Без последствий

***

      На утро после торжественного вечера в замке Кимов Чонгук быстренько собрал свои немногочисленные пожитки и вместе с папой отправился в отчий дом, погостить на денек. На работе и без него разок справятся.       Попрощался только с Тэхеном, так как он вышел их с отцом проводить. Остальных друзей без зазрения совести оставил позади, потому что те наверняка бы устроили ему вынос мозга по поводу вчерашнего инцидента. По крайней мере с Чимина точно сталось бы, а при должном настроении ему бы и Юнги помог довести оборотня до белого каления, поэтому ну их к чертовой бабушке. Как-нибудь в другой раз.       Чонгук бы и с Тэхеном прощаться не стал, если честно, предпочтя уйти по-английски, но вампир откуда-то знал об их раннем отъезде. Возможно, отец проинформировал об этом глав сего дома, а те в свою очередь и сына. Звучит логично, поэтому пусть будет так. Дорог к родной деревне (поселок городского типа вообще-то) две: одна лежала напрямую через владения вампирской семьи, а вторая в объезд, через лес. По улицам чужой земли Чон Кансу принципиально не ездил, поэтому сейчас Чонгук любовался видами знакомых, родных сердцу пейзажей. Не особо разбираясь в ботанике, оборотень различает среди всего великолепия разве что дубы да елки, но это не мешает искренне наслаждаться. Тело будто преисполняется энергией леса, которую Чонгук в такой полной мере не чувствовал уже несколько десятков лет.       Звериное начало ощущается как никогда четко, хочется дать волю волку, поносится средь деревьев, погонять зайцев с белками, оторваться в конце концов. На лицо невольно лезет улыбка, на нижнюю губу чуть давят клыки, что невольно вытянулись. Это не особо заметно снаружи и никак не мешает, чего нельзя сказать о вампирах, острота клыков которых может посоревноваться со свеженаточенными ножами. Насколько Чонгуку известно, некоторым несчастным свои зубы даже приходится подпиливать.       Через два с половиной часа дороги Чонгук стоит на территории родительского двухэтажного особняка. Здесь многое изменилось, что неудивительно, учитывая то, что последний раз он был здесь полвека назад. И не собери себя в кучу сейчас — еще столько же здесь не появился бы. Белые, гладко оштукатуренные стены, минималистичная архитектурная отделка, скромные посадки цветов и кустарников, новая беседка и бассеин — все это выглядит куда более приветливо, нежели дом Кимов. Да и личные владения значительно уступают в размерах, находясь здесь не возникает ощущения, что ты пришел в музей. Это место похоже на дом. Состоятельный, жилой и по-своему уютный. Может быть, Чонгук так думает, потому что это его дом. Сам он никогда не был особым любителем демонстрировать богатства, так как живя в своей родной деревне ты никого этим не удивишь — это раз, его воспитывали по-другому — это два-с, а когда он ушел в свободное плавание, личных, нажитых упорным трудом достижений у него не было — это три-с, а следовательно из последнего ему и хвастаться-то было нечем. Поэтому Чонгука можно назвать скромным мальчиком. — Ты чего тут застрял? — отец подошел неожиданно, Чонгук даже вздрогнул. Слишком глубоко задумался. — Осматриваюсь, здесь все изменилось. — Да ты б еще лет сто подождал и вообще бы дома своего не нашел, — Кансу хлопает сына по спине и подгоняет вперед. Их уже заждались наверняка.

