Весь мир перед тобой

      Прошёл январь, а значит, зима почти позади. Радость от поцелуя с Андреем Романовичем отошла на задний план. Она была даже не в десятке важных. Я сама решила не думать об этом, чтобы перестать любить его. Я всё ещё украдкой наблюдала за тем, как он двигается, как держит предметы и разговаривает. Но большего не позволяла себе. Мы всё ещё сталкиваемся взглядами на уроках. И если бы я так и продолжала ходить к нему на дополнительные, то не смогла бы концентрироваться на нужных задания.       Ночью мне снятся кошмары. Я пугаюсь резких и громких звуков. Дёргаюсь от школьного звонка, поэтому приходится сидеть в ожидании и закрывать уши, чтобы в очередной раз не подпрыгнуть на месте. Психолог. Мне нужно сходить к психологу. Это говорит мне каждый, кто узнаёт, что случилось. А ещё: «Бедняжка!», «Как ты?», «Какой ужас!». Это уже сидит в горле. А я не знаю, как я. Знаю, что плохо, но ничего конкретного о своих чувствах сказать не могу.       Когда меня обняла Маша Бурунов, я настолько удивилась, что стояла в шоке. Это было на перемене в коридоре, когда мы переходили из одного класса в другой. Первой мыслей было оттолкнуть её, но она так крепко сжала меня, что я не могла даже вздохнуть, не то чтобы пошевелиться. — Бедняжка! Мне тебя так жаль! — сказала Маша слишком громко, что у меня зазвенело в ухе, и театрально выдавила слезу.       Только когда она отошла, я увидела, как недалеко от нас стоял Рома. Он был лучшим другом Максима. Высокий спортивный парень, немного хмурый, но всё равно выглядящий по доброму. Мы немного общались, потому что сидели вчетвером уже около нескольких месяцев. Я с Ульяной, Макс с Ромой. Или же Уля пересаживалась к своему парню, а его другу приходилось сидеть со мной. Так мы немного и разговорились. Он был приятным в общении и имел на каждый вопрос свою точку зрения. В общем, был умным. Маша прошла мимо Ромы, и я готова поклясться, что улыбнулась ему самой слащавой улыбочкой. Потому что в ответ парень выдавил кривую улыбку. Она думает, что через меня сможет добиться к себе симпатии? Бред. С губ сорвался смешок. Ему вообще плевать на меня.       Родители? Они укатили на острова. Я узнала это через СМС, а когда позвонила, мне никто не отвечал. — Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. — в который раз твердил бездушный женский голос. Я их ненавижу. Наверно, даже не знают, что я чуть не умерла. Им просто плевать. Денег, которые остались у меня, хватит на пару дней. А что делать потом я не знаю. Опять набираю номер матери. — Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. — я со злостью пинаю стул и тот падает, чуть не задевая синтезатор. — Сука! — мне хочется кинуть телефон об стену, но я сдерживаюсь, ведь нового у меня нет и вряд ли будет.       Эта зима самая отвратительная за всю мою жизнь.

