевательной. Только единственная проливающаяся на холодный мраморный пол кровь – моя. И я устала. До дрожи в коленках, до боли в лёгких и до сильнейшего головокружения при виде близких кровавых глаз. Остервенело то, что я такая робкая при нём, а в голове выстраиваю прекрасные иллюзии, где я растаптываю его, уничтожаю пуще, чем он меня, вываливаю на него всю скопившуюся боль и наблюдаю. И этот аттракцион – наша связь, и эта война – только моя, личная, между мной и мной. И эта ненависть к нему – обман, ложь и оправдание. Ведь очень сложно принять свою тьму, трудно противостоять своей сущности, невыносимо скрывать свои чувства за масками. Потому что я зависима. Эта зависимость также имеет убийственные красные, все оттенки бордового и тёмно-кровавые цвета. Цвет его радужек, цвет его любимых рубашек, цвет мощных крыльев, цвет ненависти, цвет злости. Забота его тоже красная, и я замечаю её. Наблюдаю, как он старается открываться, но только когда я действительно в этом уверена – он захлопывается. Вижу, как ему сложно, но в тоже время безумно легко, ведь я Непризнанная – удобная, малозначимая, доступная добыча. По правде говоря, этот аттракцион мне надоел, нет тех мурашек, нет того игривого чувства, нет больше ни-че-го. Поэтому, я надеваю красное. Любимое, изумительное платье, которое переливается, светится, искрится от лучей солнца, от свечения луны и блестящих звёзд. Вырез выигрышно подчёркивает формы фигуры, шлейф бархатной ткани волнами стекает от выпирающих ключиц до голых стоп. Вытаскиваю из под кровати пыльную коробку и достаю каблуки, так изящно акцентирующие внимания, добавляя образу дерзости, утонченности и красоты. Я знала, что между нами есть связь. Собственная, полная мук и страхов, но такая родная и избыточная, что, наверное, переполняла бы всю Землю, включая и наши с тобой миры. Я знала, что ты чувствуешь что-то ко мне, но несмотря на это, я ощущала отчужденность, замкнутость и скрытность. И что же ты ждала, глупая, на что надеялась? Сын Сатаны и Непризнанная. Какой вздор. Но ведь к запретному всегда тянет сильнее? Вот и нас тянуло. Ломало, било, издевалось над нами, смеясь прямо в лицо, но всегда тянуло. С первой встречи, с первого экзамена и с первого бала. — Красотка! Ты просто безупречна, поверить не могу. Мими, нежная, чертовски красивая, любимая и лучшая подруга. Точила свои коготки, красила в чёрный, сидя в позе лотоса, от чего-то безудержно хихикала и оценивала мой наряд, стреляя лисьими глазками. Мне захотелось улыбнуться, посмеяться во весь голос, поправляя свои светлые локоны и колечко, подаренное дьяволицей. Я была счастлива, свободна и ещё раз счастлива. Кружась и немного пританцовывая, я обняла девушку, что есть мочи, поцеловала в обе щеки и рассмеялась, беззаботно и так громко. — Как ты себя чувствуешь? Я осела, абсолютно не ожидая такой вопрос. Давно никто не заботился о моём самочувствии, и от этого стало горько на душе, а после звонко, весело и хорошо. Значит, ей не всё равно. Что может быть лучше? — Замечательно! — смешно растягивая гласные звуки, я плюхнулась рядом с ней, чуть не обронив пузырёк с лаком, — А ты как? — Лучше и быть не может. Это была правда. Необходимая нам обоим, ведь столько всего произошло между нами: молчание, ложь и притворство. Но ничто не сломает то, что есть у нас – дружба. И это что-то сродни любви, но в лёгком проявлении, что-то близко с заботой, но не до беспамятства, что-то рядом с собственностью, но в тоже время и свободой. Сидят сейчас две энергии, яркие, насыщенные и до дурного радостные – красная и чёрная. Но в какой-то момент я поняла, чёрное стало ко мне слишком близко, впритык. Я чувствую его размеренное дыхание затылком, слышу его тяжёлые шаги и шипение. Чернота эта манила и влекла. И когда-то, видит Шепфа, она меня поглотит. Когда-то, но не сейчас. — Это кольцо, — Мими взяла меня за руку, — Оно очень мне дорого. Я его сделала из изумруда – ценного камня Преисподней. Его, на самом деле, сложно найти, но я постаралась. Мне было тогда лет тринадцать по вашим меркам, и было очень тяжело на душе. Я не видела смысла в моей жизни, наблюдая за тем, как грешники утопают в своих котлах. Я сидела и внимала. Было как-то печально и ужасно больно. Малышка Мими боялась будущего. Но она стала такой сильной духом, приняла свою судьбу демона и