Вселюбящее отчаяние

К некоторым вершинам даже Джунко не может подступиться, а о том, чтобы покорить их, не могло идти и речи. В отличие ото всех прочих, Кёко всегда её игнорировала. Наверное, она с самого начала видела её насквозь. А Джунко видела насквозь её. Кёко не носит маски. Кёко соблюдает правила ровно в той степени, в какой нужно: что школьные, что социальные. Она здесь вовсе не за тем, чтобы заводить друзей. Для неё Пик Надежды это лишь ещё один этап, причём необязательный. Для Джунко же — центральный. Ключевой. Ей нужно выстроить связь с каждым, чтобы потом принести себе столько отчаяния, чтобы сердце не выдержало. Она бы узнала своих одноклассников с самых-самых разных сторон — сначала те, которые они показывают, затем те, что прячут. А потом заставила бы их, тех, кто стали дороги её сердцу, уничтожать друг друга. Так или иначе, ей подыгрывают все. Кроме одной. Той, кто никогда не подойдёт первой, той, кто никогда не начнёт разговор сама. Впрочем, Джунко сама возьмёт на себя эту роль. — Давай пообщаемся, Киригири-сан! Мне было бы интересно послушать, чем детективы занимаются. Если можно, конечно. Кёко не удостаивает её даже «нельзя». Только отворачивает взгляд. — Почему ты так холодна ко мне, Киригири-сан? Джугко могла бы прочитать в её глазах: «Потому что ты уже и так всё знаешь». Но Кёко лишь прикрывает их, встаёт и уходит. Джунко знает: Киригири так и останется для неё недосягаемой. И нет средства, чтобы пробить эту стену, и Джунко не хочет его искать. Если найдёт (а она могла бы, конечно, могла), то на один источник отчаяния у неё станет меньше.