***

— Привет. — я встретилась с Ульяной у входа в школу. Школьники уже кучками стояли на всей территории. Подруга поддерживала меня как, могла. Несколько раз ночевала у меня, чтобы не оставлять одну. — Я тут подумала, давай устроим пижамную вечеринку у меня. — Уля взяла меня под руку. — Мама приготовит нам что-нибудь вкусненькое. — Давай, я давно не видела твоих. — — Договорились! — мы сдали куртки в гардероб и пошли в сторону кабинета, где должен был быть первый урок. — Мне нужно в туалет. — сказала я, остановившись перед классом математики. — Быстрее, скоро звонок. — — Ок, ок. Скоро буду. — — Давай я возьму пока твой рюкзак. — Уля потянула за чёрную лямку, норовясь стянуть сумку с моего плеча. — Не надо! — как-то слишком резко сказала я. — У меня там расчёска. — мой голос стал более спокойным и мягким. Я натянуто улыбнулась. Подруга пожала плечами и зашла в класс.       На самом деле в моём рюкзаке лежала фляжка с коньяком. Это нужно было прекращать, но я не могла. Алкоголь притуплял чувства, можно сказать, ставил их на паузу. Только благодаря ему я ещё не сорвалась. Зашла в кабинку туалета. Стены были исписаны ругательствами, шутками и каракулями. Сделала пару глотков. Горло сразу же обожгло, на языке осталась привычная горечь. Мысли потупились, и в голове наступила привычная мутность. Прозвенел звонок. — Чёрт! — я поторопилась в кабинет. — Самойлова. — «его» голос, как гром среди ясного неба прозвучал в пустом коридоре. — Опаздываешь. — спокойный, немного насмешливый, глубокий. Я замерла, как замирает лань, смотря на свет приближающегося автомобиля. Время будто остановилось, и только убыстряющийся пульс, гудящий в ушах, показывал, что время всё ещё движется дальше. — Извините. — я опустила голову. Не смотреть на него. Не смотреть!       Андрей Романович приблизился и приподнял пальцами мой подбородок. Они тёплые и мягкие. Моё сердце норовило вырваться из груди. Я посмотрела в его глаза цвета того самого коньяка, и внизу живота расползлось приятное чувство. Я не могла распознать его эмоций, поэтому просто стояла и смотрела. Его рука двинулась по моей щеке, я не смогла удержать себя и прильнула к ней сильнее. Учитель оглянулся и слегка толкнул меня в открытую дверь. Мы в его кабинете. Он закрыл дверь на ключ и, прижав меня к стене, медленно поцеловал.       Я не могу не смотреть на него, не могу избегать его, не могу не любить. Я попаду в ад.       Прикрываю глаза и целую в ответ. Щетина щекочет мне лицо. Ноги подкашиваются, но он держит меня, подхватывает и усаживает на парту. Одна его рука лежит на щеке и шее, а вторая на спине. Его губы такие мягкие и сладкие. Андрей отрывается и целует меня в шею. По загривку разбегаются миллионы мурашек, а в низу живота стягивается узел. Я откидываю голову назад, предоставляя больше пространства. Он прикусывает тонкую кожу, и я тихо выдыхаю. Притягиваю его ближе и зарываюсь рукой в его волосы, они путаются вокруг пальцев. Андрей настолько близко, что я чувствую тепло его тела, и как бьётся его сердце. Я слегка оттягиваю его голову за волосы, и сама целую его в шею, перехватывая инициативу. В нос ударяет его дурманящий голову запах. Я вдыхаю поглубже и закатываю от удовольствия глаза. Возбуждение прокатывается от кончиков пальцев ног до пальцев рук, через всё тело и обратно. Не пытаясь себя сдержать, забывая, что мы находимся в школе, я провожу кончиком языка по его горячей шее. Андрей прерывисто выдыхает мне в ухо.       Но вот он уже отошёл, и я разочарованно посмотрела на него. Наши дыхания сбиты, его волосы растрепались, но он выглядит всё также обворожительно. Я пытаюсь привести чувства в порядок. — Ты опаздываешь на урок. — щёлкает замок, и Андрей открывает дверь. Я спрыгиваю с парты и на негнущихся ногах выхожу в всё ещё пустой коридор. Мне точно влетит от математички.

***

      Как давно я хотел поцеловать её. Но боялся, что она всё ещё не пришла в себя, и я могу оттолкнуть её. Поймал Ангелину в коридоре и не смог устоять. На её губах вкус коньяка, и я злюсь на себя, что не замечал этого раньше. Когда она проводит язычком по моей шее, я еле сдерживаю себя, чтобы не прижать её посильнее и не оставить на ней парочку следов. Помогает внутренний голос, который набатом говорит, что мы находимся в школе, сейчас идут уроки. Она сводит меня с ума. Я пытался отгородиться от того, что чувствую к ней, ведь, в первую очередь, она моя ученица. Не смог. Видеть её каждый день и не касаться — мучительно.       Что я творю? — Чёрт. — мой голос зазвучал в пустом классе. Я зарылся рукой в волосы.