нашла свой смысл. Я гордилась ею, а она была моим светом и тьмой. Прекрасная девушка. которая сидела также рядом со мной и изливала душу. Мне хотелось ей помочь, только я и малейшего понятия не имела, каким образом мне это сделать. Поэтому просто слушала. С чувством и любовью. — Целыми веками ходила поникшая, перестала учиться, перестала общаться с друзьями, да и вообще перестала жить. Но потом я нашла камешек, тёмно-зелёный, глаза моей мамы. И мне стало легче, намного, магическим образом, понимаешь? — я отрицательно кивнула, — Я тоже не понимала. Но какая разница, если так было проще? И... в общем, я хотела бы, чтобы смотря на этот камень, тебе становилось легче. — Мими.. — хотелось разрыдаться. — Ой, — она с улыбкой отмахнулась, — Не стоит, крошка. Я знаю, что тебе тяжело здесь, но я всегда рядом. И колечко тоже. Мы обнялись ещё раз и ещё, пока в рёбрах не почувствовался хруст костей и платья не помялись от напряжения. Объятия были колючими, не спорю, но я была готова терпеть, так искусно и профессионально, на сколько хватит сил. Смехом залилась комната, и розовой вспышкой, которая дала понять – Мими хорошо, как никогда раньше. А мне от этого намного лучше. Намного теплее и радостнее. — Ну всё, ты готова? — девушка хлопнула в ладоши, рассматривая своё отражение в зеркале. — Да, а ты? — Как видишь! — она неприлично мне подмигнула, — С кем пойдёшь? — Что? — я потеряла нить разговора, задумываясь над тем, какое же шикарное платье у моей подруги, — Ах, пара... У меня нет никого. — Значит, я просто обязана найти тебе кого-то, милая! Мими хихикнула, вживаясь в роль моей сводницы, а я смущённо отвела глаза, желая, чтобы одно создание хотя-бы посмотрело в мою сторону, не говоря о приглашении на танец. Резко прикрыла рот рукой, в надежде, что девушка не услышала мои мысли, и быстро отмахнулась от самой себя, проклиная то злосчастное имя, которое не хочет вылазить из моей головы, не при каких обстоятельствах. Из-де-ва-тель-ство. — Марсель? — Нет, — слишком быстро отвечаю я, вызывая подозрения. — Почему? — она задумчиво завязала шнуровку на туфлях, — Я думала, он тебе понравился. — Да... точнее нет. Просто... — тут я с хрустом сломалась, зарываясь ладонью в волосы и обессилено выдыхая. — Это из-за него? — это не звучало как вопрос, скорее всего, как издёвка – обидная, колющая и несчастная. — Ужасно, — шепчу я и слышу, как она садится рядом со мной, поглаживая золотистые крылья. — Послушай, — девушка взяла меня за подбородок и устремила свои большие глаза на мои, пугливые и сощуренные. — Он не монстр, хотя я и твердила тебе на протяжении года обратное. Я хотела защитить тебя, Вики. Потому что... он делает больно. Неосознанно, не с великого зла, но делает. Совершает глупости в тысячу раз больше, чем обычные демоны, но эта его натура, его жизнь, — я молча всматриваюсь в зрачки и тёмную радужку вишнёвых глаз, — И я вижу его насквозь, милая моя. Я была его лучшей подругой, поэтому для меня его таинственность – детский лепет. Он смотрит на тебя, пытается обратить внимание, помогает тебе. Правильно? По-другому он не умеет, Вики. Просто-напросто. — Ты права, Мими. Опустошенно понимаю, что, возможно, этот вызов был лишним, наверняка, я сделала огромную глупость, и приблизительно понимаю, что хочет донести до меня девушка. Старается, перебарывает себя, злится и пыхтит, но пытается. И мне стало так не по себе, что хотелось провалиться прямиком в Ад, но даже там меня настигнет участь в кровавых озёрах. Может, эта Гордыня всё-таки не чудовище? Может, его эмоциональные качели можно оправдать? Может, я могу дать ему шанс ещё раз открыться передо мной? Обязательно. И этот день настал. — Я всегда права, — возле уже серых глаз вырисовываются морщинки, а густо намазанные тёмной помадой губы растягиваются в улыбке, — Только один совет: не заигрывайся с ним на общее обозрение... Ай! В Мими прилетела мягкая подушка, а я злобно шикнула на неё, дабы не слышать больше даже намёка на нашу с ним близость, если это можно называть таким словом. Последний штрих и мы собранные, нарядные и с прекрасным настроением выходим из комнаты, предвещая счастливый конец празднества. Бал Равновесия.

