Без последствий

***

      Тело горит огнем, в объятиях еще жарче, но без них становится невыносимо. Мозг поплыл, сказав до свидания, в ту же секунду, когда на пороге показался Чонгук. Не успев проронить и пары слов друг другу, сцепились в страстном танце, во главе которого не привычное раздражение и ярость, а желание. Сильное, неистовое, полностью поглощающее. В голове набатом билась одна единственная мысль — «хочу, хочу, хочу». На пути в спальню собрали все углы, одежда разбрасывалась по мере продвижения — хотелось ближе, больше, плотнее. Чонгук с упоением вылизывал и прикусывал шею Тэхена, на что он охотно ее открывал, иногда даже постанывая.       Горячие поцелуи, крепкие объятия, приятный жар во всем теле, разливающаяся по телу эйфория. Аккуратные толчки с течением ночи становились все грубее, из груди невольно рвались стоны и умоляющие просьбы не прекращать. Это было действительно каким-то безумием, сумасшествием. Так грязно и дико, по животному, но так необходимо, что терпеть было невозможно. Расцарапанная спина, покусанные шеи и плечи, ласковые поглаживания, игривые шлепки, пошлые монологи, обоюдная похвала, заводившая похлеще всякого порно. — Родишь мне щенков, да? Сначала хочу трех мальчиков… — горячий шепот на ухо. У Тэхена едет крыша. — Потом обязательно двух девочек… — голос хриплый, тихий. Толчки не быстрые, но глубокие и сильные. Чонгук со спины прижимается так плотно, что Тэхен уже почти перестал понимать, где заканчивается он сам и начинается волк. — И потом, может быть, один вампирчик, да? Да-а… — Тэхен живет уже двести с лишним лет, но готов поклясться, что это самое и пошлое и горячее, что ему когда-либо приходилось слышать. Секс уже давно перестал быть для него чем-то важным и обязательным. Живя так долго, ценности волей-неволей меняются. Но эта ночь перекрыла собой все, что было до. Выгибаясь под сильными руками, подставляясь под поцелуи, хотелось провести так ближайшую вечность. Но все однажды заканчивается.

***

      Тэхен проснулся на еще влажных и жуть как заляпанных простынях с чувством полного опустошения. Из него будто взяли и что-то выдрали, забыв забрать воспоминания. Он помнил все. Чувствовал себя грязным и использованным, но со стыдом понимал, что хотел бы все это повторить.       Чонгук, стоявший в это время возле подъезда дома вампира, курил первую за много лет сигарету, стрельнув ее у соседа, и чувствовал себя не лучше. Сомнений в том, что это все одна большая подстава не было, но вместо ожидаемой злости — только удовлетворение, волк внутри разве что не мурчит, абсолютно довольный. Тэхен Чонгуку не нравится. Они же друг друга терпеть не могли. Однако эта ночь, единственной свидетельницей которой была луна на чистом, беззвездном небе, одиноко освещающая улицы и ту самую комнату, что-то будто изменила. Чонгук надеется, что это просто стресс. Потому что Тэхен в лунном свете выглядел нечеловечески прекрасно, и он соврет, если скажет, что не хочет увидеть это снова.