***

— Чон Чонгук, бесстыжий ребенок!       Раздалось на весь дом, стоило только перейти через порог. На Чонгука вихрем налетела его мама — высокая красивая женщина, на которую Чонгук, как на зло, был совсем не похож. Разве что цвет кожи один — приятный теплый смуглый оттенок.       Он сжал женщину в своих объятиях так крепко, как только мог, вдыхая родной запах. Глаза невольно заслезились — теперь точно почувствовал себя дома. Все вокруг будто замерло на эти несколько мгновений. Чонгук был бы рад простоять так хоть до завтра, но мама мягко отстранилась от него, начав бубнить, что им некогда тут толкаться. Они с отцом быстро разулись, скинули верхнюю одежду, и мать за руку на буксире потащила сына на второй этаж.       Как теперь Чонгук понял — знакомиться. Первое, что он видит, зайдя в гостиную — это дети. Два маленьких, неожиданно бледных мальчика с громким криком рассекали комнату, бегая друг за другом. Сосредоточенный на ощущениях, которые ему дало нахождение дома, Чонгук их даже не услышал. Заметив, что кто-то вошел в комнату, мальчики обернулись, завидев деда хором закричали приветствие и понеслись к нему; но завидев новое лицо — Чонгука то есть, резко и синхронно остановились. У них, кажется, даже их черные кудри двигались одинаково и одновременно. Желто-оранжевого оттенка глазки-бусинки выдавали в них оборотней, дети смотрели с любопытством, но явно опасались подходить близко.       Прокашлявшись и отойдя от легкого шока, Чонгук поднял взгляд на отца, что стоял справа от него и, чуть смеясь, сказал: — Когда ты упоминал, что у меня недавно родились племянники, я думал, что это действительно произошло недавно.       Отец пожимает плечами, возвращая улыбку. — Им только годик.       Кансу проходит вперед, одновременно ероша волосы обоим мальчикам, Чонгук идет за ним и, когда отец отходит, он присаживается на корточки перед мальчиками, улыбаясь. — Привет, я Чонгук, ваш дядя, — он не уверен, понимают ли они сейчас его. Из своих небольших познаний Чонгук знает, что в этом возрасте дети еще не говорят, но попытка не пытка. И она увенчалась успехом. Мальчики смущенно захихикали, по очереди протянув Чонгуку свои ладошки. К счастью или сожалению, словить передоз милоты он не успел, его окликнули, а мальчики тут же разбежались опять, сходить с ума или делать еще какие-то важные детские дела. — Брат, сколько лет сколько зим, а ты вырос, — голос Че услышать было неожиданно, но в груди отдало чем-то теплым. Кажется, это радость.       Быстро поднявшись, Чонгук подходит обнять брата. Че от души похлопал его по спине, наверняка оставив красное пятно на память, но это почти ожидаемо — старший всегда любил над ним в шутку поизмываться. Сейчас они уже взрослые, Чонгук на это давно не реагирует, но Че привычкам не изменяет.       Чон Че самый старший из них, речь идет, очевидно, о минутах, но в детстве это было офигеть как важно, а сейчас все равно невольно вспоминается. Брат немного выше, буквально два-три сантиметра, но менее массивный — спорт особо никогда не любил, отдавая предпочтение книжкам; лицом больше похож на мать, а оттого угадать в них с Чонгуком братьев может быть сложным. Но здесь главное — кровь, и они ее чувствуют. — Привет, Чонгук, — а это уже не брат.       За спиной у Че стоит высокая стройная блондинка, тип внешности, очевидно, европейский — другого от старшего не ожидалось. — Привет, Лея, время идет, а ты не меняешься, все такая же сногсшибательная красотка, — Чонгук шутит, говорит это, потому что в свое время любил подстебывать брата по этому поводу (падкость на белокурых моделей у него проявилась чуть ли не с рождения), когда-то очень давно Че не отличался ростом, но совершенно внезапно разросся буквально за пару лет.       Лея — светлая эльфийка, действительно очень высокая для девушки — все-таки у них в Азии редко такое встретишь. Она ростом с самого Чонгука, и, стоя рядом с ней, он всегда чувствует себя каким-то неполноценным. Возможно, это еще одна причина, по которой он не может себя сдержать и обязательно пытается поддеть брата. Лишние раны на самооценке ему ни к чему.       Закончив с приветствиями, они расселись — кто на диване, кто на стоящих рядом креслах.       Внутри дом тоже претерпел множество изменений. Все, что Чонгук успел увидеть — было совершенно не таким, как раньше. Было немного грустно даже, поэтому хорошо, что его здесь не было, когда все эти работы проводились. Единственное, что осталось неизменным — преобладание бежевого и коричневого цветов. Если в прошлом это было из-за того, что большая часть вещей была сделана из дерева и ничем, кроме лака, не обрабатывалась, то сейчас, несмотря на обилие цветов и материалов, дерево осталось неизменным атрибутом этого дома потому, что его матери так больше нравилось. Она, в отличие от Чонгука, город терпеть не могла. Отказываться от благ цивилизации, разумеется, не стала (из телефона ее можно вытянуть только за уши), но по максимуму сохранила образ естественности. Чонгук даже чувствует, как от мебели пахнет деревом. Точнее будет сказать — дорогим деревом. Где он за свою жизнь только не успел побывать — так пахнет только здесь. Дома. — Я была в шоке, когда твой папаша позвонил мне утром и сказал, что привезет тебя с собой. Более того, была уверена, что это шутка, — мать семейства лениво покачивалась на кресле-качалке, прикрыв глаза. — Ты, может быть, не в курсе, но у нас уже мем появился в семье, мол, рак на горе свиснет скорее, чем Чонгук вернется в родной дом, — острит Че, вольно рассевшись на диване, заняв добрую его половину. Лея оказалась зажата им скраю, но выглядит вполне спокойно и невозмутимо, явно привыкшая к такому. А Чонгук, сидевший с другой стороны от брата — нет, поэтому с усилием оттеснив его локтем, пробубнил. — Раз так по мне скучал, мог бы и смску разок скинуть. А то если я с вами не свяжусь сам, то никто и не подумает вспомнить, что в мире живет их одинокий брат Чонгук.       Че закатывает глаза, наконец чуть отодвигаясь, и приобнимает жену за плечи. Упоминать о том, что до Чонгука элементарно невозможно дозвониться и дописаться он великодушно не стал.

