Погибель светлой души

      Мими сопела, раскинувшись на своей мягкой кровати, натягивая во сне одеяло на свой подбородок, укрываясь сильнее. Чёрные волосы переливались в лунном свете, и я невольно засматривалась на них, опуская книгу на колени. Дино принёс мне Библию. Маленькая книга в коричневом мягком переплете, старая, как этот мир. Ветхие страницы могут разорваться от одного сильного нажима пальцами, а сама книга раскрошиться на синие одеяло. Стараюсь аккуратно читать, перелистывая хрупкий пергамент, доходя до нужной двадцать восьмой страницы. Послания Амоса – разгадка моего кошмара, моего существования здесь, меня в целом. Поможет ли мне это? Уж очень надеюсь. Неохотно прочитываю первые строки, углубляясь всё больше и глубже в мир бесконечных тайн. На душе что-то неладное, чувство предвкушения сменяется страхом. — Какое там послание? — шепчу себе под нос, — Тринадцатое, четырнадцатое... пятнадцатое! «Дети Шепфа на мирный свет приходят чистыми и нетронутыми. И будут существовать они с Его позволения таковыми, пока сам Творец не низвергнет их в геенне за непослушание, за упущение своё. Также, как и низверг Он Самаэля за нечестивость и лукавость. И Ангелы, считая себя равными, раскрывали своё порочное естество, черневшую душу, следовали за падшим прямиком в пристанище демонов. И не будут более тронутые злом ангелы детьми Создателя. Не смогут вымолить Его пощады, не получат покой вечный, оставаясь страдальцами и безбожниками. Да посудит нас милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и истинный Шепфа по законам своим, и по силе своей. Да найдёт он лукавого и свергнет его, раскрывая наготу грешника и отправляя на растерзания Самаэлю. Всякий своевольный станет демоном, подобно Сатане, и не заслужит любви Творца, будучи в геенне огненной...» — О Шепфа... — прикрываю рот рукой, а от удивления издаю хриплый стон, сжимая одеяло крепче. — Почему же ты не принимаешь демонов? На сердце глубокая рана от каждого прочитанного слова. Значит, не следуя неисповедимым путям Творца ты автоматически входишь в список нечестивцев Небес? Разве это справедливо? Разве Шепфа не должен любить всех своих детей?! Откидываю от себя Библию, прижимая к себе колени, и устало выдыхаю вместе с нервным смешком. Неужели, всё это действительно происходит со мной, в этом мире созидания и вечного спокойствия? Голова идёт кругом от многочисленных вопросов, на которых я навряд ли найду ответы. Дышать стало тяжелее в тысячу раз, будто в лёгких витает серый пепел. Сумею ли я выбрать правильную сторону, будучи меж двух, сжигающих до тла, огней: Серафим Ребекка, по совместительству моя мама, и моё личное, скрывающиеся нутро, которое со времён моего присутствия здесь жаждет больше дьявольского, нежели наоборот. Холод ночи прерывает мои раздумья, вынуждая ёжиться и укрываться с головой тёплым пледом. — Что это? Звонкий, но не выспавшийся голос раздаётся из под баррикады подушек и одеял Мими, а я мысленно молюсь (не зная кому) в надежде уйти от дальнейших вопросов демоницы. Но моя энергия слишком яркая и навязчивая в моменты тревоги и страха, в прочем девушка и так прекрасно меня понимает. Но стоит ей довериться? Ведь Люцифер рассказал... — Это Библия? — Мими с интересом покосилась на меня, — Я узнаю эту отвратительную вонь ангельской чистоты и неиспорченности из сотен книг. Почему она здесь? — Ох, ты проснулась... — девушка выжидающе смотрела на меня, а я всё ближе подвигала к себе одеяло, — Я... мне нужно прочитать её, понимаешь? И это, на самом деле, ужасно, потому что... — Неважно, Непризнанная, — голос её изменился: стал сердитей и твёрже, а рукой она отмахнулась от моей назойливости, грубо перебивая. — Только не читай больше это в нашей комнате. — Мими, — демоница хотела повернуться на бок и продолжить своё прерванный сон, пока я не позволила себе маленькую наглость, ставя свои расспросы выше. — Ты была ангелом? — Что? — она удивлённо похлопала длинными ресницами, — Ангелом? Ах, Послания... Удивительно, что ты прочитала именно пятнадцатое, — я неуверенно кивнула. — Нет, дорогая, я рожденная дьяволица. Мы – первое поколение демонов, чьи родители являются падшими грешниками. Думаю, ты понимаешь какое к нам отношение со стороны Шепфа. — Это ведь неравный бой. — Небеса, милая. Здесь не любят равноправность. Мими хитро, задумчиво посмотрела на меня. Так, будто она беззастенчиво вламывается