***

Белый и чёрный превосходно гармонировал между собой, создавая атмосферу тумана, непроглядного и с дымкой. Чёрно-белые розы, наряды, украшения, и лица, будто тоже у всех чёрно-белые, но довольные, искрящиеся и блаженные. Главный Зал школы предстал в новом свете, от чего в глазах приятно рябило и я подумала, как же на славу постарались те, кто так искусно подобрал цвета, украшая уже всем привычный белый цвет совершенно необычным чёрным. Не слишком броско, но красиво. Безумно. Девушки ангелы, одетые в прекрасные молочные одеяния с золотыми вставками, играли чарующую мелодию на арфах, лаская слух и тонкими пальцами задевая струны, и пели – тихо, по-ангельски красиво, просто и чудесно. Всё помещение, сияющее роскошным убранством, было освещено светом хрустальных люстр и украшено розами. Чёрными и белыми. Роскошно. Я поднимаюсь по ковровой чёрной дороге под руку с Мими, которая лишь беззвучно хихикает и вызывающе стреляет глазками в сторону парней. Истинная дьяволица. А я иду, словно порхаю над мраморной лестницей, притягивая заинтересованные взгляды небожителей и любуюсь. Любуюсь красотой зала, любуюсь наикрасивейшими созданиями, облаченными в неземные платья и элегантные костюмы, любуюсь собой и горжусь. Чёрный и белый смотрится до одури безупречно, но как выглядит кромешная тьма? Чёрный и ещё чернее? Да откуда мне знать, ведь тот, кто ещё чернее даже не попадается под мой пристальный взор. И я его не ищу, нет. Просто интересно. — Всё хорошо, милая, — Мими отпустила мою руку, медленно отходя к центру зала, — Скоро будет твоя очередь представиться. — После демонов? — Нет, глупышка, — она клацнула меня по кончику носа, — Сначала заходят демоны, потом ангелы, после – Непризнанные. — И долго ещё? — от нервов разглаживаю складки платья, бесконечное количество раз поправляю локоны и прокручиваю на пальце изумрудное кольцо. — Нетерпеливая какая! Скоро. С этими словами она еле ощутимо приобняла меня и задорно упорхнула к компании демонов, но их предводителя с мощными бордовыми крыльями я так и не смогла разглядеть. Мы все – ангелы и Непризнанные толпились у входа, наблюдая, как музыканты без устали играли уже новую торжественную мелодию, и в личике одной девушки я увидела Амелию. Пожелав мысленно ей удачи, я стала вслушиваться в голоса в надежде услышать один знакомый, бархатный и басистый. Сначала я поймала далёкое и негромкое «Ади» и как дурочка улыбнулась самой себе от тёплых чувств к этому забавному чертёнку. Следующая была Ости и Мими, и по голосу Серафима Кроули, представляющего демонов, было слышно каким надменным тоном он произносит их имена. Противно и мерзко. — С днём рождения, Виктория, повелительница огня. Кто-то спокойно и тихо подкрался ко мне, нежно притягивая в свои объятия, что было очень опасно делать на виду у многих учителей. Не в его стиле, но я была не против, отнюдь. Дино. Мой ангел, с которым я так и не побеседовала. Стоит и улыбается ослепительной улыбкой и протягивает маленькую коробочку, обвязанную белой ленточкой. Красивый, изумительный, неотразимый: белоснежная рубашка не застёгнута на первые пуговицы, брюки подчёркивают образ, и идеальный пучок добавляет ему родное совершенство. И я прижимаюсь сильно-сильно к его груди, но совсем быстро и резко. Вдруг кто-то увидит? — Спасибо, — незаметно касаюсь его ладони, но жест был уловим, — Как ты? — Это ты как? — закусывает губу и сдерживает смех от моего удивлённого личика. — Ты знаешь, — обвожу глазами помещение, — Замечательно. — Сегодняшний случай, — невинная ухмылка сползла с лица при напоминании моего наказания, — Немного подкосил тебя, я вижу, — утвердительно киваю, — Но, знаешь, ты сегодня великолепна. Смущенно отвожу глаза, а внутри так сильно улыбаюсь, что лицу больно, и в узел всё стягивается от приятных, нахлынувших эмоций. Ну почему ты такой идеальный, Дино? А бабочки даже не думают перестать порхать при добром взгляде необычных зениц небесного цвета. — Может заглянешь? Хоть глазком, — и кивает в сторону коробочки. Медленно развязываю ленту и слышу шуршание крыльев ангелов, которые постепенно продвигаются ближе к центру, вынуждая действовать чуть быстрее. На белом бархате лежал маленький кулончик, похожий на аметист Верины. А потом до меня доходит и я отшучиваюсь, прикрывая ладонью рот. — Значит, хочешь следить за мной, да? — улыбаюсь и горящими глазами смотрю на новое украшение. — Если бы, — на душе стало чуть легче, — Хочу помочь. И если я тебе понадоблюсь, Вики, то