***

— И каким ветром тебя занесло в вампирский дом? — с нескрываем любопытсвом спрашивает мама Чонгука. — Друг с работы пригласил составить компанию, — кратко отвечает, так как не видит смысла вдаваться в подробности. Да и что тут рассказывать-то. По возможности хотелось бы избежать освещения некоторых событий, но Чонгук по глазам отца видит — сейчас что-то будет. — Ынха-я, хорошо, что тебя там не было, видела бы ты, что они там учудили, — старший оборотень не удерживается от смешка в конце, — не думал я, что мне еще когда-то придется так краснеть за своих детей.       Женщина вопросительно приподнимает бровь, смотря на сына, а следом за ней оживляются Че с Леей. Чонгук ждет, что отец возьмет на себя честь рассказать эту увлекательнейшую историю, но он молчит, с лукавой улыбкой наблюдая за младшим сыном. По всей видимости, придется объясняться самому.       Тяжело вздохнув и потерев лицо ладонями, Чонгук выдавливает: — Мой друг с работы это тот самый Ким Тэхен, сын хозяев вечера. Мы с ним не всегда ладили и иногда… разрешить разногласия мирным путем не получается, — мельком посмотрев на всех, он задерживает взгляд на недоуменном лице матери. Перед ней немножко стыдненько. — Мы немного повздорили, из-за чепухи какой-то, я уже не помню даже…       Отец прячет лицо в ладони, начиная смеяться, на лице брата ни один мускул не дрогнул — он то прекрасно знает, насколько его младший может быть диким, Лея непонимающе смотрит на каждого по очереди, а мама… Медленно поднимается с кресла, подходит к Чонгуку и дает подзатыльник. Не ожидавший подобного, он охает. — Ну, и что ты натворил? Только не говори, что додумался устроить побоище посреди вечера! — Ынха выглядит сердитой, голос сквозит раздражением. Но ничто в ее поведении не выдает удивления. Все же Чонгук ее сын, сколько б и где он не пропадал — знает его как облупленного. — Да почему сразу я то! Он первый начал!       Женщина хмурится, собирается уже второй подзатыльник отвесить, но сзади ее руку перехватывает отец, отводя чуть назад. — Не нервничай ты так. Знают о произошедшем немногие, госпожа Ким быстро среагировала, и гостей отвлекли. Да и повздорили они в саду, ночь на дворе была, темнотища, хоть глаз выколи. Так что, считай, эта мелкая неприятность только между нами, — Кансу мягко целует тыльную сторону ее ладони, с улыбкой переводя взгляд на насупившегося младшего сына.       Чонгук сидел скрестив руки на груди. Весь его вид говорил о том, как он недоволен сложившейся ситуацией. Молчит только потому, что знает — его жалкие оправдания делу никак не помогут. Ынха цыкает и качает головой. — В прочем, я могу понять Чонгука. Ким Тэхен очень красив и, судя по тому, как отделал, силен. Будь я на твоем месте, тоже не смог бы пройти мимо, — как бы невзначай роняет отец, смотря на сына. На лицах всех, кроме Чонгука конечно, расцветает шкодливая улыбка.       Из груди младшего оборотня рвется мученический стон. Комментировать это он никак не собирается. Во-первых, потому что крыть это нечем, а во-вторых, потому что очередного разговора о его затянувшейся холостой жизни он не перенесет.       Очень удачно в этот момент к нему подбегают близнецы, протягивая мячик. Поиграть хотят с новой нянькой. И Чонгук с большим удовольствием хватается за эту возможность, мысленно благодаря своих спасителей и, по совместительству, новых любимых родственников. Он игнорирует протянутый мячик, сразу подхватывая обоих мальчиков на руки, и быстренько уносится из комнаты под их задорный смех.