в мои мысли, читая каждую нить предложений, отпечатывая на мне свою кисло-сладкую энергию. К сожалению, так оно и произошло. — Ты смелая, Вики, — она резко подлетела ко мне и начала поглаживать мою руку длинными пальцами, — Нет, правда. Мало кто сможет противостоять своей всемогущей матери, выбирая сторону демонов. А ты другая. — Мими, я не совсем понимаю... Тихо вдыхая аромат её духов, я ощутила необычный замогильный запах с привкусом старости и древесины. Девушка неуклюже подвинулась ближе, недовольно сморщила носик и продолжила объяснять свою позицию уже абсолютно внешним, чужим голосом. — Конечно же, твоя мерзкая Непризнанная мамочка будет против, — резкая боль пронзила ладонь, а красная струйка потекла на одеяло, — Но я очень рада, что ты послушалась меня. Я безгранично счастлива, что ты решилась на такой отважный шаг, поверь. Хотя, — она надавила сильнее, выжимая последнюю каплю, а я издала надсадный писк, — ты намного смышлёнее и сильнее, чем я думала. И, возможно, весь этот перформанс был бесполезен. Как ты считаешь? Голос сорвался и превратился в вымученный крик, ладонь горела адским пламенем, а из глаз потекли огромные солёные капли. Мир растворился, и с последним словом незнакомого мне существа я провалилась обратно – в пучину боли и мучений, в непроницаемую тьму и будоражащий холод. В Небытие. — Нужно разбудить эту соню. — Только попробуй! — Она проспит так всё веселье! — У неё сегодня тяжёлый день, Ади, прошу тебя... Вики, ты проснулась! Я раскрыла слипшиеся глаза и увидела трех существ Лимба, которые кружили над моей кроватью, украшали разными яркими декорациями комнату и что-то бормотали себе под нос, забавно и быстро. Мими порхала возле балкона и наливала мне травяной чай в фарфоровую кружку. Ади с глуповатой улыбкой сидел у изножья покоев и что-то щебетал Сэми, завязывая красный шарик к ручке тумбочки. Ангел укреплял на бархатном балдахине синих бабочек и красивых звёздочек. Сегодня моё день рождения. И они не забыли. — С днём рождения, дьяволица! — первым ко мне наклонился рыжеволосый демон, завлекая в свои через чур крепкие объятия. — Поздравляю, Вики, — Сэми прекратил своё увлекательное занятие с украшениями над моей головой и с искрящими глазами посмотрел на меня. — Но на самом деле Непризнанным нельзя напоминать о своём дне рождения, иначе это обернётся... — Вы разбудили её?! — девушка вышла с белым подносом из своего маленького уголка и окинула грозным взглядом парней, — Я неясно выразилась, мальчики? — они отрицательно кивнули, — Что с вас взять... Вики, милая, с днём рождения! Мими выглядела пугающе, даже каплю зловеще. При виде одних её тёмных зениц хотелось сбежать, а в ладонях больно заныло, как от пламени. Мы стояли друг напротив друга не слишком долго: девушка поставила на тумбу поднос, по-родному поцеловала в лоб и отошла к дверцам шкафа, очевидно выбирать новый наряд на маленькое празднество. Запах был тот же, её, вкус пряностей и аромат дьявольской изысканности. Никакой древесины и одинокой старости. Очередной кошмар. — Спасибо вам. Я смахнула незаметную слезинку и принялась снова обнимать всех, чтобы навсегда запечатлеть это в своей памяти, почувствовать близость и их тепло. И даже если у меня ровно вечность времени, то я бы каждую секунду провела с ними. — Это, безусловно, прекрасно, — Ади многозначительно отвёл янтарные глаза, — Но тебе бы поторопиться, Геральд не будет ждать. Конечно, наказание. Дино предупреждал, что моя кара постигнет меня в виде злости Геральда и, возможно, Фенцио. Ни один из них не внушал надежды на благоприятный исход, но всё же пришлось собраться и вытянуть свой страх в ровную струну, скрутить и затаить где-то глубоко, пока никто не видит. Здесь страх не любят, особенно учителя. — Вы знаете, что же мне удостоено? — Нет, — демоница кинула на кровать золотое платье, — Но даже на собственной казни нужно выглядеть сногсшибательно, так ведь? Я неслышно усмехнулась с игривого настроения подруги, хотя слово «казнь» было отталкивающим, не говоря о том, что на секунду я ощутила рой мурашек. — Собирайся, что же ты... — проскулил Ади, выходя из комнаты, — И если останешься в живых, то обязательно повеселимся на балу! — Глупый. Демон легко увернулся от перьевой подушки, прикрываясь белоснежными крыльями Сэми. Дверь громко хлопнула и мы остались одни. Я, Мими и мои страхи. Видимо, не слишком хорошо я их спрятала.