я почувствую это. Дино вытаскивает из кармана похожий фиолетовый камешек на золотой цепочке, так бережно, словно это хрупкая бабочка,которая вот-вот улетит куда-то ввысь. А я только нервознее хихикаю, потому что столько эмоций в себе сдержать просто невозможно: от скрытого волнения до бескорыстной привязанности. Теперь у нас есть что-то парное и связывающее только нас, от чего настроение подпрыгивает до небес и моё любящее сердце вместе с ним. — Только, — ангел трепетно взял мою ладонь и сжал в моём кулачке аметист, — Не надевай и не используй его без надобности, хорошо? Иначе эмоции могут исказиться и я не смогу тебя услышать. — Дино, я не знаю как тебя отблагодарить, — кладу украшение в клатч и посылаю блондину воздушный поцелуй, — Лови! — Поймал. И всё это выглядело так по-детски забавно, что теперь никто из нас не сдерживал того смеха, связывая друг друга сильнее тёплыми лентами энергии. Наше любимое с ним занятие – делиться чувствами и переживаниями. — Лети, мой ангел! — блондин поправил мой выбившийся локон за ухо и ушёл прочь к своей компании, весело, чуть припрыгивая. Я осталась одна в толпе Непризнанных. Стояла молча и наблюдала, как белоснежные крылья друга скрываются за другими крыльями его сородичей. А многие знакомые подходили и добродушно меня поздравляли: Энди немного краснея и волнуясь, Лора уже веселее и искренне, и даже Донни – странно, шуточно и на своей волне. Впрочем, какая разница, если было приятно? Они не забыли и это лучше всяких слов. Не говоря о других. — Вики, твой выход! Кто-то шепнул за моей спиной, а я и не заметила, как быстро дошла до меня очередь. На ватных ногах, хотя я и пыталась скрыть такое душевное волнение, я вышла чуть вперед, одаривая взглядом уже собравшихся небожителей. И гордо выпрямившись, и ещё много-много раз поправив платье, я с опаской встала на пьедестал. Ощущения чего-то непередаваемого разгоралось внутри, когда я заметила поднятые вверх кулачки Ади, широкую и такую милую улыбку Мими и морозно так стало, потому что посмотрела на Дино. И от этого я заискрилась, как самая яркая звёздочка на небе. Волнение исчезло и с ним – моя алая проблема. — Виктория Изабелла Уокер. Зал взорвался овациями, как несметное число красочных фейерверков в безмолвную ночь. Стало безудержно комфортно под взором тысячи любопытных глаз, и я вышла вперёд с поднятой головой и моей самооценкой, которую всеми силами собирала по крупицам с самых начал. Небесные создания хлопали громко-громко и, возможно, у меня бы заложило уши, но я вся горела и сверкала, точно самый красивый бриллиант, спускаясь и приближаясь к самому центру чёрных-белых тонов. Учителя расплывались в приветливой улыбке и смотрели мне вслед, также яро хлопая и провожая изумлёнными взглядами. Даже Ангел Фенцио натянул призрачную улыбку, когда я прошла мимо него. Лестно. Я встала рядом с молчаливой, но такой красивой парой, отлично дополняющих друг друга – Энди и Лора. Кивнули друг другу, а музыка тотчас прозвенела над головами, унося сознание куда-то далеко-далеко: в сады Эдема, в котлы Ада и в острова Лимба. Такая божественная, ритмичная, праздничная, от чего хочешь не хочешь, а пританцовываешь. И горький алкоголь немного бьёт в голову, а я неизбежно теряю совсем незначительную долю своего здравого рассудка. Плевать хотела на всё, лишь бы отдохнуть, вдоволь насладиться присутствием в этом сумасшествии и забыться по-настоящему. Пары ангелов, демонов и Непризнанных кружились в венском вальсе, в танго и медленном фокстроте. Каждую минутку своего времени я засматривалась, наблюдая, как кавалеры держали своих дам за талию и вели, словно в другой мир: спокойный, интригующий и такой родной только для них. К сожалению, даже тут я нашла причину на короткое время впасть в отчаяние, потому что, как бы я не искала, красных глаз заметить не смогла. И наверное это было и к лучшему, ведь я точно знала, что он в свой мир пока никого не провёл. Спокойно. — Позвольте мне иметь удовольствие пригласить Вас на танец, мисс Уокер. Я вздрогнула от незнакомого мне голоса, чуть не выронив хрустальный бокал, а передо мной вырос тот парень, о котором без умолку твердила дьяволица – Марсель. Кучерявый шатен, с заострёнными чертами лица и такой элегантный, что улыбку было сложно сдержать при виде этих змеиных глаз. — Извиняюсь