Катакомбы не ждут

      Санс всю ночь, если так можно было назвать тот громоздкий промежуток времени, что незаметно прошёл мимо них, изучал содержимое книги. Загадочный автор, чьего имени Фриск так и не назвала, многое поведал. Он строил теории и догадки о том, как можно сломать барьер, чтобы помочь людям, писал о том, как разные души способны помогать больным. Тип души не передавался по наследству и не являлся слиянием двух цветов. Сама судьба выбирала то, каким качеством будет обладать новорождённый человек. Санс смог оторваться от чтения только когда глаза начали непроизвольно закрываться. За стенами все так же бушевал ветер, что говорило о том, что им придется задержаться тут надолго. Монстр отложил книгу.       Фриск сидела напротив него, положив голову на сложенные руки. Куртка висела позади на спинке стульчика. Девушка уже давно уснула под негромкий бубнеж скелета. Даже в таком состоянии она оставалась тревожной. Хмуря брови, Фриск судорожно бегала глазами, изредка поворачивая голову из стороны в сторону. Её волосы забавно спутались, рассыпавшись по столу. Такая сгорбившаяся маленькая фигурка человека расходилась с образом, который она пыталась поддерживать.       Пустота дома наводила на печаль, напоминая о том, что где-то в другой вселенной монстра ждет совершенно иной, наполненный красками мир. А может и нет. Может ему навсегда придется остаться здесь, подстраиваясь под законы Катакомб, пытаясь сохранить в себе частичку памяти о старом доме. Может когда-нибудь ему удастся найти здесь Папса, Леди и многих других, ведь какими бы разными не были таймлайны, в них всегда остаются параллели. Однажды он сможет привыкнуть к суровости этого мира. Но сейчас... Сейчас им нужно было понять, возможно ли выбраться отсюда.       Санс аккуратно вышел из-за стола и перевел внимание на шкатулку, что все время манила его к себе. Стараясь не задеть ничего, монстр подошёл к полкам и взял её в руки. Под ней отчетливо проглядывался квадрат не выцветшей краски. Ещё раз насторожено глянув на спящую девушку, монстр медленно открыл шкатулку. Несмотря на старинные петли, крышка легко распахнулась, приветливо встречая скелета. На высокой бархатной поверхности лежала пара серебряных колец. Самые обычные гладкие кольца с едва ощутимой гравировкой с внутренней стороны. Не то амулеты, не то просто украшения. Санс отодвинул их, прощупывая бархатное дно. Губка легко провалилась под чужими касаниями. Осторожно сдвинув её, монстр открыл второе дно. Там лежала самая обычная золотая цепочка с маленькими аккуратным звеньями, а под ней прятался кулон. В форме сердца.       – Чара. – Пробормотал монстр, коснувшись цепочки. Холодный металл неприятно ожег пальцы. – Черт. – Услышав копошение за спиной, Санс быстро положил все на место.       Фриск по прежнему спала, что-то мыча себе под нос. Скелет не был напуган, нет. Это подтвердило его мнение о параллелях всех миров. Эта Фриск была как-то связана с Чарой и, видимо, очень сильно. Но как именно они могли взаимодействовать здесь? Могла ли Фриск играть роль убийцы, в то время как Чара являлась воплощением милосердия? Поправив шкатулку, Санс устало вздохнул, решив не заморачиваться с этим сейчас. В гостиной его как и прежде ожидал диван. Над ним тоже висели полки, которые монстр не заметил раньше, но это уже не волновало его. Спать, спать и ещё раз спать.       Фриск проснулась из-за ужасно неудобного положения, в котором ей не посчастливилось уснуть. Руки онемели, в прочем, как и ноги, спина грозилась сломаться на две части, что уж говорить о шее. Человек встала со стула, разминая затекшие конечности. Буря все ещё била в окна, хотя и значительно ослабла. Идти в такую погоду все равно было невозможно. Это было одной из причин, по которой Фриск когда-то полюбила Северный сектор. Раньше ей нравилось сутками сидеть в доме, попивая горячий чай у камина, обернувшись в несколько пледов. Сейчас же такие посиделки казались пустой тратой времени, а снег начал вызывать только отвращение.       Поморщившись от холода, девушка обернулась к погасшей печи. Стоило закинуть дров, пока холод не охватил дом полностью.       