***

Солнце уже выходило за пушистые облака, ослепительно освещая пейзажи заднего двора школы. Светило, но не грело, иногда лаская кожу первыми лучами – ледяными, от того и жгучими. Мраморный пол блестел красочными бликами, как тихая гладь моря в ясный день. Листья колыхались на ветру, птицы напевали ангельскую мелодию. Удивительный день для моего наказания. Руки заламывались, ноги нехотя продолжали нести бренное тело, еле перебирая ступни. Голова совсем немного кружилась, и даже не знаю от чего больше. Был ли это тот самый неодолимый страх перед неизвестным или ложная тревога, которая уже обхватила меня и мой разум после рокового вечера вчерашнего дня. Ещё и сутки не прошли, а моё естество покрыто загадками, тьмой и парфюмом Люцифера. На губах неожиданно промелькнул клубнично-приторный привкус демона, а шея заныла от ломоты по его сильным рукам. Это что, мне хочется его чувствовать? Ну конечно, хочется. Нетронутая и такая по-весеннему красивая природа так сильно притягивала взгляд, что я с вожделением рассматривала каждый лепесток и необыкновенный цветочек того места. За свою невнимательность и поплатилась, когда столкнулась с каким-то демоном, который, как неприступная крепость, встал посреди дороги. — Эй! Какого чёрта ты тут... Идеально выглаженная рубашка смольного цвета, классические брюки со стрелкой и лакированные туфли, подчёркивающие дьявольский и без того утончённый вид самого настоящего Исчадия Ада. Похоже, моя расплата за непослушание стоит передо мной и смертельно прожигает во мне сквозную дыру. — Ох, Люцифер! Вскрикиваю я, не находя других слов и сил в принципе. Неопределённое смущение завладело моим разумом, заставляя стыдливо прикрыть глаза и не смотреть на него. Да что со мной такое? — И тебе доброе утро, Вики. Он протягивает мне ладонь в знак помощи с обворожительной улыбкой и непоколебимым взглядом. Что-ж, хочешь уничтожить меня, стоя на равных? Ладно. — Я ищу тебя целую вечность, — он смахнул с моих плечи несуществующие пылинки, — Ну как? Готова? — Ты будешь моим наказанием? Растерянно стреляю глазами и в упор не вижу никакого подвоха, а Люцифер словно не слышит меня, сосредоточенно рассматривает моё пунцовое лицо. Самый настоящий чёрт. — Наблюдателем. Ещё лучше. — Не волнуйся, — бархатный голос заметно подобрел, — Они всего лишь хотят проверить. — Проверить что? Мы вышли на задний безлюдный дворик, абсолютно заброшенный и неуютно спокойный. Ветер обдувал крылья и хлёстко бил по лицу, от тепла солнца осталось лишь одно слово. Воздух был ледяным и морозным, что очень некстати. Природа обманчива. — Твои способности, — я поёжилась, ведь никаких способностей, даже их задатков я в себе не выявила, — Ничего сверхсущественного. — Я не хочу об это думать... — демон с интересом повернулся ко мне. — Но ведь по Завету у меня должны были отнять крылья и сослать в Небытие навечно. Почему же... они просто хотят проверить? — Твоя мама – Серафим, — это прозвучало как неприятная данность, — Я – Сын Сатаны. И слово Дино... — Люфицер помедлил, сморщив нос, будто он увидел что-то недостойное его взору, — Оно тоже имеет свой вес. — Это будет больно? Демон зажал губы, стараясь не рассмеяться в голос, но всё же с усердием вернул серьёзное выражение лица, пряча руки в карманы. — Поэтому я здесь, птичка. Контролировать, чтобы они не превышали дозволенного или делали больно. — И как мне тебя отблагодарить? Силуэты вдалеке вырисовывались в знакомых мне учителей: Геральд стоял, повёрнутый спиной и что-то обсуждал, разъярённо жестикулируя, с Ангелом Фенцио. Но что-то во всей этой картине меня смутило. Ещё одна внушительных размеров тень. Белая, чистая и незапятнанная злостью энергия, отдающаяся морозным ветерком и апрельской грозой. Мой ангел стоял в немой позе, совершенно случайно призывая холодный вихрь в своих пальцах от