за мою бестактность, но у меня нет знакомых, которые могли бы нас представить, — грациозно отвесил поклон, — Марсель, к вашим услугам. — Вики, — парень улыбнулся и оставил совсем воздушный поцелуй на моей тыльной стороне ладони, — Приятно познакомиться. — Взаимно, мисс, — от одного его тембра голоса захотелось просто закрыть глаза и внимать его такие пламенные речи, — Вы сегодня безупречны, что любоваться Вами – одно удовольствие. — Благодарю. Официальный бальный этикет пугал и наводил смущение. Столько лестных слов, признаюсь, я не слышала даже при земной жизни. А от красивого демона и подавно. На секунду в мою, помутневшую от алкоголя, мечтательную голову закралась крамольная мысль перестать выжидать пару бездонных, красных омутов и начать жизнь с ещё более чистого листа, но как? Незаметно качаю головой в знак полного отрицания и понимаю, что он слишком глубоко засел в мою голову, настолько сильно, что придётся резать на живую, иначе от этой темноты, которая застилала во мне всё светлое просто так не избавиться. И за всё это время я ни разу не упомянула его имени, потому что страшно, что он сделает больно ещё и ещё раз. Потому что это Люцифер. Потому что это имя меня уничтожает. — Прошу прощения, Марсель, — я не теряла с ним зрительный контакт, с опаской поглядывая в тёмно-винные зеницы, — Но я нехорошо себя чувствую. Действительно. — Вам принести напиток? — он косо взглянул на бокал глифта в моих руках и улыбнулся. — Благодарю, но не стоит. — Тогда... — ох, как же неловко, — Приятного вечера, Виктория. И если что, Вы знаете где меня найти. Знаю, но искать не буду. Слишком много пропавших, которых я вынуждена найти за один вечер. — Взаимно, — плавно наклоняюсь. Марсель ушёл оставив запах своего энергетического поля на каждом сантиметре моего тела, точно я попала под дождевой шторм, только пахну не свежестью, а белым мускусом и мёдом. И от этого так не привычно, ведь аромат табачного дыма, виски и сорбе был единственным и неповторимым, который взаправду мог обуять меня по щелчку пальцев. Но к сожалению, я не чувствовала ничего. Было невыносимо смотреть на радостные лица, которые только и делают, что кружатся-кружатся-кружатся в вихре танцев и алкоголя. Дино мило ворковал с Сэми и Лилу; Ади, Мими и Ости направились к праздничному столу, пригубив горькую, синеватую жидкость каждый со своего бокала; Энди и Лора, как заведённые танцевали, что искры летели. Смеялись, порхали над мраморным полом, веселились и выглядели такими безмятежными, что глаз не отвести. А от этого ещё больней, и рана так сильно сквозит ядом и колит, напоминая о себе и заставляя в полной мере ощутить весь спектр горечи и печали, даже немного зависти. Нужно срочно на воздух, перевести дух. Выбегаю на улицу и на всякий случай заглядываю в клатч в поисках кулона. На месте. Музыка всё отдаляется, и теперь слышен только шум арф и смеха, вызывающий странные внутри чувства. Хочется смеяться, только не от счастья, а от нервов, истерично, а потом заплакать. Но ведь я сильная, Уокер. И эффектное платье, такое красное и красивое переливается, крича о каком-то там вызове, и губы, накрашенные красной помадой, блестят ярко-ярко, хоть и были чуть смазаны. Маска, которую я так бездумно нацепила была поистине восхитительной, только совершенно на меня непохожей. Гордость за себя, сменяется жалостью, когда я выбегаю на заброшенный задний дворик. И уже хочется расплакаться навзрыд. — Топографический кретинизм, Уокер, дело серьёзное. Люцифер. Не могу поверить, что всё было настолько просто. Немыслимо, что я убегала от того, чтобы ни при каких условиях не встречаться с ним в Зале. Убегала и всё-таки встретилась. И так всегда, когда не ждёшь – настигнет, да так неожиданно, что просто слов нет. Прикусываю большой палец, чтобы не воплотить мои желания разрыдаться и поворачиваюсь назад, чтобы увидеть то, о чём я долго думала. Красные глаза. Он был идеальным. Его шёпот, хоть и такой ядовитый, был подобен бархату моего платья — красный, вызывающий и пленительный. Чёрный, строгий костюм с широкими лацканами прекрасно сидел на его мускулистом теле. Пиджак, рубашка и туфли – всё было в цветах самого глубокого чёрного. И эта тьма, которая поглощает меня с каждым вздохом, не давая право на выдох, цепляла мой неотрывный взгляд. Глаза, в которых плясали