***

      Валяться на прохладном полу после изнурительной беготни по огромному дому оказывается прекрасно. Малышня, хоть и мелкая совсем, выкачала из Чонгука все соки и отправилась на дневной сон. От увлекательного разглядывания идеально ровного белого потолка его отвлекает оклик брата. — Эй, ты чего там развалился? — Че садится за стол рядом с окном, перед этим открыв его. Чиркает зажигалкой и прикуривает сигарету. Чонгук никогда не одобрял такой привычки, но каждый из детей Чонов может похвастаться бараньей упертостью и мастерским умением игнорировать добрые советы, поэтому младший молчит, поджав губы и нахмурив нос. — Если мама тебя засечет, то выкинет в окно вместе с твоей сигаретой, — как бы между прочим тянет Чонгук, игнорируя вопрос. — Я первый и пока единственный, кто подарил ей внуков, считай, что у меня неприкосновенность, — не без удовольствия отмечает Че, смачно затягиваясь и, чуть подождав, выдыхает дым в окно. — Ты знаешь… — Чонгук хрипло смеется, понимая, что сейчас собирается брату поведать. Но нести на себе этот груз уже нет никаких сил, — столько всего случилось за последнее время. Буквально несколько месяцев перевернули все в моей голове вверх дном.       Че вопросительно приподнимает бровь, не отрываясь от сигареты. Молча призывает продолжать.       И Чонгук рассказывает. Рассказывает о том, как когда-то, полтора века назад, познакомился с Тэхеном. Как он ему понравился и как это его, тогда еще совсем мелкого, но уже серьезно настроенного насчет личной жизни, испугало. Как он на корню давил все мысли, но стоило выпасть возможности — лез на рожон. Как погорячился. Как потерял одновременно дважды. Как злился, боролся, стал врагом самому себе. Потерял связь с волком…       Как встретился с Тэхеном снова, испугался опять и полез драться. Как, забывшись, позволял себе любоваться чужой красотой. Как привык с этим жить. Как совсем закрылся от себя, а потом из-за какой-то абсолютно не смешной шутки судьбы, совершенной руками Чимина, все с таким трудом взращенные стены рухнули. Резко, неожиданно давно забытые чувства полезли наружу. Новые, совсем незнакомые еще ощущения и эмоции раз за разом заставляли Чонгука сходить с ума. Но они же и помогли наконец найти себя. Успокоится и принять. Разгадать загадку, что мучила столько лет, ответ на которую до безобразия прост. Одно лишь имя, просто и со вкусом — Ким Тэхен.

***

— Я не стану жалеть тебя, — молча выслушав брата, тихо говорит Че, потягивая пятую по счету сигарету подряд, — да ты и не ждешь этого.       Чонгук все так же лежит на полу, закрыв глаза, полностью опустошенный. Мычит невнятно, но похоже на согласие. Жалость ему уж точно никогда нужна не была. — Могу только дать братский совет, — глубоко затянувшись, за раз докурив сигарету, на выдохе говорит, — если все, что ты мне сказал это правда, то прекращай позорить наш род и наматывать на кулак сопли.       Приподняв брови, Чонгук даже чуть привстает. — Вампир, оборотень, маг, человек, да кто угодно — все хотят, чтобы их любили. Не знаю как Ким, а ты уже достаточно настрадался. Или пан или пропал, брат.