волнения. Настолько мощного оружия, что всё вокруг, включая пейзажи и настроение погоды переменилось. Сколько же силы в тебе скрывается, Дино? — Никогда, слышишь? — Люцифер мгновенно встал между мной и далёкой фигурой ангела, — Никогда не делай подобного. Если ты бессмертная, а это, кстати, ещё очень спорно, то это не значит, что надо от безысходности бросаться в руки к проблемам. Какой же ты... — Но, Люций... — А ещё, — он взмахнул рукой, вынуждая меня остановиться, — Тебе придётся принять свою тёмную сторону, которую я так любезно тебе подарил. И мы потратим львиную долю времени на тренировки, но, по крайней мере, ты будешь живая. — Я приняла эту сторону лишь по собственному желанию. Копай себе могилу, Уокер, иначе эти искры из тёмных омутов не предвещают ничего хорошего. Ладони непроизвольно сжимаются в кулак, а чёрная рубашка вот-вот треснет по швам и Люцифер превратится в злобное чудовище, сдирая поочередно свои обманчивые маски. Иначе и быть не может. Но ведь я его... поцеловала?! Катастрофа. — Мне плевать чей это был выбор. Но раз так, то я с удовольствием посмотрю на твою предсмертную агонию, строптивая. Я цокнула языком от собственного проигрыша, и с грустным взглядом наблюдала за его резкими и такими мужественными движениями, скрывающимися за недосягаемой стенкой его дьявольских принципов. И кое-что так и не даёт мне покоя. Он забыл? Нет, не то, чтобы мне было интересно это знать или, возможно, я была совсем немножко обижена на его поведение, очевидно, безосновательно. Но всё же... Плевать. Правда, Вики? Люций наверняка запамятовал, разбирая и решая свои личные проблемы, ему не было ни-ка-ко-го дела до всяких дней рождения и Непризнанной, которую он, чёрт возьми, несколько часов назад поцеловал. Скрой-скрой-скрой и забудь. Прими, проглоти и забудь. — Время, Вики, это то, чего у тебя достаточно на целые века, и то, чем ты так пренебрежительно пользуешься. Грубый, басистый голос прервал угрюмое молчание двух обиженных на весь мир созданий. Геральд подошёл ко мне, облачённый во всё черное, и украдкой провёл взглядом с макушки головы до стоп. Фенцио молча застыл в позе со скрещенными руками, а белоснежный подол его мантии свисал, придавая некую отрешенность от мира всего. Хотя в глубине души я знала, что ангел является таковым не от большого желания, а по причине прошлых событий, нанесённых глубочайшие раны. Вихрь Дино угомонился в его руках, и со всем своим опечаленным видом он взглянул на меня: задумчиво, мрачно, уныло. Секунда и моё сердце с треском битого стекла разлетается на тысячу крошечных осколков. Он скрывает свою боль, и, милый мой ангел, я могу быть пустым сосудом без каких-либо способностей, но тебя я очень хорошо знаю.Прости меня. — Простите. Шепчу я и наблюдаю, как злость учителей, словно зыбучий песок, проскальзывает сквозь мои пальцы, теряясь где-то под землёй. Кто-кто, а Геральд не может долго сердиться на своих учениц. Вот бы ещё кое-кто с прекрасными бордовыми крыльями и гордой осанкой имел бы такой важный навык. Возможно, было бы намного легче. — Во-первых, я хочу сказать, — хриплый голос ангела впервые прозвучал в этом месте, — Ты поступила ужасно, Уокер, ставя наше тайное существование под угрозу, — вкрадчиво пытается донести до меня свою мысль. — Прекрасно, что ты воспользовалась моими приёмами и получилось у тебя вполне удачно, но впредь ты не смеешь поступать так без острой надобности. — Но ведь... — Мы знаем. Демон старался говорить как можно мягче и тише, будто я диковинный глупый зверёк, которого хотят поймать в клетку. Но тем не менее мне стало легче. Хотя я на своей шкуре ощущаю энергетическую борьбу между двумя заклятыми соперниками, которые сейчас буквально подожгут этот маленький дворик к чертям, мне было проще. Они были рядом и они не бросаются тут же со своих цепей друг на