бесы в свете огненного зарева, восхищённым взором прошлись по мне – жадно, раздевая до гола и как-то по-собственному. Будто он прекрасно понимал, что я в его владении. Вся такая доступная, лёгкая, удобная. И он был бы прав. Но не сейчас, милый. Гордо (когда-нибудь я поплачусь за это поведение) вздёргиваю подбородок, держу осанку ровно, и ни за что на свете, никогда не согнусь под его натиском. Потому что я не его собственность, и завладеть мной тоже у него не получится. Во мне прожигалась такая обида и ненависть, что хотелось высказать всё, что я думаю, сталью лезвия разрезая между нами ту красную нить, которая, чёрт бы её побрал, никогда не порвётся. — Я поражен, правда, — он подходит ближе, не спуская с меня упоительного взгляда, — Безумно красива. Красива. А я отмахиваюсь. Стою ни живая ни мёртвая и молчу, потому что если решусь что-то высказать, то не остановлюсь. Убьёт и попрощаться не успею со своими друзьями. И он стоит, нахально улыбаясь, во всей своей красе и нанизывает меня на крючок, желанную нить всё ближе к себе наматывая. Но я ведь не хочу, Люцифер. Даже не старайся. Приятно, но больно до слёз. — Так и будешь молчать или потанцуешь со мной? Вот и всё. Проще некуда. Потанцевать хочет, а я должна соглашаться на его выпады, ведь по-другому не умею. Только мысленно проклинать и тихо ругаться на Ваше Высочество, шёпотом, чтобы не услышал. Упасть наземь хочется от одного только его вида, а мысль о том, что мы будем кружиться в танце ещё сильнее подливает масла в огонь, что расплавиться можно. Голову и так задурманенную кружит и кружит в вихре эмоций и проклятого глифта. Остановиться бы, слезть с этих качелей и сказать «‎прощай»‎, смотря прямо в кровью налитые глаза. Да только не получится. Боязно. — У тебя нет перчаток. Гениально, милая. Хлопаю стоя. Всё-таки бальный этикет дал о себе знать, пусть и такой пугающий, но очень нужный. С губ слетает изумлённый вздох, а Люцифер шире улыбается, рассматривает с прищуром с ног до головы и пальцами щёлкает. Тёмные замшевые перчатки по его дьявольскому волшебству появляются прямо перед носом. И он, рыцарь в доспехах, скалится и вгоняет меня в краску. Надо же, и здесь выкручивается. Теперь изворачиваться придётся мне. — А так? — Ладно. Уклончиво киваю, отпуская все плохие эмоции, и подхожу ближе к этому идеальному созданию, облаченному в поистине тёмные цвета. Холодный ветер, прилетевший с запада, щекочет тонкую кожу и подбрасывает пряди волос. Небо было усыпано мерцающими звёздочками и яркой луной, которая освещала весь задний дворик. Пахли цветы, смешиваясь уже с привычным, клубничным ароматом и было тихо. Настолько, что я слышала его размеренное сердцебиение, когда моё сердце просто выпрыгивало из грудной клетки, мечтая уже в который так высоко взлететь, а потом с ударом разбиться об ноги этого самовлюблённого демона. Спокойная мелодия, долетавшая до нас, будто замедлилась, намекая на ужасно длинный танец. И время остановилось тоже, точно хочет, чтобы мы были вместе как можно дольше и ближе. Возможно, я тоже этого желала, с блаженством прикрывая глаза. Но таила в себе, так умело, как только могла, прекрасно зная, перед Дьяволом я — раскрытая книжонка с привлекательной, глянцевой обложкой. А он, как рентген, видит всё насквозь. Может быть, Люцифер когда-нибудь найдёт ту дыру, расположившуюся рядом с хрупким сердцем, и поймёт, что каждое его действие шрамом отпечатывается на душе. Может, но навряд ли. — Закрой глаза, — а я не слушаюсь, — Не будь упрямой, Уокер. Закрой. Демон подлетает ко мне вплотную, шурша багровыми крыльями, и наклоняется, что-то держа в своей руке. Обжигает тонкую кожу, которая вмиг покрывается мурашками, и находится в опасной близости, что вот-вот красный свет интенсивно начнёт мигать перед глазами и сирена завоет очень громко. Одно мгновение, и он задевает мочку уха горячими пальцами, обводя узоры на шее, а потом цепляет что-то на локоны, заправляя за краешек ушка. Чудесный, цветочный аромат ударяется в нос, когда Люцифер так беспощадно отходит от меня, напоследок ещё раз дотронувшись до впадинки между ключицами. В груди заныло, и внизу живота испытывающе потянуло. — Так намного лучше, — улыбка его сияет в лунном свете и обстановка такая романтичная, что не терпится утонуть в его тьме, позабыв все свои указания и