***

      Я шла на ватных ногах по коридору. На губах ещё был вкус его поцелуя. Я постучалась в дверь кабинет математики и зашла внутрь. — Извините, за опоздание, меня задержал преподаватель. — сказала я и шмыгнула за парту, где сидел Рома, потому что подруга опять села с Максимом. Ульяна странно покосилась на меня, а через пару минут сунула на парту бумажку. Ты где была так долго Прости, потом скажу Я жду объяснений! Да, да Только я хотела передать записку назад, как Рома накрыл её своей рукой, и слегка толкнул в ногу. Я в недопонимании посмотрела на него. Парень одними глазами показал на приближающуюся математичку. — Самойлова, Савченко, а ну встать! — мы испуганно подорвались с мест. — Что вы там передаёте друг другу? — по классу прошёлся шёпот и пару смешков. — Тихо! — — Ничего, Мария Павловна. — еле выдавила я из себя. Она подняла наши тетради, но ничего не нашла. — Самойлова к доске, реши-ка пример, который я только что объяснила. — слава богу я в пол уха слушала её и смогла, с горем пополам, решить задание. — Спасибо. — прошептала я Роме. Он слабо кивнул и пододвинул нашу переписку. Я быстро кинула её в портфель и продолжила слушать учительницу.       Все уроки я прокручивала в голове сцену поцелуя, и каждый раз, внизу живота, сжимаясь, разливалось тепло. ** — Ну! — Ульяна выжидающе посмотрела на меня. — Рассказывай, чего ты такая счастливая сегодня? — мы сидели в комнате подруги на большой двухспальной кровати.       Её дом был примером уюта и спокойствия. Всегда вкусно пахло печеньем, булочками или другими искусно приготовленными блюдами. Сегодня не исключение, с кухни, по всей квартире, разносился запах вишнёвого пирога с пряностями. Я сглотнула слюну. — Ничего подобного. — я пыталась скрыть улыбку, которая уже пол дня не слезает с моего лица. — Как у тебя дела с Максимом? — — Ой, всё хорошо. — на лице подруге появилась мечтательная улыбка. — Мы гуляем, ходим в кино, смотрим фильмы у него дома. Он такой классный! Я всё время думаю о нём. Я, наверное, серьёзно влюбилась. — в её словах, я от части нахожу себя. — Вы переспали? — с ожиданием смотрю на неё. Лицо Ульяны освещается, и она хитро улыбается. — Да. — подруга кидается мне на шею и пищит мне в ухо. А потом так же быстро отрывается. — Ну-ка, не переводи тему! — — Ничего я не перевожу. — — Давай! Колись, мне же интересно! — Уля жалобно посмотрела на меня и вложила руки в знаке мольбы. — Я поцеловалась. — сдалась я и улыбнулась ещё шире, да так, что свело скулы. Глаза подруги округлились. — С кем? — завопила она и улыбнулась так широко, что стала напоминать сумасшедшую. Наверно я выгляжу сейчас точно также. — Тише ты! — я шикнула и огляделась, как будто боялась, что нас кто-то услышит. Поманила Ульяну пальцем и приблизилась к её лицу. — С Андреем. — подруга посмотрела с недопониманием и казалось, что перебирает всех Андреев нашей школы. — С каким? — она прищурилась и сдвинула брови к переносице. — С … — — Подожди, подожди! — перебила меня Ульяна. — Я отгадаю! — Не думаю. — я ухмыльнулась, но сидела в ожидании. — С Андреем из одиннадцатого «А»? — Нет. — — И правильно, он макает хлеб в компот. — подруга скривилась. — Фу! — я захохотала. — Из десятого «В»? — — Неа! — — Из десятого «А»? — мне нравилось смотреть как она размышляет. Брови то поднимались, то сводились вместе, а губы были поджаты. — Там их трое. — Уля нахмурилась ещё сильнее. — Опережаю твой вопрос, никто из нашей параллели, десятых и девятых классов. — — Ты что целовалась с восьмиклассником? — голос сломался до визга. Она выпучила глаза ещё сильнее — Что? — меня удивляет ход её мыслей. — Нет, конечно, мне нравятся по старше. — я уже дала подсказку. — А с каким тогда? — подруга выдохнула и уставилась в стену, ещё раз прогоняя всех знакомых Андреев. — Подожди! — в её глазах сверкнула догадка. — Нет! Не может быть! — она закричала настолько громко, что мне пришлось закрыть её рот рукой. — Да тише ты! — зашипела я. С кухни послышались шаги.       