друга. Молча, спокойно, отстраненно. — Человеческая жизнь, особенно младенца поставила тебя в нелегкую ситуацию, заставляя сделать тот или иной выбор. Ты его сделала. В пользу ребёнка. И с моральной точки зрения, Вики, ты сделала правильный выбор. — С другой стороны, — Фенцио подхватил наискучнейший монолог, — У нас есть свои законы и Заветы Библии, — Дино красноречиво поднял на меня глаза, а я поймала его небесный взгляд, понимая, что он хочет узнать. — И мы чтим их больше, чем твою точку зрения со стороны морали, как это ни странно. Действительно, странно, Ангел Фенцио. — Я поняла вас. — Замечательно, — Геральд хлопнул в ладоши и закатал рукава внутрь своей мантии, а мужчины отошли чуть дальше, принимая позицию наблюдателей. Сердце, которое недавно просто бешено выбивало удары, опустилось в пятки. Нет, с грохотом упало наземь при виде заинтересованного взгляда тёмно-голубых глаз учителя. Глаза были поистине необыкновенными, а вот его роль в моём так сказать «наказании» не радовало, от слова совсем. Люцифер будто вынужденно улыбнулся мне, сверкая своей улыбкой. Стоял, как фарфоровая кукла, и даже цвет его кожи из смуглого превратился в молочно-бледный. Волнение? Страх? Сожаление? Я не могла прочитать его по глазам, как всегда старая и любимая блокировка мыслей не давала мне выбора. Узнаю ли я когда-нибудь что творится в твоём сердце? Дино стало легче, существенно, ведь больше мороз не возвращался из его нежных рук. Небесные глаза потухли, и мне было стыдно. Настолько, что хотелось взвыть от обиды и раскаиваться каждую ночь, читая молитвы, восхваляющие честь ангела. Я обидела его, хотя совсем не помню, каким образом это произошло. Нужно будет поговорить с ним, иначе другого момента не будет. — Сними верхнюю одежду, Вики. Геральд прошипел, как гремучая змея, внезапно появившаяся из кустов. Хитро, с прищуром и странным привкусом на моём кончике языка. Он и думать не смел обо мне в плохом ключе, но здесь, наверное, была вынужденная мера. Фенцио лишь злорадно оскалился, заметив, что они застали меня врасплох. — Зачем? — стесняясь, спрашиваю я и уже тянусь к замку платья, не обращая внимания на багровые искры пожирающего взгляда Люцифера. И даже тут он думает не о том, о чём надо. Адское создание. — Видишь, — перекидываю капну волос на левую сторону, — Твоя необыкновенная способность пройти через огонь невредимой нас... поразила, — одним лёгким движением руки расстёгиваю свое одеяние. — Мы решили проверить это, если изгнать тебя из Лимба у нас нет возможности. Слова Фенцио звучали так, будто моё изгнание было его самым заветным желанием. Вожделенная и долгожданная мечта, которую чаще всего дети стерегут для маленькую ритуала в свой день рождения, задувая торжественно свечи. Только Ангел Фенцио не ребёнок, а вполне себе тот могущественный ангел, который может с лёгкостью осуществить все свои прихоти в реальность. И от этого стало ещё хуже. — Значит вы хотите... — шлейф шёлкового платья, очерчивая тонкие изгибы, упал на траву, стряхивая капельки утренней росы, — повторить? Один щелчок, и в руках демона, как по волшебству из детских сказок, оказался маленький огонёк, разрастающийся в большое пламя, словно это было свечение яркого факела в сумрачный день. Я затряслась от бьющего озноба, от страха и предчувствия боли. Они опять ставят меня под удар, тестируют и экспериментируют, как на подопытной, никому ненужной мышке. Обида обуяла меня, но было слишком поздно, ведь язычок пламени коснулся стоп, затрагивая голень. Первое, что я ощутила – головокружение, будто удар ломом по голове, но в тысячу раз больнее и неприятней. Странные чувства боролись во мне насмерть, нанося ущерб сильнее морально, чем огонь физически. Жар лишь совсем немного, как крыло лёгкой бабочки, коснулся голени и начал подыматься ближе, точно, если бы огниво понимало – я его не чувствую. И