принципы. Тропический аромат цветочка, который сейчас теплится в локонах, напоминает мне о далёком детстве. Летом мы от души любили отдохнуть с папой в других жарких странах, поэтому последние каникулы на земле мы провели на Карибских островах. Именно тогда мой любящий папа подарил мне маленький, едва раскрывшийся бутон плюмерии, которые после стали моими любимым цветами. Замечательный, беззаботный и такой наполненный воспоминаниями уикенд до сих пор хранится в моей душе уже очень долгое время, не смотря на выпитое количество порошков забвения. И плюмерия тоже остался в моём сердечке, как самый красивый цветок, подаренный тем, кого я больше никогда не увижу. — Я заметил, как ты рисовала его на уроке, — внутри всё скрутилось, — Понял, что это твои любимые растения. Мне захотелось хохотать во всё горло от того, как он забавно выразился в сторону бутона, да и от постоянного пребывания в стрессе рядом с ним тоже хотелось смеяться, в силу моей защитной реакции. — Спасибо. Сухо, отстранёно и грубо. Не знаю, что на меня нашло, но мне до жути не хотелось показывать себя настоящую – ребёнка, которая прыгает от маленького подарочка и неожиданного знака внимания. Нет, пусть лучше я буду холодной стервой, чем дам ему понять, что цветок мне нравится (и он тоже). Да и обида никуда не испарилась, даже после цветка и его элегантного вида. Ну, может только слегка упорхнула. Мы стояли напротив друг друга, не собираясь сдвигать с места, до тех пор, пока Люцифер полностью не взял инициативу на себя. По очередному щелчку пальцев начала играть инструментальная, медленная музыка. Как во всяких романтических фильмах, когда в самый нужный момент пара встаёт и начинается танцевать, красиво и страстно, а негромкая, но классическая мелодия появляется из ниоткуда. Вот и у нас было точно также, и только один Шепфа знает, почему я всё время вижу в каждом его действии романтику. Глифт, наверняка он. — Готова к твоему лучшему танцу в жизни? Демон встаёт напротив меня и бережно кладёт мою ладонь в свою, уверенно и нежно. Глаза в глаза, и я обхватываю его шею, вырывая ладонь и сцепляя руки в замок, а Люцифер сильнее улыбается моим резким переменам. Да и я тоже была переменчивой. Стою близко-близко, а на лице моё полное смущение выделяется багряным цветом. Я была уверена, что танец будет лучшим, несомненно прекрасным и самым запоминающимся, но съязвить надо было. Просто язык чесался и глаза горели адским пламенем. Люцифер только сильнее вжал руку в мою талию, подмяв под себя платье. — Какой самоуверенный. Мы начали плавно двигаться под ритм музыки, полностью отдаваясь чувствам, которые так долго держали в себе. Размеренно и монотонно, что голова на секунду перестала кружиться от этой бесконечной карусели. Она просто улетела куда-то вдаль, к западному ветру, и не обещала возвращаться. Люцифер пытался выловить мой взгляд на себе, не давая пропуска, а я отворачивалась, либо примыкала к его шее и оставляла на ней горячее дыхание, либо рассматривала его губы, на которых красовалась его излюбленная ухмылка. И слышала, как его сердцебиение участилось в миллионы раз, в такт моему. Игрались друг с другом, зная, что обоим хотелось большего. — Понравилось танцевать с Марселем? Я остановилась. Но Дьявол не дал этого сделать, сильнее закружив в воздухе. Чёрт какой. Просто невыносимый. — Я ему отказала. — Я знаю. От пылающего шёпота, оставленного в районе уха, сердце замирало и падало в пятки. Знает, значит был там. Если был, то почему не видела? И почему я вообще об этом думаю? Почему танцую, доверяю его рукам, полностью находясь в его владении. Не в этот раз, Уокер? Ну да, конечно. Всё вертится, плывёт и кружится с такой силой, что только светлячки мигают перед глазами. Музыка становится громче и быстрее, и движения демона горячее и безумнее, потому что найти другие оправдания, почему он так сильно вжимает меня в себя и просто напросто держит мёртвой хваткой, очень сложно. — Ты обиделась? Да! — С чего бы это? Не успеваю быстро отреагировать, как он буквально роняет меня на землю, но вовремя схватывает и держит на лету ещё очень долго. Рука его тянется к ключицам и аккуратно выводит незамысловатые узоры, а у меня дух схватывает и опять те мурашки, когда аттракцион поднимается к небу, а потом резко падает, что глаза от испуга закрываются. Большой