Фриск не любила эту бытовую рутину. Убираться в доме, готовить еду, разжигать огонь. Всё это напоминало ей о прошедших временах, когда бури не были такими страшными. Когда жизнь не казалась Такой.       Накинув ненавистную куртку на плечи, Фриск вышла в гостиную. Поглощенная тьмой комната вызывала дискомфорт. Она знала, что стены в ней были обклеены тусклыми красными обоями с странным незамысловатым узором, давно потерявшими свою актуальность. Посередине комнаты совсем ни к месту стоял большой голубой пуф, который все использовали как журнальный столик, поэтому на нем часто лежало всякое барахло, зачастую мешающее свободно ходить по гостиной. Диван, на котором спал монстр, хоть и не отличался новизной, но каким-то чудом сохранил свой настоящий зелёный цвет, по прежнему оставаясь упругим. На закрытых окнах висели тёмные занавески, скрывая тайны этого дома от чужих любопытных глаз. На потолке зияла небольшая дырка, из которой когда-то свисала большая кристальная люстра. Неуютно вжимаясь в тёмный угол, стояла лестница, ведущая на второй этаж, надоедавшая своим скрипом, но оставаясь такой правильной и нужной в этом доме. Фриск помнила его наизусть. Могла с лёгкостью сказать сколько книг лежало на полках, сколько коробок стояло на пуфе, и какие именно вещи лежали за диваном. Даже спустя столько лет отсутствия в нем света.       Девушка медленно, стараясь не разбудить спящего гостя, прошла на второй этаж. Лестница, к её удивлению, практически не скрипела. Здесь располагалось всего две комнаты и некоторые вещи, распиханные по углам. Одним из них было какое-то растение. Конечно, без внимания людей оно завяло и некрасиво обвисло над горшком, но когда-то этот цветок служил незаменимым украшением дома. Фриск все не решалась его выкинуть или сжечь.       Серая дверь ни чем не отличалась от соседней. Когда-то на них весели таблички с именами, а сейчас остались только небольшие гвоздики, некрасиво загнутые наверх. По старой привычке постучав в дверь, девушка вошла в первую комнату. В глаза сразу бил свет лампы, стоявшей на письменном столе. Аккуратно отшлифованный под форму Куба кристалл наполнял помещение голубоватым холодным ионом. Всё также плотно зашторенное окно не пропускало ни постороннего света, ни чужих звуков. Здесь правда не было слышно завывания метели, что дарило некое облегчение, дававшее ушам покой. Это была самая обычная спальня, совмещавшая в себе ещё и рабочий кабинет. Кровать, как и всегда, осталась не заправлена. Это единственное, что говорило о том, что здесь кто-то был или жил. Фриск не часто возвращалась в эту халупу, предпочитая не оставаться на одном месте. Хотя все это было отговорками, чтобы как можно реже бывать здесь.       Рассматривая как никогда заброшенную комнатку, девушка нервно дернула плечом, вспоминая зачем сюда пришла. Как и в других частях дома, здесь тоже стоял стеллаж с кучей книг. Множество старых записей, с трудом добытых в дефиците Катакомб. По хорошему их надо было раздать более нуждающимися в них детям из Южного сектора, который все так привыкли называть Нейтральной территорией, но как бы Фриск не боролась с собой и прошлыми воспоминаниями, её рука так и не поднялась на эти бумажки. Девушка аккуратно взяла несколько книг с знакомым орнаментом и быстро выбежала из комнаты, негромко прихлопнув дверью.       Буря все не прекращалась, ни через час, ни через два, и даже не через день. Фриск и Санс практически не разговаривали все это время. Разобрав те несколько книг, они расселись по разным углам кухни и стойко изучали их содержание. Монстру безумно хотелось узнать об этом мире больше, о том месте, где он появился, например, но отчужденная девушка редко отвечал на его вопросы, вечно что-то мыча и хмыкая. Ей явно не нравилось общество существа, с которым её запела буря. А может человеку не нравился сам дом. Хотя Санс подозревал, что Фриск всегда вела себя так, будто все вокруг были врагами, а любая крепость небезопасной. Изредка она, отложив книгу, пронизывала его непонятным взглядом, как-то странно вздыхала и снова принималась за чтение.       – Почему ты, переместившись из своей вселенной, оказался в Склепе? – Неожиданно подала голос девушка. Он по прежнему слегка хрипел, чем немало раздражал саму хозяйку.       – Чего? – Санс закрыл книгу, загнув страницу, на которой остановился. Он перечитывал её уже несколько раз, но до него так и не дошёл смысл написанного. – А, так это был Склеп?       – Раньше там хоронили только королевских особей, но после начала анархии туда стали приходить и обычные люди. Само строение Склепа осталось вглуби Катакомб, куда не доходит даже свет факелов и кристаллов. – Девушка задумчиво уставилась на собеседника, кажется, что-то вспоминая. – Пожалуй, это самое странное место в Катакомбах..       – Там была дыра, единственный вход в Подземелье. – Санс посмотрел вверх, на кристаллы, вспоминая, как светило ему солнце с далекой поверхности.       – Высота от земли до потолка там, должно быть, немаленькая. Удивительно, как тебе удалось выжить. – Фриск слегка нахмурилась, постукивая пальцами по книге. – Раньше такого прохода не было.. Хотя порода местами утоньшается настолько, что в Катакомбах иногда идет дождь. – Девушка задумчиво потерла обложку, но продолжала сверлила взглядом монстра, будто тот мог пролить ей свет на тайны Катакомб.       – Все время меня не покидало ощущение чьего-то присутствия. Как будто кто-то вечно шёл за мной по пятам. – Скелет непроизвольно вздрогнул, от того, как стук ногтей походил на странные звуки Склепа.       – Там живут призраки. – От прямолинейности человека Санс поперхнулся. Оторвав взгляд от люстры, монстр ошарашенно уставился на девушку, прося объяснения такому неожиданному вбросу. – Неупокоенные, никем не поглощенные души остаются в телах людей даже после смерти. Склеп это единственное место, в котором сохранились те самые лабиринты Катакомб, где так часто путались монстры. Даже люди не в состоянии выбраться из них самостоятельно. Так и с душами. Разложившиеся трупы уже не могут держать их в себе, и они вырываются наружу. Таким образом появляются блуждающие души, то бишь призраки. – Фриск говорила медленно, будто уже тысячный раз рассказывала это непутевым глупцам. – Они ходят за тобой в поисках тела, поэтому в Склепе такая давящая атмосфера.       – Меня напрягали те цветы, которые освещали мне дорогу. – Санс неуверенно потер руку, которую чуть не съело растение.       – Жнецы? – Девушка несколько сморщилась, вспомнив о них. – Да, те ещё засранцы, но от них есть толк. Чтобы светиться в темноте, им нужна подпитка, вот они и сжирают все души, что окажутся поблизости. – Фриск снова постучала по книге, что-то вспоминая. – Они вообще-то много проблем приносят. Иногда они не прочь полакомится и простыми людьми. Если живой человек решит к ним прикоснуться, то они заглатывают его целиком вместе с душой.       – Когда я ходил по пещерам, мне встретился поникший цветок. Он попытался съесть меня, но я смог вырваться. – Монстр посмотрел на свою руку, будто боясь, что она могла быть не на месте.       – Такого не может быть. – Серьёзно сказала человек, вставая из-за стола. – Жнецы поглощает души в считанные секунды. Неважно чьи, они питаются всеми. – Фриск встала напротив напрягшегося скелета. – Покажи мне свою душу. – Девушка грозно нависла над гостем, не давая тому проходу. – Санс, покажи её. – Повторила человек, видя замешательство монстра. – Живо.       Но скелет не хотел выполнять приказа. То ли от вредности, то ли от собственного страха. Не желая больше ждать, Фриск резко схватила края белого свитера и потянула вверх. Санс не успел и попытаться вырваться, как девушка отскочила от него, как от огня. На её лице впервые за долгое время проявились эмоции, помимо злости. Хотя и глаза её были по прежнему прикрыты, в них отчетливо был виден дикий страх и удивление.       – Как.. Такое вообще возможно?! – Фриск вновь подошла к не менее удивленному монстру, на этот раз не решаясь дотронуться до него.       – Что? Что там такое? – Санс не на шутку испугался. Он чувствовал странные ощущения в себе, но не обращал на них внимания, сбрасывая все на перемещения между вселенными.       – У тебя нет Души. – В тот момент пропали все звуки. Даже треклятая метель вдруг исчезла, оставляя лишь звон в ушах пары, словно замершей на несчастной кухонке.