более того, мне не больно. Абсолютное ничего, только глаза немного щипит от покалывания и жжения, сердце ноет, да так, что хочется проскулить к небесам и упасть на колени. Но я стояла, ощущала и принимала, как в районе живота всё стухло на нет. А шее наоборот хотелось большего тепла от искусственного пламени, потому что это было незабываемо приятно. Но стоило ли мне показывать это перед всеми? Я была защищённой. В собственном хрупком, тонком и маленьком барьере от лишних чувств, боли и страданий. От огня, к счастью, я тоже была спасена. И представить невыносимо сложно, что было бы, если бы всё-таки это наказание наносило урон. Остались бы многочисленные, болючие ожоги и гематомы, а о моём эмоциональном самочувствии и говорить не хотелось. И почему им так легко ставить меня под удар? И почему Люцифер ничего не предпринимает, ведь учителя давным-давно превысили все возможные и невозможные полномочия по отношению ко мне. Когда всё закончилось, последнее и единственное, что я услышала: — Удивительно, Вики. И с невозмутимым, мерзким, горьким молчанием они удалились в свои кабинеты, готовясь к занятиям, совершенно наплевав на одну опустошённую Непризнанную, которая только что вытерпела нападки в виде пылающего огня, и чуть не сгорела. И если бы что-то пошло не так?! Если моя, такая ненужная супер-сила не проявилась в нужный момент? Всем было плевать. Молчи и глотай. Терпи. — Я вырву крылья этому ублюдку Геральду. Люций нежданно проснулся, выходя из какого-то транса. По глазам видно – волнуется, хоть и старается всем видом показать обратное. Такая сильная оболочка, такая правдивая маска безразличия, такой удобный случай показать это прямо сейчас. Но глаза не обманывают. Это именно та часть души, которая всегда остаётся верной тебе, крепкой лентой тянется прямиком из глубин твоих страхов, чувств и желаний. И всё отражается в глазах. Сейчас в непросветных кровавых омутах я вижу беспокойство, а в моей голове бессовестно искрятся чёрные блики. Энергия демона – хладнокровная, безжалостная, кромешно-тёмная. — Они подвергли её риску. Остановили время, наложили своё воздействие на нас и ударили. Голубые глаза Дино также выражали преглубокое сострадание, хотя по заломленным рукам и полураскрытым крыльям можно понять – ему страшно за меня. Губы вытянуты в тонкую линию, скулы чётче выражены, венка выступила на лбу. И если Люцифер это вечная, ходячая загадка, то Дино – раскрытая книга. Никто не осознавал что именно здесь произошло. Парни ходили кругом, что-то бубнили себе под нос, рвано и взволновано подкидывали камни носком обуви, стаптывая зелень, резко стряхивали с себя невидимую пыль, и то и дело – призывали то неугасимый огонь, то крошечные ураганы холодного воздуха. Все были на взводе, пытаясь из последних сил держать себя в руках. И было занятно следить за тем, как два исконных врага искали выход, позабыв все свои великие принципы и глупые обиды. Возможно, никто не понимал друг друга лучше, чем они сами. Полная противоположность, но ведь они притягиваются? А я безучастно стояла где-то посреди высоких деревьев, задерживая в себе тот разрушительный смерч, который мог снести всё вокруг – только дай один ничтожный повод. И мне дали. Я чувствовалась себя вяло, избито, мерзко и бесполезно. Вся моя слабая энергия окончательно бесследно пропала, но на место моей – радужной и в тоже время блеклой, появилась тёмная, обволакивающая, нежная, сладкая на вкус, и тёплая на ощупь. Она подкрадывалась ко мне ближе. Каждый день – новый шаг, ещё ближе, ещё слаще и теплее. Мне всё же придётся научиться принимать своё естество. Придётся жить этим стремительным ритмом жизни, не заострять внимание на очередные ожесточённые нападки и не робеть перед тем самым злосчастным пламенем этого утреннего, по-весеннему прекрасного дня. И я не боюсь огня. Я его поглощаю.