Я замерла, предвещая беду. Дверь открылась и в проёме показалась голова Анны, мамы Ульяны. — Девочки. -мягко сказала она, но пригрозила пальцем. Я выдохнула. — Через 15 минут, можете идти кушать пирог. И давайте чуть тише, иначе наша стерва соседка опять нальёт нам под дверь ведро воды. — она не моя мама, и кричать без разбора не будет. Анна классная, хотя бы тем, что разрешила обращаться к ней просто по имени. — Хорошо, мам. — сказала уже более спокойно Уля. Дверь закрылась, и подруга кинулась на меня. — Ты целовалась с Андреем Романовичем? — шёпотом закричала она. — Я знала! Между вами уже давно чувствуется какая-то напряжённость! — подруга не унималась. — И как тебе? Он классно целуется? Блин! Ты целовалась с учителем! — она как маленькая прыгала вокруг себя и хлопала в ладоши. — Дважды. — улыбнулась я, как бы хвастаясь. — Я требую подробностей! —       Мы по-тихому утащили с кухни пол пирога и разложились на кровати. Я начала рассказывать всё с самого начала учебного года. Ульяна иногда удивлялась, радовалась, смеялась и даже плакала, когда я рассказала, что случилось в автобусе. — Прости. Прости, что я не видела, как тебе плохо. — из её глаз текли слёзы, а лицо покраснело из-за поднявшегося давления. К горлу подкатил ком, и я тоже заплакала. Это было, как освобождение. Мы сидели и плакали, заедая слёзы вишнёвым пирогом. А когда успокоились на душе не осталось груза, который лежал уже долгое время. — Так! — воскликнула подруга, шмыгнув носом. — Что ты тут сидишь? — я в недоумении посмотрела на неё. — В первый раз вы поцеловались на новый год, а уже февраль! Ты хочешь ждать ещё полгода? — она взяла меня за плечи и слегка потрясла. — Бери быка за рога! Беги к нему! —       Я сглотнула вязкую слюну. По грудной клетки волной прошло волнение и застряло где-то в горле. Время замерло, а в ушах загудело. Сначала тихо, потом всё громче и громче. Я глубоко задышала и подорвалась с места, схватила телефон и выбежала в коридор. Из кухни выглянула Анна. — Куда это она? Вы что поссорились? — её голос погрустнел. — Она бежит на встречу своей любви. — заворожённо проговорила Ульяна пока я обувалась. — Я ещё вернусь. — я развернулась на пятках, накинула куртку и выбежала в подъезд.       Улица приняла меня холодом. Снег хрустел под ногами и переливался в уходящих лучах солнца. Я бежала по уже темнеющему городу. Ветер задувал под расстёгнутую куртку, застегнуть которую у меня не было времени, под школьную юбку и белую блузку. Но, несмотря на это, мне не было холодно. Я впервые за долгое время была спокойна. Улица уже не казалась такой серой, а люди такими хмурыми. Во всём теле была такая лёгкость, что казалось, я могу добежать, не останавливаясь, до другого конца города, хоть лёгкие и горели. Улицы сменяли друг друга, и остался уже один квартал. Вот я уже в подъезде на четвёртом этаже перед его дверью. Я согнулась, пытаясь привести дыхание в норму. Лёгкие и глотка горят так, как будто мне залили расплавленный свинец. Я не могу отдышаться. Кашель пронзает горло, но я не хочу, чтобы меня услышали. Пара минут и дышать становится легче. Я выпрямляюсь и наконец-то нажимаю на звонок, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу.       Минута ожидания кажется вечностью, но эта вечность приятно разливается в теле. Щёлкает замок и на пороге появляется «он». В домашней футболке и шортах. Волосы немного растрёпаны, а на плече висит полотенце. В животе стягивается тугой узел, и я, глупо улыбнувшись, шагаю к нему и целую. По нему видно, что он в шоке, но всё равно отвечает мне. По позвоночнику расходятся волны мурашек. Я зарываюсь руками в его волосы. Щетина колет лицо, но это приятно. Живот опять стягивает, и я жмусь всё ближе. Наш поцелуй жадный, быстрый, нетерпеливый. Я чувствую жар его тела, и ноги становятся совсем ватными. Мы так и стояли на пороге с открытой дверью, пока с кухни не прозвучал женский голос. — Андрей, кто там пришёл? — моё сердце, которое гулко стучало у меня в ушах, упало вниз.