палец касается нижней губы, смазывая красную помаду, а я испускаю протяжный стон, потому что уже устала висеть на одном волоске от падения, и Люцифер это понимает. И держит. — Я не всезнающий, птичка. А по-моему как раз таки наоборот. — И думай чуть тише, — кожа пылает от его горячего дыхания, — Земля то совсем рядом. Резко поднимает вверх и кружит с ещё большей скоростью, лишь вжаться в его плечи ногтями – одно спасение, ненадёжное, но оно есть. И эта лёгкость между нами одурманивает похлеще алкоголя, и уже нет того смущения, что было несколько минут ранее. Только его руки и наши тела, близко находившиеся друг к другу. Глаза смотрят с нескрываемым восторгом и отображаются в его омутах таким же блеском – ярким и непринуждённым. Он ловит меня, когда я подлетаю к небу, кружит меня, когда ноги не касаются земли и ведёт. В свой мир. Приоткрывая дверцу шире, чем когда-либо. — Разве ты не можешь заглядывать в душу? Люцифер улыбается и продолжает вальсировать, но только глаза его сосредоточены, и рот безмолвно открывается, видимо, хочет что-то сказать. — В твою – нет. Музыка остановилась. Мой сердце вместе с ней. Демон аккуратно поставил меня на землю, отпуская мою талию и смотря прямо в глаза. А мне так непривычно стало, что сама себе кислород перекрыла. И зачем стоять на собственных ногах самостоятельно, когда рядом есть Люцифер, который с лёгкостью может держать меня в своих руках. Стоп, Вики. Просто остановись. — Я могу прочесть твои мысли, — он вздыхает, — Знаю, о чём ты сейчас думаешь и хочу сказать, что ты обнаглела, Уокер. Говорит грубо, но сам улыбается и руки мнёт, чтобы не взорваться от хохота. А я ещё сильнее умиляюсь этой напущенной сценки, прижимая в руке колечко. Вдыхаю полной грудью и смотрю в глаза демону, который просто перебарывает себя, чтобы наконец обсудить со мной что-то его волнующее. — Мысли читать проще простого. Но вот сканировать душу намного сложнее, но не для меня, конечно, — самодовольный смешок, — Я могу прочитать страхи всех существующих здесь созданий, понять, чего они хотят больше всего и просто позабавиться, потому что душа – самая уязвимая часть твоего тела. Воодушевлённо киваю и понимаю, насколько же трудно ему продолжать, выливать свою душу и терзания, превозмогать себя и говорить-говорить-говорить. Чтобы понятно было. И я понимаю. У него тоже есть душа, такая светлая и чистая, мерцающая всеми оттенками белого. Всё-таки, я оказалась права ещё в тот день, когда обняла его. От этого на душе тепло, и чувство такое незнакомое, но чертовски приятное, охватывает меня в свои цепи. Я чувствую к нему тепло. Если он для меня тьма, то я его свет. И мы так и будем – противоречивые, но связанные той гребаной нитью. — А твоя душа – что-то невообразимое для меня, непреодолимое, — заправляет волосы, и я поддаюсь его порыву, гладя большую ладонь тонкими пальцами, — Я понятия не имею, чего ты боишься, что ты хочешь... — пауза, такая протяжная и томительная, — И что ты чувствуешь ко мне – я тоже не знаю. Думаю, пришло время открыться, мой Дьявол. Губы мои потянулись к его желанным губам, так бесстрашно и быстро, окончательно отключив мой разум и такие важные тормоза. Луна уже скрылась за тучами, и капли дождя стекали по нашим лицам, а мы и не замечали этого, сильнее углубляясь в поцелуй, и обнимались, согревая наши тела. Люцифер целовал меня, пылко и страстно, а я растаяла перед его горячим телом, перед такими нежными касаниями, перед его красотой, обнажая наконец свою. Забирает у меня мою же душу, считывает её впервые в своей жизни и целует-целует-целует до беспамятства и искр в глазах, ни секундой не отвлекаясь на дождь или раскаты грома. Никто из нас не посмел нарушать то, что мы так долго строили, что возводили через боль, слёзы и поломанные крылья. А сейчас были готовы взлететь, и плевать что некуда, плевать, что опасно. Да даже плевать, что дождь усиливается и просто разбивается об наши головы, потому что нас это не касалось. Я была открыта перед ним и просто надеялась, что дала правильный ответ. Улыбаюсь своей хитрости и понимаю, что танец был действительно лучшим, и поцелуй тоже запомнится на всю жизнь. Правильно, хорошо и до бабочек в грудной клетке. Намного, намного приятнее. Потому что он был желанным, близким и родным. Люцифер, Сын Сатаны, Принц Ада и мой. Просто мой.