Без последствий

***

— Так, значит, вы наш начальник? — Чимин держит пакет со льдом на макушке. От неожиданности не успел уберечь голову и ударился о потолок. — Ага, я открыл эту контору, когда сосунком был. Мне хотелось приносить пользу существам и научить их терпимости по отношению друг к другу. Вот глупость, да? — пугающий незнакомец больше не был незнакомцем, представился Чон Хосоком. — Прошло лет тридцать, и я понял насколько это гиблое дело, то, насколько эта работа неблагодарная! Агх! — Хосок пинает валяющийся рядом стул, — считай, что мартышкин труд. Ты их учишь-учишь, а они раз и опять косячат, — в театральном жесте подносит руку ко лбу и раздосадованно качает головой.       В помещении царил хаос. Все было разбросано, почти вся мебель перевернута, в привычном положении был только диван, на котором по прежнему лениво лежал Юнги. Чон Хосок оказался магом. И не абы каким, а пространственным. И еще более убежденным пацифистом, чем Юнги, с особенной способностью приходить тогда, когда его никто не ждет. Например, как сегодня.       Чонгуку начальник одновременно нравился и не нравился. Нравился, потому что тот прикольный, а не нравился, потому что маги неуравновешенные придурки и это подтвержденный его жизненным опытом факт. И чем они сильнее, тем выше уровень их долбанутости.       Когда Хосок по заученной схеме поднял всех и все в воздух, наученный Чонгук знал, что если хочешь выйти из этой схватки более-менее целым, держись за что потяжелее да покрепче. Под рукой, как назло, оказался только Тэхен. В этот раз своеобразное торнадо из подручных средств было больше похоже на детскую карусель, он даже почти не бил их о стены, пока читал мораль о том, что друг друга надо любить, ценить и уважать, потому что все мы индивидуальны и имеем право на ошибку. И если последнее случилось, то мы должны найти в себе силы понять и простить друг друга, и бла-бла. Эта канитель длилась минут двадцать, и лучше всех ее перенес Юнги, удерживая равновесие на диване и злобно хихихая, когда кто-то с ним сталкивался. Чонгука как всегда укачало, но сочувствующие поглаживания по спине от Тэхена, лицезревшего слегка позеленевшее лицо оборотня, немного отвлекали.       Несмотря на все их разлады, в такие моменты (когда судьба в очередной раз натравливает на них Хосока, например) они действительно забывают о разногласиях и стараются держаться вместе. Общая беда сближает. — Сейчас у меня новый бизнес, — Хосок ставит ногу на перевернутый комод, — я теперь дизайнер! Открыл собственный бутик носков. Внимание, ручной работы! — и активно тыкает пальцами в свой расчудесный труд. — Но сегодня утром я почувствовал, что вы нуждаетесь в моем присутствии, пришлось прийти, — с досадой в голосе завершает свою речь Хосок, убирая ногу с комода. — И не прогадал, видишь, что творят, — разглядывая свои ногти, вставляет свои пять копеек Юнги, — я пытался на них повлиять, но что такое мои слова для них…       Хосок прижал ладони к щекам, приговаривая «ай-яй-яй». У Чонгука давно закралось ощущение, что он чморит здесь всех, кроме Юнги. То ли потому, что тот умеет вешать лапшу на уши лучше других, то ли они спелись на почве общей любви к «миру и спокойствию». Биба и Боба — два долбоеба. Тьфу.       Тэхен стоит у настенного зеркала, которое он после прошлых каруселей надежно приклеил на супер-клей, и рассматривает свою шею, недовольно щурясь. Остались покраснения от пальцев, на месте особенно сильных точно появятся синяки. Даже не пытался сдерживаться, гаденыш, знает, что таким вампира не одолеть. Он скашивает недовольный взгляд на Чонгука, который кривится, разминая спину. Тэхен делал все, что только мог, клещем в него вцепившись, чтобы все возможные встречи с летающими объектами и стенами на себя принял Чонгук, вертя его во все стороны. Бедолагу правда настолько укачало, что он и не заметил, как нагло им воспользовались. Когда Хосок чуть сбавил напор, Тэхен пару раз его погладил даже. Проснулась спавшая всю жизнь совесть, наверное. — Ребята, я… — в помещение забегает Сокджин и резко останавливается, чтобы не врезаться в лежащий возле входа стол. — О, какие люди в Голливуде, здравствуй, Хосок, — врач поджимает губы, обходя препятствия одно за одним, чтобы пожать начальнику руку. — И тебе не хворать.       Обменявшись парой ниочемных фраз с Сокджином, Хосок громко объявляет: — Ну что ж, вас проведал, пора и честь знать. Я пошел, а вы уберите тут все что ли… Намджун, ты за главного! — Он быстро, взмахом ладони, расчищает себе путь до выхода и, покинув помещение, эффектно с хлопком устанавливает на место дверь. Впрочем, она падает с еще большим грохотом секунды через четыре. — Выпендрежник, — подытоживает Чонгук. Все остальные его молчаливо поддерживают.       Откуда-то из-под стола раздаётся намджунов мученический стон.